Сокровище

Чимин посмотрел на часы и ужаснулся: было два часа ночи! Ну и заработался! Завтра, то есть уже сегодня, понедельник. Возвращается Намджун. Надо непременно все закончить к его приезду... Еще раз вздохнув и проклиная свое упрямство - характерную черту всей большой и дружной семьи Пак, Чимин взял банку с краской и залез на стремянку, чтобы выровнять одну досадную погрешность. Неожиданно он подумал о брате и племянниках, и ему стало немного грустно. Интересно, как они поладили с той женщиной, что заменила меня? Она очень милая и добрая. Надеюсь, у них все хорошо...

Чимин очень скучал по Шихеку и его детям, но звонил им очень редко, потому что ему не нравилось слушать упреки брата. У Шихека всегда был трудный характер, и он постепенно научился не замечать некоторых вещей, тем более что он младший брат, о котором он в меру своих сил и возможностей постоянно заботился и заботится по сей день. Брат - его главный защитник.

Когда Чимин слез со стремянки и, разбавив краску специальным составом, стал размешивать ее деревянной палочкой, ему вдруг вспомнились слова миссис Джису: «Джун - единственный ребенок в семье, но его родители так озабочены собственной жизнью и карьерой, что до сих пор не общаются с сыном. И так было всегда. Даже когда он был маленьким мальчиком, а затем подростком: вместо папы и мамы за ним присматривали многочисленные гувернантки и экономки...» К счастью, Чимин никогда не чувствовал себя одиноким, как Джун, даже после смерти родителей, но он очень хорошо понимал, как больно, когда близких людей разделяет непреодолимая пропасть. И ему вдруг стало искренне жаль Намджуна. У него возникло желание немедленно все ему простить. Слезы брызнули из глаз. У меня есть брат и племянники, подумал он, а у Джуна - никого... кроме миссис Джису. «А ведь дети больше всего на свете нуждаются в любящих родителях. Они должны знать, что их любят, и только тогда они и сами научатся любить...» - снова зазвучали в голове Чимина мудрые слова доброй женщины. Как ни странно, они породили у Чимина другие вопросы: на самом ли деле некоторое равнодушие и грубость Джуна обусловлены недружелюбной атмосферой, в которой он рос, и уж не потому ли он поручил Чимину обустраивать свою квартиру, что семья и все, с ней связанное, абсолютно ничего для него не значат? А может, именно потому он так много работает и даже квартиру купил над офисом, чтобы всегда иметь возможность еще больше загрузить себя делами? Чимину стало не по себе от одной мысли, что его предположения могут вдруг оказаться верными... Размазывая по щекам текущие слезы, он начал мыть валик, которым подкрашивал стены, потом собрал разбросанные по полу старые газеты.

В конце концов Чимин решил, что должн обязательно сделать квартиру Джуна уютной, чтобы его сердце не замерзло окончательно, ведь только тогда Чимин сможет доказать ему, что любовь и семья очень важны для любого человека. Он решил создать для него дом, которого у него никогда не было. Стремясь за короткий срок все успеть, Чимин несколько раз ночевал в квартире Джуна, чтобы у него больше времени оставалось на ее обустройство (и на работу ехать не надо). Вот и сегодня он решил остаться здесь. Остановившись в дверях спальни, Чимин критическим взглядом оглядел помещение. Ему понравилось то, что он увидел! Стены нежного малинового цвета, телевизор на тумбочке красного дерева, королевских размеров кровать под балдахином, застеленная шикарным бархатным покрывалом, в углу - небольшой письменный стол (если ночью посетит гениальная идея), а над ним инкрустированные антикварными элементами часы, в противоположную стену встроены платяной шкаф и мини-бар...

Чимин разделся и, забравшись в кровать, стал представлять себе Джуна то мальчиком, которого он не знал, но так хорошо понимал, то мужчиной, которого всегда любил...

Уставший и сонный, Джун вышел из лифта. С трудом вставив ключ в замочную скважину, он открыл дверь и оказался наконец в своей квартире. Было тихо и темно. Он на ощупь прошел по коридору, остановился возле спальни, повернул ручку - дверь открылась... Таким же образом Джун добрался до кровати, быстро разделся и нырнул под одеяло. Веки его с каждой секундой тяжелели, но он все-таки успел обратить внимание на две вещи: у кровати появился балдахин и простыни были чистые, свежие, пахнувшие лавандой. Неужели Чимин постарался? - успел подумать Джун, прежде чем его свалил крепкий сон.

