Некоторая Польза Стортивной Обуви
3 страница
- Они не стандартные, - сказал я. Больше для себя самого, чем пытаясь кого-то в этом убедить. И поехал к двери.
- Эй, Фазан! - окликнули меня из-за самого дальнего столика.
Я развернулся.
Там, над расписными кофейными чашками, сидели колясники четвертой. Лорд - медововолосый и сероглазый, красивый, как эльфийский король, и Шакал Табаки - мелкий, кудлатый и ушастый, похожий на лемура в парике.
- Знаешь, Кролик, - сказал Лорд, глядя на меня холодными глазами, - я впервые вижу Фазана, чья обувь не соответствует определенным стандартам. Удивляюсь, что ты этого не заметил.
- Вот-вот, - радостно подхватил Табаки. - Я тоже обратил внимание. Еще подумал - не жилец он, бедняжка. Заклюют. Ты дай ему шестьдесят четвертый, Кролик. Может ему одна эта радость в жизни и осталась. Рули сюда, детка! Сейчас тебя обслужат.
Я медлил, не зная, стоит ли принимать это приглашение, но Псы подтянули ноги и стулья, освобождая мне проезд, как будто я был по меньшей мере слоном, и пришлось ехать.
Обозвавший меня деткой Шакал Табаки сам выглядел от силы на четырнадцать. Правда, только издали. Вблизи ему можно было дать и тридцать. Одет он был в три разноцветные жилетки, из-под которых свисали майки разной длины - зеленая, розовая и голубая, - и при этом все равно видно было, какой он тощий. На всех жилетках имелись карманы и все эти карманы оттопыривались. А сверху он был увешан бусами, значками, амулетами, нашейными сумочками, булавками и колокольчиками, и все было то ли не очень чистое, то ли ужасно потрепанное. Рядом с ним Лорд в своей белой рубашке и синих джинсах выглядел почти голым. И чересчур чистым.
- Зачем тебе «Лунная дорога»? - спросил он.
- Не знаю, - честно признался я. - Захотелось попробовать.
- Ты хоть знаешь, что это такое?
Я покачал головой:
- Какой-нибудь коктейль?
Лорд смотрел на меня с жалостью. Он был до того белокожий, что как будто светился. Брови и ресницы темнее волос, глаза то ли серые, то ли синие. Даже кислая гримаса его не портила. Даже прыщи на подбородке.
В жизни не встречал людей, на которых было бы больно смотреть из-за красоты. Кроме Лорда. Где-то с месяц назад он выбил мне зуб за то, что я сцепился с ним колесами в дверях столовой. До того я видел его только издали. Я и понять ничего не успел. Так загляделся на него, что не расслышал, что он сказал. Потом прекрасный эльф высадил мне зуб, и стало не до восторгов. Следующую неделю я ездил впритирку к стенам, шарахался от каждого встречного, не вылезал из кабинета стоматолога и не спал по ночам.
Лорд был последним, с кем я представил бы себя за одним столиком в Кофейнике, и последним, с кем стал бы вступать в разговоры, если бы от меня что-то зависело. Но так вышло. Он спрашивал, я отвечал, а его проклятая внешность опять незаметно меня околдовывала. Трудно было, находясь рядом, все время помнить, что он такое на самом деле. К тому же у меня возникло тревожное ощущение, что «Лунная дорога» вовсе не безобидный напиток, а что-то, чего на самом деле пить не стоит.
Пока я переживал, ее принесли. Кролик поставил на стол крошечную чашечку и придвинул ее ко мне.
- Под вашу ответственность, - предупредил он колясников.
Заглянув в чашечку, я увидел только маслянистый отблеск на самом донышке. Там не хватило бы наполнить и наперсток.
- Вот это да! - удивился я. - Как мало.
Кролик шумно вздохнул. Он не уходил. Стоял и чего-то ждал.
- Деньги, - сказал он наконец. - Платить будешь?
Я растерялся. Денег у меня при себе не было.
- А сколько это стоит? - спросил я.
Кролик повернулся к Табаки.
- Слушай, это вы все затеяли. Я бы ничего ему не дал. Он же совсем без понятия, этот Фазан.
- Заткнись, - сказал Лорд, - протягивая ему сотенную купюру. - И вали отсюда.
Кролик взял деньги и отошел, бросив на Лорда хмурый взгляд.
- Пей, - предложил мне Лорд. - Если действительно хочешь.
Я опять заглянул в чашечку.
- Вообще-то уже не хочу.
- И правильно, - обрадовался Табаки. - Зачем тебе? Вовсе не обязательно, и вообще с чего это ты вдруг? Выпей лучше кофе. И булочку съешь.
- Нет. Спасибо.
Мне было стыдно. Хотелось побыстрее уехать.
- Извините, - сказал я. - Не знал, что это так дорого.
- Брось, - пискнул Табаки. - Не знал и хорошо. Меньше знаешь - дольше проживешь.
- Три кофе! - заорал он вдруг, крутанув коляску. И завертелся волчком. Я не понял, как он это сделал, от чего оттолкнулся, но вращался он как бешеный. Во все стороны полетели крошки еды, бисер и всякий мелкий мусор. Как от мусорной корзины на карусели. Мне на рукав спикировало маленькое перышко.
- Спасибо, не надо! - крикнул я.
Карусель остановилась.
- Почему не надо? Ты куда-то спешишь?
- У меня нет денег.
Табаки моргнул совиными глазами. От верчения волосы его встали торчком, и вид сделался совсем безумным.
- А зачем деньги? Лорд угощает. Это же мы тебя пригласили. Кстати, цена чисто символическая.
Кролик поставил на стол поднос с тремя чашками кофе, молочником и расчлененными булками. Моих протестов никто не слушал.
- Не надо меня угощать, - попробовал я еще раз. - Я не хочу.
- Ну ясно, - Табаки разочарованно откинулся на спинку коляски. - Какой человек станет пить с тобой кофе, Лорд, после того как ты дал ему по морде? Никакой.
Я почувствовал, как заполыхали щеки. Лорд барабанил пальцами по столу и не смотрел на нас.
- Ты бы извинился, - предложил ему Табаки. - Он же сейчас уедет. И получится как всегда. То есть не получится.
Лорд покраснел. Быстро и очень заметно, как будто ему надавали пощечин.
- Не указывай мне, что делать!
Хотелось уже не уехать, а провалиться сквозь землю. Так было бы гораздо быстрее. Я развернул коляску.
- Извини, - буркнул Лорд, не поднимая глаз.
Я застрял.
Коляска полуразвернута, голова вжата в плечи.
Я уже ничего не понимал. Даже в самых моих мстительных мечтах Лорд передо мной не извинялся. Как-то не удавалось это представить. Я выбивал ему зубы и сворачивал челюсть, он делался не таким уж красивым, обзывался и плевался кровью, но до извинений у нас не доходило.
- Я был тогда не в себе, - сказал Лорд. - Повел себя, как последняя скотина. Настучи ты Паукам, у меня были бы неприятности. Ты даже представить не можешь, какие. Я две ночи не спал, ждал, когда за мной придут. Пока не понял, что ты ничего не сказал. Хотел извиниться и не смог. Не получилось. И сегодня не получилось бы, если б не Шакал.
Лорд замолчал и наконец посмотрел на меня. Глаза у него были злые.
Я тоже молчал. А что было говорить? «Я тебя прощаю» прозвучало бы по идиотски. «Не прощу ни за что» - и того хуже.
- Ничего не понимаю, - сказал я.
- Чего ты не понимаешь? - живо откликнулся Шакал.
- Ничего.
- Теперь ты выпьешь с нами кофе? - спросил он вкрадчиво.
Настырный оказался тип.
Я подъехал к столу. Взял с подноса чашку.
- Все не так, - сказал я. - Не так, как должно быть. Вы ведете себя не по правилам. Никто не станет извиняться перед Фазаном. Никогда. Даже если полголовы ему снесет.
- Где оно записано - это правило? - возмутился Табаки. - Что-то я о нем не слыхал.
Я пожал плечами:
- Не знаю. Там же, где остальные правила, наверное. Записано или не записано, но оно есть.
- Фу ты! - Табаки смотрел на меня почти с восторгом. - Какой наглый! Учит меня правилам Дома. Ни хрена себе!
Лорд вертел чашечку с «Лунной дорогой», пристально в нее всматриваясь.
- Из чего ее смешивают? - спросил он. - Что там?
