нарцисс

— если будешь напряжена, будет больно, — шепчет Кирилл и делает свое дело.
Я чувствую как он входит в меня. Изо рта вырывается стон. Он слишком усердствует, других причин не вижу, чтобы заходить по самый корень. Начинает двигаться в скором темпе, от чего становится чертовски больно. Тимошенко не старается сделать мне приятно никаким образом. Ему надо лишь удовлетворить свои потребности и трахнуть кого-то. Но чтобы я опять же верила в другое, он пытается заткнуть меня поцелуями.
Большие руки сжимают мою задницу так что останутся синяки еще надолго. Голосовые связки уже разрываются от криков, которые его чертовски раздражают.
По ногам течёт кровь, расплывается по плитке. Силы на исходе. Наконец парень замедляет свой темп и уже со своими стонами доходит до пика, который вышел слава богу, куда-то в сторону.
Дыхание сбилось напрочь от чего становится все хуже. Он отпускает меня и я обессилено лечу на кафель ударяясь всем чем только можно. Слёзы уже давно смешались с водой из душа, но на этот раз их видно. Скручиваюсь в комочек и пытаюсь думать о другом. К сожалению не получается.
— подымайся, — глухо доносится до ушей, — я сказал поднимайся, я тебя помою.
Не хочу с ним разговаривать, но эти указание все же выполнить надо. Руки и ноги дрожат, а живот болит так будто меня огрели по нему битой двести раз со всей силы. Он вновь фырчит и поднимает меня самостоятельно. Кладу длани на его плечи, чтобы не упасть. Вновь улыбается. —«Да пропади ты пропадом, придурок»...
***
Лежу на кровати, пока что одна и это радует. Сама не понимаю как дошла до нее, ну и черт с этим. Тело всё продолжает болеть, но благодаря теплому одеялу, мне немного лучше.
Со стороны двери слышатся шаги и она благополучно открывается. Пришел. Подходит ближе и залазит прямо ко мне под одеяло. Лезет обниматься как ни в чем и не бывало.
— Кирилл, не трогай меня, пожалуйста, — хриплю я, отодвигаясь подальше.
— я могу тебя трогать когда мне того захочется, — отвечает парень прижимая меня обратно, — я же говорил тебе, чтобы ты не напрягалась. Сама виновата.
— как можно быть не напряженной когда тебя насильно заставляют уединяться?
— я не насиловал тебя, не надо тут мне, — он сжимает мою грудь в руке, — я просто хотел улицезреть тебя настоящую, Даша.
— ты просто хотел ебаться, хватит оправданий! — бурча, вылезаю на край матраса. — мне очень неприятно от того, что ты ведешь себя как животное, Тимошенко.
Встаю и уверенно, но хромая иду прочь из комнаты. Пусть сидит сам, раз настолько эгоистичен.
Ступеньки даются слишком тяжело, хотя даже не смотря на это, я справляюсь. Следующая остановка: диван в гостиной. Надеюсь, что хотя бы там высплюсь. Кладу подушку так, чтобы на нее можно было нормально лечь и укладываюсь на мягкий диван. Жаль, что пледа нету, но так лучше, чем лежать с ним на одной кровати...
***
Что-то теплое и мягкое едет по моей спине. К груди прижато чье-то лицо, из-за дыхания которого нереально жарко. Он приперся что ли? Да ну блять! Почему я его вообще обнимаю в ответ? Господи, какая же я дура, что вообще опять осталась здесь. Хочу встать, но вновь же его лапища мешают.
— Даша, пожалуйста, не уходи, — не отрываясь от меня, бормочет Тимошенко.
— на каких основаниях я должна тебя слушать?
— на тех, что я тебя люблю и хочу обниматься.
Эти слова эхом проносятся в голове. Любит? Обниматься хочет? Так чего же раньше бил и изнасиловал меня? Это не любовь. Вновь отдираю его от себя и встаю на ноги. Только вот этот гад схватил меня за руку и держит.
— ну персик, ну не уходи! — продолжает мурчать Кирилл, — ну прости меня, я не буду так больше!
— все вы так говорите сначала, что не будете, а потом все по новой, — бурчу вырывая руку.
— а я не «все». Ну Даша!
Чего он ноет как ребенок, который не хочет идти в детский сад? Не очень верится, что сожалеет как-то сильно, но может быть стоит дать этому дураку еще один шанс?
Пока я думаю, он поднялся в сидячее положение и вновь обнял меня в действительности как маленький мальчик, упираясь головой в мой живот и охватывая талию руками. Кирилл давит на жалость всеми способами и буду честна, на меня это начинает действовать. Мне уже даже стыдно от того, что я хотела уйти от него, ведь складывается впечатление, что этот парень душевно болен и ему нужна помощь. Вот же ж черт!
— ладно, но это твой последний шанс, потом я такого терпеть не буду. Ясно тебе? — выдыхаю, поглаживая того по макушке...