глава 28.
Я вышла в гостиную и направилась к излюбленной за вечер стойке с напитками. В этот раз пробраться было легче, ведь большинство студентов уже выбились из сил и тупо распивали алкоголь до отключки, сидя на диванах. Взяв бутылку, не особо разбирая содержимое, я наливала жидкость в стакан, осматривая полупьяных тинейджеров. Пока не заметила знакомое лицо.
На кресле сидел Брендан. Парень, который пытался склеить меня в начале вечера. Сейчас он забавлялся в компании двух брюнеток, что разместились на его коленях. Этот бабник поочередно ублажает своим языком пьяных дамочек, поглаживая их миниатюрные талии.
Сразу вспомнилась наша ссора с Тайлером этой зимой. После моих криков парень сразу уехал в бар заливать горе, где я нашла его в окружении двух девушек, которых он чуть не раздел прямо там. Это уже было сигналом, чтобы бежать от такого мудака подальше. Но тогда глупая и наивная Эбигейл простила его, поверив в банальное «это по пьяни», «больше не повториться», «я люблю тебя».
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Почему такие прекрасные слова вызывают лишь горечь во рту? Почему по телу бежит противный холодок недоверия? Почему невидимый камень давит на грудную клетку, не позволяя в полной мере раскрыть легкие?
Потому что эти слова - ложь. Они давно потеряли свой истинный смысл из-за эгоистичных и жестоких людей. Их говорят, чтобы не потерять обыденный комфорт, чтобы избежать криков, нервов или вообще ради спора. Но никак не из-за того, что действительно испытают такое трепетное и нежное чувство как любовь. Почему я не поняла этого раньше? Дура.
Смахнув подступившие слезы, я метнулась на второй этаж в поисках ванной комнаты. Скользкий ком подкатил к горлу, пока я дергала ручки одинаковых дверей. Заперто.
Но тут я заметила кое-что лучше уборной. Балкон. Толкнув стеклянную дверь, она , спасибо судьбе, открылась. Вдохнув свежий, ночной воздух, я пыталась отогнать дурные воспоминания, которые заполнили мой разум до краев.
Я подошла к самому краю и обхватила перила, отчего побелели костяшки пальцев. Стараясь дышать глубже, я подавляла закипающую истерику. Челюсть сжалась до противного хруста, удерживая внутри пронзительный, рвущийся наружу крик. Слезы капали на деревянную оградку балкона, делая ее цвет темнее. Ноги подкашивались от моего беспомощного состояния. И кто знает, в какую новую депрессию это все вылилось, если бы не щелкнула дверь. Ненавижу показывать свою слабость людям.
- Неужели? Я весь дом обошел, - голос Шнаппа я никогда не перепутаю. - Чего спряталась? - спиной ощущаю, как Ноа подходит ближе.
- Захотелось... Подышать свежим воздухом, - я старалась взять себя в руки, отвернувшись и незаметно утирая слезы. Дыхание постепенно восстанавливалось.
- Чудилка? - осторожно позвал он. - Только не говори, что ты ревешь тут...
- Нет, - я еще дальше отвернулась, вытирая щеки рукавом джинсовой курточки. Мой голос окреп и стал тверже.
- Ясно, - спокойно выдохнул Шнапп.
Парень не пытался меня обнять и не осыпал кучей вопросов. Он лишь стоял рядом, пока мое дыхание приходило в норму и сердце прекращало разрывать грудную клетку. Но спустя несколько секунд Ноа начал противно скрипеть ногами.
- Что за!? - я повернулась на непонятный шорох.
Парень, как ни в чем не бывало, подвинул какую-то коробку, которая стояла под ногами и сел на холодный пол лоджии, облокотившись о оградку.
- Ноа, что ты делаешь? - мое заплаканное лицо вряд ли могло изобразить недоумение. Но я пыталась.
- Прыгай, солнце, - парень кивнул на свои ноги, которые он полностью расслабил и вытянул.