Чимин проснулся оттого, что почувствовал непривычное тепло рядом с собой, как будто к нему кто-то прижимался. Он откинул одеяло, чтобы немного остыть. Кондиционер работал прекрасно, и Чимин чувствовал, как легкий ветерок ласкает его обнаженное тело: он не захватил с собой пижаму... Чимин перевернулся с живота на спину. Ему так приятно спать на мягких, пахнущих лавандой простынях, что он стал грезить о том, что скажет Джун, увидев свою новую квартиру, и о том, как бы он чувствовал себя, если бы он лежал сейчас рядом с ним. Он мечтал об этом долгих десять лет. Его воображение рисовало упоительные картины: вот он прижимается к нему, целует... а его пальцы неторопливо скользят вниз, вот они замерли на его талии и тут же начинают гладить его бедра быстро, круговыми движениями... их тела так близко друг к другу, что Чимина обдает жаркой волной, и он хватается руками за пылающее лицо, но Джун не дает опомниться... Да, так реально: вкус его губ, плавные движения его языка у него во рту! Он резко прижимает руками бедра Чимина, и он чувствует, как его напряженная, пылающая плоть давит на Пака. Сегодня в его мечтах больше эротизма и чувственности, чем всегда, - странно... Но вихрь кружит его, не давая опомниться: его губы снова прикоснулись к его губам, требуя, чтобы он поцеловал его. Чимин откинул голову на подушку и чуть приоткрыл рот, поцелуй длился, казалось, целую вечность, и на мгновение ему показалось, что он сейчас задохнется. Чимин одной рукой обнял его за шею, а другой провел по спине, каждым нервом чувствуя, как напрягаются его мышцы. Джун хрипло застонал...

Разве стон может быть так реален? Я ведь сплю... на долю секунды промелькнуло в голове, и тут на него словно вылили ведро ледяной воды: Джун! Он ведь должен вернуться в понедельник, то есть сегодня вечером! - запаниковал он, борясь с желанием ответить на его поцелуи. Как же могло случиться такое, как сейчас?! Что происходит?! Жаркое дыхание Джуна обжигало его разгоряченное тело, лишая воли. Его губы касались его шеи.

Он торопливо, жадно, как путник в пустыне, припадал к долгожданному роднику, целовал его плечи, с каждым разом опускаясь все ниже и ниже... Джун беспокойно задвигался, и его руки скользнули вниз. Разум подсказывал Чимину, что его нужно остановить, но сердце сомневалось... Чимин с трудом приподнял отяжелевшие веки и вдруг услышал чей-то стон. Оказывается, стонал он сам! Так томно и страстно!

- Джун... - выдохнул он наконец.

Он не ответил, и Чимин позвал громче:

- Джун!..

- Да, малыш?.. - хрипло, немного сонным голосом отозвался он. - Ты уже проснулся?

И его слова прозвучали так ласково и нежно!

- Джун... - прошептал Чимин, чувствуя, как бешено колотится сердце и кровь стучит в висках. - Поцелуй меня еще раз.

Чимин мягко толкнул его в грудь и прижался к нему. Его язык, дразня, проник Намджуну в рот. Джун, не разжимая объятий, осторожно повернулся и положил его на спину. Его рука быстро скользнула вниз по телу Чимина и нежно, почти благоговейно прикоснулась к самому сокровенному. Карие глаза, обрамленные густыми ресницами, широко распахнулись, а тело мелко задрожало. Чимин был готов принять его, всей душой, всем сердцем! Он хотел его больше всего на свете!

- Люби меня! - прошептал он. - И позволь мне любить тебя...

Он лежал с закрытыми глазами и часто дышал. Ему не было необходимости открывать глаза, чтобы увидеть лицо Джуна: он помнил его до мельчайших подробностей.Рука Чимина нежно погладила его по щеке. Чимин чувствовал, как тяжесть его тела вдавливает его в матрац. Он с трепетом ждал того, что вот-вот должно произойти. Но Джун почему-то медлил. Чимин беспокойно зашевелился под ним, полагая, что ему неудобно. Ну, что же ты медлишь! - почти кричал он про себя, раздвигая ноги (насколько было возможно под тяжестью его тела)...

Джун чуть приподнялся и прошептал ему на ухо. Казалось, каждое его слово пронизывает его с ног до головы:

- Тебе может быть больно, дорогой, но совсем недолго, обещаю.

- Я знаю, ты не сделаешь мне больно, любимый. Я готов.

Вот Чимин почувствовал толчок, еще один.

Я запомню эту ночь на всю жизнь! - подумал Чимин и прошептал:

- Позволь мне любить тебя, Джун!

В ту же секунду он положил руки ему на ягодицы и, словно стремясь помочь ему, толкнул их на себя. Джун среагировал. И тут Чимин почувствовал резкую, пронзающую боль, но лишь на секунду. Из глаз брызнули слезы. Он продолжал медленно входить в него. Чимин слышал, как Джун вскрикивает от наслаждения. Когда наступила кульминация, Чимину показалось, что он тонет в безбрежном океане чувственного блаженства, и даже немного испугался. Мы стали единым целым! - промелькнула счастливая мысль. Джун лежал на нем, слегка вздрагивая. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они смогли пошевелиться. - Чимин, посмотри на меня, - раздался где-то вдали знакомый голос.

Ему не хотелось открывать глаз, но он послушался. То, что он увидела в глубине его карих глаз, доказало ему, что даже самые смелые мечты иногда сбываются. Ему снова захотелось плакать, но уже не от боли.

Чимин быстро и нежно поцеловал его в губы и прошептал:

- Ты дома, Джун, наконец-то дома.