Я в мире Часодеев I

Время вновь убыстрилось – встревоженное лицо Эфларуса удалилось в темноту, за ним исчезли фигуры всех участников первого обряда, и последней – мальчика, неподвижно лежащего на земле. Картинки замелькали одна за другой; вокруг Василисы вновь закружился хоровод из самых разных вещей, но теперь девочка двигалась спиной назад, хотя по-прежнему сжимала Ключ в руках, выставив перед собой. Появились звезды: они плясали повсюду в диком безобразном танце и ежесекундно вспыхивали яркими и красочными кляксами, словно кто-то, расшалившись, быстро крутил цветной калейдоскоп. От них сильно зарябило в глазах, и, не выдержав, девочка провалилась в беспамятство.

Василиса очнулась на руках у Астрагора и от этого чуть снова не упала в обморок. Боль в ноге не утихала, пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не застонать.

– Глупый поступок, – сухим и резким голосом произнес Дух Осталы. – Глупый, безрассудный поступок.

Василиса молчала, пока он не поставил ее на ноги перед самой картой.

– Что ты видела? – потребовал он разъяснений. – Куда привел тебя Черный Ключ? Что тебе надо сделать?

– Надо… – Василиса облизала сухие, потрескавшиеся губы. Судя по ее самочувствию, у нее началась горячка. – Мне надо… перерезать стебель.

– И все?

– Все…

Прежде чем рассказывать об Эфларусе и проклятье, ей надо хорошенько подумать. А сейчас… Сейчас Василиса чудом держалась на ногах. Ее морозило и сильно тошнило, – казалось, произнеси она еще хоть одно слово, и ее вывернет наизнанку. Фигура Астрагора как-то странно раздвоилась и…

Отец бросился к ней и успел подхватить на руки.

– ЧерноКлюч, – сказал Астрагор. – Прежде чем помочь, подай кинжал.

Отец приложил сухую ладонь ко лбу Василисы, и ей неожиданно стало легче.

– Заверши дело, – шепнул он. – И будешь свободна.

Нортон-старший вложил ей в руку поданный Астрагором Стальной Зубок.

Скривившись от невыносимой, зудящей боли в ноге, Василиса собрала все свои силы, сделала шаг и приложила ЧерноКлюч к карте – тотчас вокруг него вспыхнули мелкие синие точки, завихрились в тонкую, едва заметную линию и рассыпались по всему холсту.

– Ну что ж, – удовлетворенно произнес Астрагор. – Мы собрали всю информацию от семи часовых Ключей. Осталось подождать, когда карта заговорит. Лишь только на ней появится алая точка, указывающая место нового рождения Алого Цветка, настанет великий момент: ключники встанут в единое кольцо, символизирующее непрерывность временного цикла, и каждый из них сделает то, что подсказал ему Ключ. Только в этом случае они смогут загадать желание и ваша планета будет спасена. А теперь – все уходите…

***
Больная ступня продолжала ныть, слабость не исчезала. Девочка вспомнила, как ее доставили в лагерь: Рок принес ее на руках прямо в изолятор. Разбуженная посреди ночи врач измерила температуру, заглянула в горло, послушала сердце и определила диагноз – обычная простуда. С ногой оказалось хуже – обнаружился серьезный вывих. Василисе дали целую горсть таблеток, наложили на ногу тугую бинтовую повязку и приказали много спать. Но девочка не могла сомкнуть глаз, заново переживая свое первое путешествие во времени. В изоляторе больше никого не было, да это и неудивительно – кто хочет болеть в летнем лагере?

Василиса приподнялась на кровати и тут же рухнула обратно от испуга – в дверь громко постучали. Не дожидаясь приглашения, в комнату вошли двое. Василисе захотелось стать маленькой бабочкой и выпорхнуть в окно, только бы избежать новой встречи с Астрагором и отцом.

– Просим прощения за столь поздний визит, – резким, гортанным голосом произнес Дух Осталы. – Вернее, ранний… Но пришлось переместить вас, маленькая госпожа, сразу в этот лагерь, чтобы избежать нежелательных вопросов остальных ключников. Как вы, наверное, догадались, мы хотим услышать всю историю вашего путешествия на тысячу лет назад.