- Зачем? - давно забыв об истерике, мои брови изогнулись от сумасшествия.
- Многие девушки продадут почку, чтобы посидеть на моих коленках, а ты еще и задаешь глупые вопросы, - фыркнул Шнапп. - Приземляйся уже, - он шумно похлопал по своим ногам.
- Сейчас я схожу с ума или ты?
Ноа опустил голову, с характерным звуком выдохнув. Кажется, мои дебильные вопросы в конец его задолбали. Но мне немного непонятно, зачем садиться на пыльный паркет, если в двух метрах стоит кожаный, черный диван. Шнапп поднял взгляд обратно на меня и протянул руки вверх, молча, одним выражением лица, повторяя приглашение.
- Ты сам сказал, что у меня огромная задница. Я тебя раздавлю, - буркнула я, покачав головой.
- Иди ко мне.
Его лицо казалось расслабленным, но в то же время чертовски серьезным. Для меня было странным видеть людей, которые всегда являются «заводилами», грустными или обеспокоенными. Что уж говорить о Ноа. Этот главный оптимист и вечно несущий безумный бред парень, казалось, никогда не облачится в маску мистера Серьезность. Но сейчас он выглядел именно так: напряжен, терпелив, слегка зол и... невероятно красив? Глупо отрицать, что Шнапп имеет прекрасную внешность и совершенное тело.
Я еще раз недоверчиво осмотрела его руки, протянутые ко мне, но парень лишь одобрительно кивнул, улыбнувшись краешком рта. Я подошла чуть ближе и, опираясь на его большие, теплые ладони, медленно опустилась на него. Моя голова автоматически легла на его плечо, и я облегченно выдохнула. Кажется, я была дома.
Руки Ноа забрались под мою курточку, обвив талию и протягивая ближе. Даже будучи не сахарной, я была готова растаять в его медвежьих объятиях. Это алкоголь бьет в голову или мне действительно слишком уютно рядом с ним?
- Поговорим? - хрипло шепнул парень, чмокнув меня в лоб, как маленькую девочку.
- О чем? - я перебирала подол платья, потупив взгляд. Я посчитала опасным, смотреть ему в глаза в моем состоянии. Щеки покрылись румянцем - не каждый день я сижу к нему так близко, что его дыхание греет кожу.
- О тебе, чудилка, - он заправил прядь волос за ухо, чтобы полностью видеть мое лицо.
- Что ты хочешь услышать? - я расправила волосы назад.
- Прекрати прятаться от меня, - эта проклятая прядка вновь оказалась за ухом.
- Я не прячусь, - покраснев еще больше, я чуть наклонила голову. - Просто мне некомфортно с заправленными волосами.
- Я не о них говорю. И ты это знаешь, - серьезным тоном сказал он.
- В смысле? - я растерянно посмотрела ему в глаза, пока мой мозг загружался, еще не понимая, что от него хотят.
- Думаешь, я совсем дурак? - он слегка улыбнулся, но ненадолго. - Да, может я и кажусь идиотом, но не до такой степени, - он прочистил горло. - Тебя что-то беспокоит. Я уже давно заметил. Поговори со мной об этом.
- Тебе показалось, - я отрицательно покачала головой. - Я просто слишком много выпила сегодня. Эмоции и все такое, - я пожала плечами.
- А я думал, мы друзья, - разочарованно выдохнул парень.
- Так и есть, - я посмотрела на него и как-то грустно улыбнулась.
- Друзья доверяют друг другу, Эбигейл, - парень взял короткую паузу. - Разве ты доверяешь мне?
Я снова опустила голову, чтобы Шнапп не смотрел на меня, и тяжело вздохнула. Доверяю ли я Ноа? Не знаю. Раньше я думала, что безусловно доверяю. А сейчас? Когда дело касается моего прошлого, способна ли я открыться ему? Поведать то, что старалась тщательно скрывать от всего мира? Рядом с ним я чувствую себя беззаботной, немного сумасшедшей. Я могу смеяться и веселиться, делать что-то непредсказуемое и безумное. Но что будет, если он узнает меня? Все останется так, как есть? Или он, как и остальные, отвернется и уйдет?
Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.
- Мне было десять, - неожиданно начал Ноа, вырывая меня из раздумий, - когда мои родители погибли в автокатастрофе. Чтобы я не попал в детский дом, моя бабушка оформила опеку. Первые два года нам пришлось очень туго. Истерики, ночные кошмары, расшатанная детская психика. В школе я стал отбитым изгоем, потому что постоянно плакал, не справляясь с эмоциями. Но как бы сильно не злился на издевающихся школьников или хотел пощады, я никому не рассказывал о смерти родителей. Я скучал молча. И скучаю до сих пор, - его глаза заблестели.
- Ноа... - еле прошептала я, горько всхлипывая. - Мне так жаль, - я обхватила парня за шею, прижимаясь щекой к его.
- Но знаешь, - парень шмыгнул носом, - когда бабушка переводила меня в новую школу, она мне сказала одну вещь, которую я , видимо, уже никогда не забуду: «Улыбайся, Ноа. Всегда. Людям плевать, что у тебя внутри. Поэтому лучше улыбаться, показывая, что все прекрасно, чем плакать, объясняя каждому незнакомцу, в чем дело, и терпя насмешки.» И, представляешь, это сработало.
- Ноа, пожалуйста, не надо, - сама с трудом сдерживая слезы, я смотрела на Шнаппа и аккуратно смахивала горячие капельки с его щек.
- Но благодаря этому я не только стал главным весельчаком школы, - парень продолжал говорить, несмотря на дрожащий голос. - Я научился видеть других людей. Чувствовать их боль, - его взгляд устремился точно мне в глаза. - И твою тоже, Эбс. Как бы ты не скрывала, под какой улыбкой не прятала бы - тебя что-то гложет.
Я не могла пошевелиться. Казалось, я сижу с совершенно незнакомым парнем. Внешне все тот же Ноа Шнапп, но внутри. Хотя и внутри он не изменился. Просто я никогда не знала настоящего Ноа. Как и все. Мне было плевать на его прошлую жизнь, мысли и чувства. Я поверила в его наигранную улыбку, смех и вечный идиотизм, за которыми он скрывается. Почему я такая глупая и черствая? Потому что я думаю только о себе. О своих проблемах. Я не замечаю, как плохо окружающим. Или просто не хочу замечать?
- Вот видишь, - парень утер слезы рукавом. - Я доверяю тебе.
- Прости меня, Ноа. Пожалуйста. Я такая эгоистка, - я рассматривала каждую черту его лица заново. Для меня они казались абсолютно новыми.
- Ты не должна извиняться, - он поглаживал мою щеку большим пальцем.
- Должна. Я словно не знала тебя до этого момента. Я не интересовалась твоей жизнью, думая лишь о себе, - я положила свою руку на его, но не убрала от лица.
- Во-первых, ты не виновата в том, что я ничего не рассказывал тебе, - легкая, но все же улыбка, проскользнула на его лице. - Во-вторых, по такой логике, мне тоже нужно извиниться. Я так же ничего не знаю о тебе.
- Значит, мы квиты? - после его слов я стала чувствовать себя чуть лучше.
- Не совсем, - отрезал Шнапп. - Теперь ты знаешь мою тайну, а я твою по-прежнему нет.
Я снова тяжело выдохнула, готовясь к волне ненавистных воспоминаний. Ноа, заметив мое волнение, взял меня за руку и почти беззвучно прошептал: «Все в порядке».
- Помнишь, ты спрашивал меня, почему я переехала? - моя губа дрогнула.
Парень кивнул, а я, наконец, собралась с силами, чтобы поведать ему главную причину своего внезапного переезда.