Табаки фыркнул:
- Не знаю. Одни говорят - вытяжка из мухоморов, другие - слезы Стервятника. Может, птичий папа и плачет зеленой горечью, но разве кто станет проверять? В любом случае, она ядовита. Романтически настроенные личности утверждают, что это ночная роса, собранная в полнолуние. Хотя росой вряд ли перетравилось бы столько народу. Если, конечно, не собирать ее носками Логов.
- Дай какой-нибудь пузырек, - попросил его Лорд, протягивая руку.
Табаки поморщился.
- Решил отравиться? Тогда лучше крысиного яду достань. Он надежнее. И более предсказуем.
Лорд ждал, не убирая протянутой руки.
- Ладно, ладно, - проворчал Табаки, роясь в карманах. - Травись, чем хочешь, мне-то что. Я за свободу выбора.
Он передал Лорду крохотную мензурку, и мы понаблюдали, как тот осторожно переливает в нее содержимое чашечки.
- А ты? - повернулся ко мне Шакал. - Чего молчишь? Расскажи что-нибудь интересное. Говорят, на последних Фазаньих собраниях обсуждают только тебя.
Я поперхнулся и пролил немного кофе на рукав.
- Откуда ты знаешь? Я думал, вы нами не интересуетесь.
- А ты о нас вообще странного мнения, - хихикнул Табаки. - Ходим, как надутые индюки, ничего вокруг не замечаем. Иногда сносим кому-нибудь полголовы, не замечаем и этого, бредем себе дальше. На плечах у нас - «бремя белого человека», а под мышкой - толстенный свод Домовых законов и правил, где записано: «Лупи лежачего, топчи упавшего, плюй в колодец, из которого пьешь», и прочие полезные советы.
Это было довольно близко к тому, что я думал о них на самом деле, и я не сдержал улыбки.
- Ага, - вздохнул Табаки, - так и есть. Я не преувеличил. Но будь у тебя хоть капля такта, ты не демонстрировал бы это так откровенно.
- Что еще за собрания? - спросил Лорд, перебрасывая мне через стол пачку «Кэмела». - Я, например, не знаю, что это такое.
Табаки остолбенел от возмущения, а я засмеялся.
- Вот такие, как ты и портят нам весь имидж! - завопил Шакал, выхватывая у меня из-под носа сигареты. - Из-за вас нас считают самодовольными индюками! Только полный неуч не знает о Фазаньих собраниях. Не суди по Лорду, - повернулся он ко мне. - Без году неделя в Доме и почти ничем не интересуется.
- Два года и девяносто дней, - поправил Лорд. - А он все еще считает меня новичком.
Табаки потянулся через стол и похлопал его по руке.
- Извини, старина. Знаю, тебя это задевает. Но ты сравни свои два года с моими двенадцатью, и поймешь, что я вполне могу звать тебя новичком.
Лорд скривился, как будто у него заболели все зубы одновременно. Табаки это понравилось. Он даже порозовел от удовольствия. Закурил и кивнул мне со снисходительной улыбкой старожила.
- Итак... мы ничего не узнали, кроме того, как много всего не знает Лорд. А ты все молчишь.
Я пожал плечами. Кофе был вкусный. Табаки был смешной, Лорд держался дружески. Я расслабился, уже не ожидая от них гадостей, и решил, что ничего страшного не случится, если сказать правду.
- Меня исключили, - признался я. - Общим голосованием. Послали прошение Акуле, и он дал согласие. Теперь переведут в другую группу.
Колясники четвертой дружно отставили чашки и переглянулись.
- Куда? - замерев от любопытства, спросил Шакал.
- Не знаю. Акула не сказал. Говорит, это еще не решено.
- Скотина, - процедил Лорд. - Скотом живет и умрет по-скотски!
- Эй-эй, погоди! - Табаки наморщил лоб, быстро прикинул что-то в уме и уставился на нас округлившимися глазами. - Либо к нам, либо в третью, - заявил он. - По-другому не получается. - Они с Лордом опять переглянулись.
- Я тоже так думаю, - сказал я.
Некоторое время мы молчали. Кролик, должно быть, обожал саксофоны. Из магнитофона за стойкой без перерыва доносились их жалобные вопли. На сквозняке покачивались китайские фонарики.
- Вот зачем тебе понадобилась «Лунная дорога» - пробормотал Табаки. - Теперь понятно.
- Кури, - сказал Лорд сочувственно. - Почему ты не куришь? Табаки, отдай ему сигареты.
Шакал рассеянно протянул мне пачку. Пальцы у него были тонкие, как паучьи лапки, и ужасно грязные.
- Да, - сказал он мечтательно. - Либо так, либо эдак. Либо ты узнаешь, какого цвета слезы у Стервятника, либо все мы увидим, как рыдает Лэри.
- По-твоему, Стервятник заплачет? - удивился Лорд.
- Конечно. Еще как! В голос! Как Морж, поедающий устриц.
- То есть он меня съест, - уточнил я.
- С сожалением, - заверил Табаки. - У него в принципе нежная и ранимая душа.
- Спасибо, - сказал я. - Это очень утешает.
Шакал не был глухим. Он покраснел, виновато шмыгнув носом.
- Ну, вообще-то я так... слегка преувеличил. Люблю пугать людей. Он действительно неплохой парень. Совсем чуть-чуть сдвинутый.
- Еще раз спасибо.
- А знаешь, можно пригласить его за наш столик! - осенило вдруг Табаки. - А что? Неплохая мысль. Познакомитесь поближе, пообщаетесь... ему понравится.
Я беспокойно огляделся. Стервятника в Кофейнике не было. Я это точно знал, но в какой-то момент испугался, что ошибся, что он появился, пока я не смотрел по сторонам, и сейчас Шакал пригласит его со мной знакомиться.
- Ну что ты так дергаешься? - укорил меня Табаки. - Я же сказал, он славный. К нему быстро привыкаешь. И вообще его здесь нет. Я имел в виду, позвать через Птиц, - он кивнул на соседний столик, где двое кислолицых в трауре играли в карты.
- Хватит, Табаки, - вмешался Лорд. - Оставь в покое Стервятника. Наши шансы на новичка намного выше, чем у третьей, так что если уж тебе так приспичило, зови Слепого.
Табаки почесался, повертелся, схватил с подноса булку, и, роняя куски, мигом проглотил ее.
- Черт, - сказал он с набитым ртом. - Я так волнуюсь... - он подобрал все, что упало, и затолкал следом. - Ужасно волнуюсь! Неизвестно, как среагирует на все это Слепой...
- Известно, - оборвал его Лорд. - Никак. Когда это он на что-то реагировал?
- Верно, - нехотя согласился Табаки. - Практически никогда. Видишь ли, - подмигнул он мне, - наш вожак - долгих ему лет вожачества - слеп как крот, и с реакциями у него проблемы. Обычно он предоставляет все Сфинксу. «Среагируй, будь добр, вместо меня», - говорит он. Так что бедняга Сфинкс уже много лет реагирует на все за двоих. Может, оттого и облысел. Это ведь очень утомительно.
- Так он не всегда был лысым? - удивился Лорд.
Табаки бросил на него уничтожающий взгляд:
- Что значит «всегда»? С рождения? Может, он и родился лысым, но уж поверь, к моменту нашего знакомства Сфинкс был вполне волосат!
Лорд сказал, что не может себе этого представить. Табаки ответил, что у Лорда всегда были проблемы с воображением.
Я наконец закурил. От чудачеств Табаки тянуло расхохотаться, но я боялся, что смех прозвучит истерично, и сдерживался.
- Да! - вспомнил вдруг Табаки. - Ты же крестник Сфинкса, я и забыл! Видишь, как все славно складывается! Раз ты его крестник, он среагирует на тебя, как родная мать. Что еще нужно для счастья?
Я сомневался, что для счастья мне требуется лысый ябеда Сфинкс в роли матери, и так об этом и сказал.
- Зря. Очень зря, - обиделся Табаки. - Из Сфинкса получается неплохая мать. Уж поверь.
- Да. Особенно для Черного, - изобразил улыбку Лорд. - Вон он, кстати, идет. Можешь позвать его. Расскажет Курильщику, какая нежная из Сфинкса мать.
- Не передергивай, - возмутился Шакал. - Я не сказал - для всех и каждого. Ясное дело, для Черного Сфинкс, скорее, мачеха.
- Злая, - уточнил Лорд сладким голосом. - Из немецких сказок, после которых дети громко кричат по ночам.
Табаки сделал вид, что не расслышал.
- Сюда, сюда, старина! - крикнул он, замахав руками. - Вот они мы! Смотри сюда. Ау!.. Совсем у него плохо стало со зрением, - поделился он с нами озабоченно и схватил последнюю булку. - Из-за штанги. Поднятие тяжестей не оздоровляет на самом-то деле. А главное, - он заглотнул булку в два приема, - ему нельзя переедать. Так что лучше, если вокруг будет поменьше мучного. Верно, Черный?
Черный - мрачный детина с белесым ежиком волос - подошел со стулом, который прихватил по пути, поставил его рядом с Лордом, сел и уставился на меня:
- Верно что?
- Что тебе нельзя переедать. Ты и так тяжелый.
Черный промолчал. Он и в самом деле был тяжелым, но уж точно не от переедания. Наверное, таким и родился. Потом накачал себе мускулатуру всякими тренажерами и сделался еще внушительнее. Майка-безрукавка оставляла на виду его бицепсы, которые я уважительно рассматривал, пока он рассматривал меня. Табаки сообщил, что меня переводят и, скорее всего, к ним, в четвертую. «Если только не в третью, но в третью вряд ли, потому как, ясное дело, когда есть из чего выбирать, выбирают, где попросторнее».
- Ну? - только и сказал на это Черный. Руки его были как два окорока, голубые глаза, казалось, вообще не моргали.
Табаки расстроился:
- Что ну? Я тебе первому сообщаю сенсационную новость!
- И что я должен сделать?
- Удивиться! Ты должен хоть немного удивиться!
- Я удивлен.
Черный встал, задев головой китайский фонарик, и пересел за свободный столик через один от нас. Там он достал из кармана жилета книжку в мягкой обложке и, близоруко щурясь, уткнулся в нее.
- Пожалуйста! - возмутился Табаки. - Кто-то тут рассуждал о реакциях Слепого! Да по сравнению с Черным Слепой - просто живчик!
Насчет живчика он преувеличил. Я лежал как-то в лазарете в одной палате со Слепым. За три дня он не произнес ни слова. Даже почти не шевелился, так что я постепенно стал воспринимать его как деталь интерьера. Он был щуплый и невысокий, в его джинсы влез бы тринадцатилетний, два его запястья были как одно мое. Рядом с ним я ощущал себя крепким парнем. Тогда я еще не знал, кто это, и решил, что он просто совсем забитый. Сейчас, глядя на Черного, я подумал, что если кто в четвертой и выглядит как вожак, то, конечно, он, а вовсе не Слепой.
- Странно все устроено, - сказал я. - Непонятно.
- Ага, и этот поражается, - кивнул Табаки. - Конечно, странно. Такая башня, как Черный, ходит под Слепым. Ты ведь это имел в виду, признайся! Он такой внушительный. Такой царственный, да? Мы вот тоже удивляемся. Живем рядом с ним, и каждый день удивляемся, как это он - и не вожак. А больше всех удивляется сам Черный. Встает рано утром, смотрит вокруг и вопрошает: «Почто?» И так день за днем.
- Угомонись, Табаки, - поморщился Лорд. - Хватит.
- Зол я, - объяснил Табаки, допивая кофе. - Не люблю флегматиков.
Я тоже допил свой кофе и докурил вторую сигарету. Наверное, пора было уезжать. Но не хотелось. Приятно сидеть в Кофейнике в открытую, не прячась, курить... пить кофе, который в первой считали чем-то вроде слабой разновидности мышьяка. Я только боялся, что Табаки еще кому-нибудь начнет рассказывать о моем переводе. Лучше было распрощаться, пока этого не случилось. Табаки достал блокнот и черкал в нем что-то ручкой, выуженной из-за уха.
- Так-так, - бормотал он. - Несомненно... и это тоже не забудем. Еще бы. А вот это вообще недопустимо...
Лорд крутил на краю стола зажигалку.
- Пожалуй, мне пора, - сказал я.
- Минуточку, - Табаки писал еще некоторое время, потом вырвал листок из блокнота и протянул его мне. - Тут все отмечено. Основное. Просмотри и запомни.
Я уставился на невразумительные каракули:
- Что это?
- Инструкция, - Табаки вздохнул. - Ну что здесь непонятного? Правила поведения для переселенца. Сверху - на случай переселения к нам, ниже - в третью.
Я всмотрелся внимательнее.
- Какие-то цветы... часы. А при чем здесь постельное белье? У вас его что, не выдают?