Отец присел к дочери на кровать и поднес к ее губам круглый флакон с темной жидкостью.

– Это Часовое Зелье. Сделай ровно два глотка. Не бойся, – чуть помедлив, добавил он. – Мы должны знать правду о проклятии ЧерноКлюча, если оно есть… И помочь избежать его.

– Насколько это будет возможно, – сухо вставил Астрагор

Василиса всхлипнула и, откинув крышку флакона, сделала два больших глотка.

– Ну а теперь попрошу рассказать все, что произошло с тобой в прошлом, – велел Астрагор.

После того как прозвучало последнее слово из Василисиного рассказа, воцарилась особенная тишина. За окном посветлело, в комнате стало по-утреннему свежо. Василиса так устала, что желала лишь одного – чтобы посетители наконец ушли. В горле першило, хотелось выпить воды, но девочка постеснялась взять стакан с тумбочки. Отец перехватил ее взгляд, встал, принес чайник с общего палатного столика, наполнил стакан до краев и передал дочери.

– Спасибо…

– Итак, – нарушил тишину Астрагор, – это все очень удивительно. Никто из ключников не углублялся настолько далеко в прошлое… И настолько точно. Похоже, мы имеем дело с интересным феноменом. Очень занятный временной цикл, не находишь, Нортон? Ты ведь всегда хорошо разбирался в парадоксах, не так ли?

Мужчины как-то странно, с особым значением переглянулись.

– Ты поступила безрассудно, не дослушав того, что собирался сказать тебе великий Эфларус.

– И все же следует признать, что проклятие существует, – подал голос Нортон-старший.

– Я знаю, – обрезал Астрагор. – Но ты же читал «Слово о Времени», дорогой Нортон? И не хуже меня знаешь, что первый черный ключник остался жив-здоров.

– Да, но о том, что он поседел во время обряда, я слышу впервые.

Астрагор передернул плечами и мотнул головой, показывая, что раздражен тем, что ему приходится объяснять простые вещи.

– Если бы твоя дочь дослушала речь великого Эфларуса… – повторил Астрагор. Прервавшись, он как-то странно глянул на отца Василисы. – То узнала бы, что, принимая вновь в руки Алый Цветок, черный ключник исцелился. Жизненные силы вернулись к нему сторицей, и он прожил много лет во здравии.

Нортон-старший молчал. Его глаза были полуприкрыты, как будто он задремал.

Василиса обратила взор к отцу.

– Черный ключник умер, – сказал тот, открывая глаза. – Не во время обряда, позже… Он сильно заболел и не смог оправиться… – И Нортон-старший процитировал: – «Когда Временной Разрыв сократится до нуля, а две планеты Эфлара и Остала сойдутся в единое целое, вновь расцветет Алый Цвет, и будет пульсировать его сердце… Один из ключников должен перерезать стебель и расплатиться за это жизнью».

Астрагор недовольно воскликнул.

– Она должна знать, – сухо произнес Нортон-старший. – Это ее право.

Но великий Дух Осталы придерживался другого мнения.

– Теперь твоя дочь будет напугана, – жестко произнес он. – Ты поступил неразумно.

– Расскажи все, раз начал.

– Многие часовщики ломали головы над тем, что же на самом деле случилось с черным ключником, – начал Нортон-старший. – Все остальные ключники чувствовали себя хорошо и действительно прожили долго и счастливо. Многие из самых опытных часовщиков ходили в прошлое и наблюдали первый обряд цветения, не вмешиваясь в него. Путем сложных вычислений, многократно проведенных опытов и яростных споров было выяснено, что несчастье произошло по одной-единственной причине: черный ключник был истощен от голода, взволнован и… поэтому не выдержал… С тобой все будет иначе. Ты просто перережешь стебель и… И все.

Нортон-старший вытащил из кармана небольшую таблетку бледно-зеленого цвета и поднес девочке, вновь подавая стакан воды:

– Выпей. Иначе не сможешь заснуть. Поговорим позже.

Таблетка подействовала мгновенно – голова Василисы упала на подушку, и девочка забылась тревожным, но крепким сном.

Она не слышала, как, выйдя на крыльцо, Нортон-старший обратился к Астрагору: