глава 13
Четвёртый день в Марбелье начался особенно тёплым — солнце едва поднялось над горизонтом, но в дом уже пробивались мягкие, золотистые лучи, наполняя спальню светом и запахом моря. Где-то на улице лениво проехал велосипедист, за которым потянулся лай собаки, и всё это складывалось в ту самую летнюю гармонию, о которой пишут в книгах.
Амая проснулась первой. На ней была только просторная рубашка Алехандро, которая едва прикрывала колени. Она ещё пару минут лежала, наблюдая, как он дышит — спокойно, глубоко, так, будто и впрямь отдыхал душой. Его рука всё ещё лежала на её талии, и она аккуратно убрала её, чтобы не разбудить.
На цыпочках она прошла на кухню, включила кофемашину и, пока варился ароматный кофе, приоткрыла окна. В дом ворвался лёгкий ветер, и с ним — запах соли, жасмина и чего-то, что можно было назвать просто: лето.
— Ты ушла и не взяла меня с собой, — раздался за спиной хрипловатый голос.
Але стоял в дверном проёме, растрёпанный, в спортивных шортах и с сонными глазами.
— Кто-то должен был заняться кофеином в этом доме.
Он подошёл ближе, обнял её, уткнувшись носом в шею.
— А кто займётся тобой?
— Думаю, у этого человека срочная задача — сделать тосты.
— Всё сам, только не убегай, — пробормотал он, отрываясь от неё и направляясь к плите.
Она села, наблюдая как он возится с хлебом, тихо напевая себе под нос. И в эти секунды она вдруг поняла — вот оно, настоящее счастье. Не в деньгах, не в подарках. А в таких простых утрах, когда он рядом, когда в доме пахнет кофе, а в голове — только одна мысль: как же мне повезло.
Спустя несколько мгновений тишины Амая снова заговорила, глядя в окно на море, где волны лениво накатывали на берег:
— Знаешь, иногда мне кажется, что именно такие утра — самые настоящие подарки. Без лишних слов, без спешки. Просто мы и этот свет.
Алехандро кивнул, отставляя тосты в сторону. Он подошёл и сел рядом, взяв её за руку.
— Ты права.
Амая улыбнулась и чуть наклонилась к нему:
— Может, сегодня просто останемся здесь, дома? Поговорим, послушаем музыку, почитаем... Или просто будем смотреть на море. Без планов, без обязательств.
Он взглянул ей в глаза, и в них было столько тепла и согласия, что ей захотелось закрыть глаза и навсегда запомнить этот миг.
— Хорошо, тогда просто останемся здесь.
И в комнате снова воцарилась мягкая, тёплая тишина — тишина, которая говорила больше любых слов.
Они оба знали: иногда настоящее счастье — в простоте и близости, которые сложно передать словами, но легко почувствовать сердцем.
---
Они провели утро в ленивом безделье: слушали любимую музыку, говорили о пустяках и важных вещах, читали друг другу вслух — Амая с её страстью к книгам, а Алехандро — с редким умением ценить каждый момент тишины. За окном солнце поднималось всё выше, и свет, играя на волнах, наполнял комнату теплом и спокойствием.
Под вечер они все же решили прогуляться по набережной. Лёгкий бриз с моря наполнял воздух свежестью и ароматом соли. Люди неспешно шли вдоль пляжа, а где-то вдалеке слышались смех и музыка.
— Сегодня идеальный день, — сказал Але, взяв Амаю за руку.
— Да, — улыбнулась она, — знаешь, я так рада, что мы здесь вместе.
Они шли молча, наслаждаясь моментом, когда вдруг сзади донёсся знакомый голос.
— Вы опять ускользаете от веселья? — это был Ламин, который появился неожиданно, как всегда с широкой улыбкой.
— Ты вчера обещал не приходить.
— Обещания — для слабаков, — подмигнул он. — Сегодня вечер, и я не позволю вам скучать.
— Ладно, — вздохнул Але, — пойдём посмотрим, что ты там задумал.
И они втроём направились навстречу вечерним приключениям, чувствуя, что этот отпуск только начинает раскрывать свои лучшие моменты.
---
Вечер в Марбелье словно растворился в музыке и смехе. Ламин, как всегда, был душой компании — с легкостью заводил разговоры, шутил и вовлекал всех вокруг в веселье. Они оказались в уютном пляжном кафе, где живые мелодии переплетались с ароматом свежих морепродуктов и цитрусовых коктейлей.
Алехандро и Амая, улыбаясь, наблюдали за Ламином, который с неподдельным задором танцевал и зазывал к себе местных жителей и туристов. Его энергия была заразительной — трудно было устоять в стороне от такого праздника.
— Иногда мне кажется, — тихо сказала Амая, — что именно такие моменты и есть настоящая жизнь. Не заботы и не работа, а вот это — смех, музыка и близкие рядом.
— Я с тобой полностью согласен, — ответил Але, мягко сжав её руку. — И я счастлив, что могу переживать всё это с тобой.
Вокруг уже разгоралась настоящая импровизированная вечеринка: Ламин зажёг людей, и вот несколько человек подпевали музыкантам, создавая атмосферу праздника и свободы. Амая ощутила, как сердце наполняется теплом и радостью.
---
Середина июля в Марбелье была особенно тёплой и ласковой. Амая и Алехандро уже готовились ко сну.
— Уже середина июля, — сказала Амая, — а мне всё больше хочется домой. Скучаю по семье, по дому, по привычным улицам Барселоны.
— Да, здесь было здорово, но я тоже скучаю по дому, по семье, по тем вечерам с близкими, — ответил Алехандро, беря её за руку.
Они взглянули друг на друга и без слов, с лёгкой улыбкой, одновременно сорвались с места, быстро собирая вещи, смеясь и поднимая друг другу настроение. Всё было легко и просто — как будто это было то, что надо сделать прямо сейчас.
Не полностью собрав чемоданы, они присели на диван, выдохнули и улыбнулись друг другу. Барселона ждала их, и они уже почти чувствовали тепло знакомых улиц и объятий родных.
Спустя 10 минут они поднялись с дивана и вышли на улицу, направляясь к морю — тёплый вечер мягко окутывал всё вокруг, наполняя воздух ароматом сосен и моря. Ветер играл с волосами, а вдалеке слышался шум прибоя.
— Знаешь, — тихо сказал Алехандро, глядя на звёзды, которые уже начали появляться на ночном небе, — я рад, что мы уедем домой, но и этот день запомню навсегда.
— И я, — улыбнулась Амая, прижимаясь к нему. — Потому что вместе любое место становится домом.
Они медленно дошли до берега, босиком ступая по тёплому песку. Вечер был по-летнему тёплым, но уже не жарким, а волны лениво накатывались на берег, будто прощались с ними. Всё вокруг будто знало: время уезжать, время возвращаться домой.
Амая скинула с плеча лёгкую кофту и, держась за руку Алехандро, вошла в прохладную воду. Море обняло их мягкими волнами, и они остановились, глядя вдаль, где небо сливалось с горизонтом.
— Помнишь, последний матч ? — тихо сказала она. — Я тогда так боялась, что мы будем ссориться, что не получится побыть по-настоящему вместе. А вышло… идеально.
Але улыбнулся:
— Потому что мы не просто вместе. Мы команда. Даже если иногда всё не так гладко — всё равно мы рядом. Это главное.
Он взял её за талию, притянул ближе, и они стояли в воде, обнявшись, пока ветер нежно трепал их волосы. Море тихо плескалось у ног, а луна освещала их силуэты.
— В Барселоне тоже будет хорошо, — сказал он после паузы. — Там мы снова встретимся со всеми. С моими, с твоими. Скучаю по вечерам на балконе. Даже по тренировкам.
Амая рассмеялась:
— Я соскучилась по своему пледу, по завтракам на кухне, даже по бабушке, которая вечно спрашивает: "Когда замуж?"
— О, я с ней поговорю! — фальшиво испуганно поднял руки Алехандро. — Только пусть не в первый же день!
---
Вернувшись домой, они до глубокой ночи собирали чемоданы, перебрасываясь шутками и вспоминая самые яркие моменты их отпуска. Куда они ходили, где смеялись до слёз, как Ламин учил Амаю танцевать. Как Алехандро пытался приготовить ужин.
Они оба рассмеялись, и в этот момент всё было так просто: два человека, море, тёплый ветер и любовь. Без напряжения, без страха, только свет и лёгкость.
— Нам нужно будет вернуться сюда, — сказал Алехандро — Когда-нибудь. Может, уже не вдвоём, а с кем-то ещё…
Она посмотрела на него с лёгким удивлением, но мягко улыбнулась и кивнула:
— Когда придёт время — вернёмся. И, может, действительно не вдвоём.
Они легли спать, обнявшись, под шум моря, в последний раз за это лето. Утро принесёт чемоданы, аэропорт, Барселону. Но сейчас было только это: уютный домик, любимый человек рядом и чувство, что всё идёт так, как должно.
И может быть, в этом и заключалась
---
Барселона встретила их сухим, жарким воздухом и знакомым ароматом города.
Они ехали домой молча, уставшие, но счастливые. В салоне машины царила тишина, нарушаемая только звуками улицы за окном и мягким постукиванием пальцев Алехандро по её ладони. Он не отпускал её руку с того самого момента, как они вышли из аэропорта.
Когда дверь дома наконец захлопнулась, Амая тихо прошептала:
— Как же я скучала…
Не снимая обуви, она прошла через прихожую, коротко обернулась к Алехандро, будто собираясь что-то сказать, но лишь устало выдохнула. Поднялась по лестнице — медленно. На последней ступеньке споткнулась, еле удержалась за перила, ругаясь себе под нос.
Она толкнула дверь спальни, шагнула внутрь и почти сразу же упала лицом в кровать, не раздеваясь, не разбирая чемодан, не включая свет.
— Я больше никуда не поеду… — пробормотала она в подушку.
Через несколько секунд в комнату вошёл Алехандро. Он не торопился — поставил чемоданы у стены, бросил на кресло свои ключи и телефон, снял обувь. Подошёл к кровати и сел рядом, мягко коснувшись её волос.
— Добро пожаловать домой, ведьма
Она слабо повернула голову:
— Я будто бежала марафон. Мой организм не предназначен для перелётов, жары и чемоданов.
— Тебе принести воды?
— Только если ты сам меня напоишь. Я даже руку не хочу поднимать.
— Ладно, — усмехнулся он. — Тогда лежи, я сейчас всё сам.
Пока он уходил на кухню, Амая закрыла глаза. В этой комнате всё было до боли родное: мягкий матрас, запах их подушек, лёгкий ветерок из приоткрытого окна, занавеска, колышущаяся от сквозняка.
Она чуть улыбнулась — наконец-то дома.
Вернувшись с бокалом воды и маленьким яблоком, Алехандро опустился рядом и лёг рядом с ней, положив голову на подушку рядом.
— Я бы сказал, что мы молодцы. Но, кажется, мы просто стареем, — пошутил он.
— Стареем, — повторила она, — но вместе. И это уже много значит.
Он повернулся к ней, взял её за руку, и в комнате повисла лёгкая тишина, в которой слышались лишь ровное дыхание и слабое постукивание сердца.
— Знаешь, — начал он после паузы, — я всё думал о том, как мы меняемся. Не только снаружи, но и внутри. Как этот отпуск показал нам многое... Иногда мне казалось, что мы слишком разные, но сейчас, когда мы здесь, дома, я понимаю — мы стали одним целым.
Амая тихо вздохнула, прижавшись к нему сильнее.
— Это правда. И даже когда жизнь бьёт нас, нам удаётся держаться. Вместе.
Она задумалась, глядя в темноту, и вдруг сказала:
— Ты помнишь тот вечер в Марбелье? Когда Ламин не мог нас отпустить? Мне тогда казалось, что вся эта свобода и веселье были как вспышка света — быстро и ярко, но не то, что действительно важно.
— Да, — согласился Алехандро. — Тогда я впервые почувствовал, что для меня главное — это ты и наши тихие моменты. Даже больше, чем победы или шумные праздники.
Амая улыбнулась сквозь полумрак, и в её голосе прозвучала нежность:
— Может, именно поэтому нам так сложно иногда — мир вокруг такой яркий, шумный, а мы тянемся к простоте, к покою, к этому... уюту.
Он прижал её к себе, шепча:
— Уют — это когда ты рядом. Это наш остров в буре. И я хочу, чтобы мы его берегли.
Она закрыла глаза, наслаждаясь его теплом и тишиной, которая была словно мягкий плед, окутывающий их обоих.
— Завтра мы начнём новую главу, — тихо сказала она. — И пусть она будет не всегда лёгкой, но пусть в ней будет место для таких вот простых счастий.
— Обязательно будет, — пообещал он. — И я буду с тобой в каждом её дне.
Они лежали так долго, позволяя ночи убаюкивать их в своих объятиях, пока в окна не постучался первый лёгкий рассвет. И в этот момент Амая почувствовала, что где бы они ни были, что бы ни случилось — главное, что они вместе.
---
На следующее утро атмосфера дома казалась какой-то иной — как будто воздух пропитался предвкушением. Амая проснулась раньше Алехандро, и, глядя на его спокойное лицо, она решила сделать небольшой сюрприз.
Она тихо встала, направилась на кухню и начала готовить завтрак — на этот раз не просто тосты и кофе, а что-то более особенное: свежие ягоды, горячие круассаны и апельсиновый сок.
Когда Алехандро спустился вниз, дом уже наполнялся сладкими ароматами, и на столе горел маленький свечной огонёк.
— Ты решила меня порадовать? — с улыбкой спросил он, обнимая её сзади.
— Просто хочу, чтобы у нас были ещё такие утро, — ответила она, глядя ему в глаза. — Без спешки, без суеты.
Они сели за стол, и время будто замедлило свой бег. Каждое слово, каждый взгляд, каждый прикосновение были наполнены смыслом.
— Мы многое увидели в этом отпуске, — начал Але, — и многое поняли. Но главное, что я хочу забрать с собой — это чувство дома. Того самого места, где спокойно и тепло.
— Дом — это не стены и мебель, — тихо сказала Амая, — а мы. Мы — наш дом.
Он улыбнулся и взял её руку.
— Тогда давай сделаем так, чтобы каждый наш день был домом.
За окном уже светило солнце, обещая новый день. А внутри дома, в их маленьком мире, было тепло и надежда — на новые встречи, новые истории и множество таких простых, но бесценных мгновений.
---
Вечер опустился на Барселону, окрашивая город в оттенки пурпура и золота. Ровно два дня как они вернулись в Барселону. Амая и Алехандро, сидели на кухне с чашками горячего чая, наслаждаясь тишиной и покоем после насыщенного отпуска. Но этот покой оказался лишь перед бурей.
В дверь раздался звонок. Амая подняла брови — никого из знакомых они не ждали.
— Кто это? — прошептала она.
Алехандро подошёл и открыл дверь — а там стояла Мария, с той самой улыбкой, которая всегда означала проблемы. Так как будто ничего не произошло, так будто не клеилась к Алехандро, будто не из-за неё Амая чуть не лишилась роботы.
Будто не из-за неё они чуть не потеряли друг друга.
— Привет — сказала она, заходя в дом без приглашения. — Я вам мешаю?
Амая сжала чашку, чувствуя, как напряжение в комнате сразу возросло.
— Что тебе нужно? И вообще, что ты тут забыла? — спокойно сказала она.
— Насколько я помню, это не твой дом. Я тут бывала чаще, чем ты. И к твоему сведению, я лучшая подруга Алехандро, могу приходить, когда захочу.
— Если ты пришла показать, какая ты "особенная", то можешь сразу развернуться и уйти. Я на цирк не подписывалась. — А у тебя оказывается, дом – проходной двор?
Алехандро напрягся, но старался сохранить спокойствие.
Амая стояла прямо, её лицо было холодным, почти равнодушным. Ни дрожащих губ, ни слёз — только сжатые кулаки и ледяной взгляд.
— Ну так и зачем ты здесь? — спросила она спокойно, но в голосе звенело напряжение.
Мария пожала плечами и шагнула ближе, с притворной невинностью:
— Расслабься. Я просто хотела напомнить, что ты не единственная в его жизни. Он может забыть, но я — нет.
— Тебя забыть легко, — отрезала Амая. — Как забывают старую вещь, от которой давно избавились.
Мария усмехнулась, но её улыбка была кривой.
— Надо же. Я думала, ты хотя бы попытаешься притвориться доброй. Но, похоже, твоя маска тоже начала сползать.
Алехандро резко шагнул вперёд, встав между ними.
— Довольно, Мария. Хватит. Это не игра, и никто не просил тебя сюда приходить. Ты переходишь границы.
Она на секунду удивлённо вскинула брови, потом достала телефон.
— Я просто делаю то, что нужно. Мир должен знать, кто тут кто.
— Убери телефон, или я лично прослежу, чтобы ты больше не появилась ни в моём доме, ни рядом с Амаей.
Мария посмотрела на него, затем на Амаю, и её взгляд потемнел.
— Удачи, — сказала она с презрением и направилась к двери. — Надолго тебя всё равно не хватит.
Дверь захлопнулась. Амая не шелохнулась, всё ещё стоя с прямой спиной.
— Что она хотела показать? — спросила она, не поворачивая головы.
— Неважно, — жёстко ответил Алехандро. — Она хотела зацепить тебя. Но не выйдет.
Он подошёл ближе, но Амая сделала шаг в сторону.
— Не сейчас, — холодно бросила она.
Он кивнул и отошёл. Амая молча смотрела в окно, лицо её оставалось спокойным, но внутри буря только начиналась.
---
Он подходил к ней, словно на тонком льду — не зная, провалится ли под воду или нет. Амая встречала его как обычно — целовала в висок, обнимала, прижималась. Но в её жестах было что-то холодное. Она не уходила, не говорила о чувствах, но между ними словно выросла невидимая стена.
Через пару дней в TikTok появилась неожиданная подборка от Марии — фотографии с Алехандро. Он готовил ужин, собирался на тренировку, смеялся с друзьями. Среди обычных кадров была одна, которая сразу привлекла внимание — Мария сидела у него на коленях, а на нем были штаны, которые он купил во время их последней прогулки с друзьями. Это было недавнее фото — штаны не выглядели старыми, и время съемки нельзя было спутать.
Фанаты взорвались.
Часть писала восторженные комментарии: «Какие они красивые вместе!», «Настоящая жизнь звезды — это всегда интересно», «Вот это фото! Такое живое и искреннее».
Но другая часть — злорадствовала: «Ну и зачем эти игры?», «Почему Амая молчит? Значит, правда что-то есть», «Амая была лучше».
Амая, узнав о публикации, молча собрала свои вещи. Алехандро был на тренировке, и не было никаких матчей — только занятия, чтобы не терять форму.
Она решила уйти тихо, без скандалов, без объяснений.
Собрав всё необходимое, она вышла из квартиры, оставив позади и фотографию, и чувства, и ту холодную дистанцию, которая постепенно заполонила их отношения.
---
Он открыл дверь, усталый после тренировки. Не было ни матча, ни давления от тренерского штаба — просто обычный день, когда команда собиралась, чтобы не терять форму. И всё же, как только Алехандро переступил порог квартиры, в груди стало пусто.
Тишина ударила по ушам. Он почти сразу почувствовал — что-то не так. В доме не пахло ванильным лосьоном Амаи, не звучал её смех, не было разбросанных учебников на столе, ни кружки с недопитым кофе. Вещи в прихожей стояли иначе, чем обычно.
Он прошёл в спальню, открыл шкаф. Полки — пустые. Ни её футболок, ни пледа, который она всегда забирала себе по ночам. На туалетном столике не было ни одной заколки, ни одного следа.
Он стоял посреди комнаты, медленно осознавая, что она ушла.
Но почему?
Телефон завибрировал на тумбочке. Он машинально взял его в руки. Сотни пропущенных от Ансу и Ламина. Потом уведомление от Пау, Гави, Эди. Ещё одно. И ещё. Ссылки. Скрины. Фотографии. Видео.
Он нахмурился, не успев даже сесть. Лента сообщений не прекращалась. Фанаты, друзья, коллеги.
И когда он нажал на первую ссылку — мир вокруг перестал существовать.
Перед глазами всплыли фотографии. Они были простыми, но в каждой — что-то очень личное и чужое одновременно.
И вдруг — кадр, который резанул его прямо в сердце: Мария сидела у него на коленях, её руки обнимали его за шею. Они смотрели друг другу в глаза, и это не выглядело как просто дружеская встреча.
Множество комментариев под фотографиями. Одни фанаты восторгались красотой моментов — «Какая уютная пара», «Так искренне и тепло», «Настоящая любовь!» — писали они. Другие же были встревожены. Ведь хотя Алехандро и Амая не объявляли свои отношения публично, их сторис и взгляды друг на друга давали понять, что между ними больше, чем просто дружба.
В комментариях мелькали слова сомнений и даже обвинений. «Как можно было изменить Амае с ней...», «Он что, изменяет?», «Амая даже не подозревает?» — писали некоторые.
Алехандро чувствовал, как внутри всё сжимается. Он сел на диван, опустил голову и закрыл глаза. Вспоминал их разговоры, мечты, планы. Как они вместе представляли детей, дом, будущее, в котором они были рядом — навсегда.
Но теперь всё казалось шатким, как будто фундамент под ногами трещал и мог рухнуть в любой момент.
Он вытер глаза, глубоко вдохнул и вдруг, словно резко пробудившись, решил: нужно найти Амаю.
Он позвонил сначала ее родителям — никто не знал, где она. Потом звонил Берте — та тоже не в курсе.
Он ездил по знакомым местам, пытался найти хоть какой-то след, но всё было безрезультатно.
И в этот момент он понял — Амая исчезла.
---
Пять месяцев спустя.
Париж.
Амая сидела на мягком кресле в небольшой, но уютной квартире Али — своей давней подруги детства, которая уже несколько лет жила и училась в Париже. За окном моросил мелкий дождь, а в комнате пахло свежезаваренным чаем и теплом старой книги.
Она уже привыкла к этой жизни — скрытности, одиночеству и постоянным сомнениям. Никто из тех, кто знал её раньше, не догадывался, что она здесь. О переезде в Париж знали только родители, Берта и несколько близких подруг — все остальные думали, что она исчезла из их жизни навсегда.
Аля сидела рядом и молчала, понимая, что сейчас лучше не перебивать. Амая смотрела в окно, пытаясь унять волнение, которое не покидало её с тех пор, как она узнала о своей беременности.
Пять месяцев назад она стояла в той же комнате, но уже в Барселоне. Это был её последний день в клубе — она уволилась, не объясняя причин. Никто не понимал, почему Амая внезапно решила уйти, почему так резко оборвала всё, что было связано с её прежней жизнью.
И тогда, в тот самый последний день, её мир перевернулся — она узнала, что беременна. Всего двадцать лет, и перед ней открывалось неизвестное будущее, которое пугало и завораживало одновременно.
Она не знала, как быть дальше. К кому обратиться? Что делать? Всё казалось непостижимым, и только Аля была рядом, чтобы поддержать и помочь принять решение.
Сейчас, сидя в этой квартире, вдали от всего, Амая понимала — жизнь началась заново. И этот новый путь не будет лёгким, но другого у неё просто нет.
---
Когда я узнал, что Амая уволилась, мир будто остановился. Мне никто ничего не сказал — ни тренеры, ни друзья.
Пустота в доме кричала громче любых слов. Я пытался дозвониться, писать — без ответа. С каждым днём становилось всё хуже. Сломанные планы, разбитые мечты, вопросы без ответов.
Я не мог понять, почему она не сказала, что чувствует, что думает. Каждый вечер я сидел один в темноте, вспоминая наши разговоры, мечты о будущем, о доме, о детях. Мы столько строили планов, и всё рухнуло в один миг. Я видел, как в моём телефоне сыплются сообщения от друзей, все пытались меня поддержать. А ещё приходили сотни сообщений от фанатов — одни пытались утешить, другие — обвиняли.
Каждый день я просыпался с надеждой найти её, поговорить, понять. Но попытки найти Амаю были безуспешны. Я каждый день искал её, но будто земля её поглотила.
Эта неизвестность была самой страшной — не знать, где она, в каком состоянии, что с ней происходит. Я оставался один с болью и воспоминаниями, в которых мы были счастливыми и мечтали о совместном будущем, которое теперь казалось недосягаемым.
---
О беременности она узнала спустя неделю после того, как уехала. Сначала не верила. Две полоски будто насмехались над ней, когда она стояла с тестом в ванной. Всё внутри сжалось. Мысли, чувства, страхи — всё перемешалось в панике, и она не знала, что делать. Руки тряслись, мир будто рассыпался заново, как тогда, когда она смотрела на те чёртовы фото.
Первое, что пришло в голову — аборт. Избавиться. Стереть. Сделать вид, что ничего не было. Не потому что она не хотела ребёнка… А потому что боялась. Боялась, что не справится, что будет одна, что этот ребёнок станет ей напоминанием — о предательстве, о боли, о любви, которая однажды не выдержала удара.
Каждую ночь она молилась. Не потому что была особенно религиозна, а потому что это была последняя соломинка. Она просила у Бога знак, силу, понимание. И каждую ночь, прошептав последнее слова молитвы, ложилась спать в слезах. Простыня под щекой мокрая, подушка согнута в объятии. Как будто она пыталась держать кого-то, кого уже не было рядом.
Каждую ночь просыпалась. То от кошмаров, то от панических атак. В голове снова и снова прокручивалась та последняя неделя в Барселоне. Молчание Алехандро. Его растерянный взгляд. Мария. Её холодная ухмылка. И то, как Амая стояла у окна, понимая, что между ними что-то надломилось.
Аля не сразу привыкла к этому. Она прибегала, обнимала, гладила по спине. Амая всегда извинялась утром, делала вид, что всё в порядке. Но это было ложью.
Иногда она действительно проклинала себя. За то, что не была осторожней. За то, что не услышала своего внутреннего голоса. За то, что всё разрушила. За то, что не сбежала раньше. За то, что, несмотря на всё, всё ещё любила.
Но потом что-то изменилось. Это не произошло в один момент. Скорее, постепенно. Как будто внутри неё что-то начало теплеть. Сердце билось уже не только для неё. Когда она в первый раз услышала сердцебиение ребёнка на УЗИ — оно было похоже на галоп, на барабаны надежды, на новый смысл. Её глаза наполнились слезами, но на этот раз — не от боли, а от ощущения, что она не одна.
Она начала гладить живот. Сначала нерешительно. Потом — чаще. Иногда просто сидела перед зеркалом, держась за округлившийся силуэт, шептала что-то неслышное, словно извинялась. А потом улыбалась сквозь слёзы. Потому что, несмотря ни на что, она была благодарна. За то, что не сломалась. За то, что решилась оставить. За то, что внутри неё растёт что-то настоящее. Кто-то.
Если она и плакала теперь, то от мысли, что когда-то хотела это уничтожить. От страха, что могла бы не узнать это тепло. Не почувствовать первых толчков. Не прожить этот путь. И оттого, что всё равно вспоминала Алехандро. И даже несмотря на боль, всё равно мечтала — совсем тихо — чтобы он однажды об этом узнал.
Иногда, по вечерам, когда Аля готовила ужин, Амая сидела на полу у окна, смотрела на Эйфелеву башню вдали, и тихо пела ребёнку колыбельную. Она не знала, будет ли мальчик или девочка. Но знала — будет любить. Больше жизни. Сильнее боли. Глубже страха.
Париж стал для неё не побегом, а исцелением. Городом, где она умерла как девочка и родилась как мать. Где потеряла мужчину, но обрела силу. Где одиночество стало не пустотой, а возможностью заново построить себя.
И хотя каждая её клеточка скучала по Алехандро… теперь она жила не прошлым, а будущим.
Аля стала для неё опорой. Даже больше — почти сестрой. Та заботилась, не задавала лишних вопросов, но всегда была рядом. Именно с ней Амая могла быть собой: не сильной, не собранной, не прячущей боль за улыбкой — а уязвимой, растерянной, но всё ещё живой.
Они часто сидели по вечерам на балконе, завернувшись в пледы. Париж раскладывался перед ними огнями, как будто сам город говорил: «Ты не одна».
— Ты будешь хорошей мамой, — тихо сказала Аля в один из таких вечеров.
Амая посмотрела на неё, выдохнула и впервые не ответила «нет». Просто кивнула и прижала ладони к животу.
---
День, когда она пошла на УЗИ, был солнечным. Париж дышал весной, на улицах шумели рынки, пахло круассанами и кофе. Врач — пожилая француженка с добрыми глазами — долго смотрела на экран, потом повернулась к ней и с улыбкой произнесла:
— Garçon.
У Амаи перехватило дыхание.
Мальчик. Сын.
Слёзы покатились по щекам, пока она смотрела на размытое изображение на экране.
— Ты мой, — прошептала она на ухо себе. — Мой малыш. Моя жизнь.
---
На следующий день она и Аля решили пойти в небольшой бутик детской одежды. Магазин был уютный, с мягким освещением и крошечными вещами, от которых у Амаи сердце сжималось. Она перебирала крошечные кофточки, держала в руках кеды, которые были буквально размером с её ладонь, и представляла, как однажды обует их своему сыну.
— Возьми этот, — улыбнулась Аля, подавая голубой комбинезон с надписью petit champion.
Амая усмехнулась:
— Ну конечно, он же сын футболиста.
Они смеялись, болтали, выбирали погремушки и пелёнки, не замечая взглядов. Но, конечно, в Париже даже в самых «тихих» кварталах могут оказаться фотографы. А может, это просто был фанат, продавший фото таблоидам.
Через два дня соцсети буквально взорвались.
Кто-то, похоже, ждёт будущего чемпиона…
На фото — молодая девушка, беременная, в магазине детской одежды. Лицо видно не полностью, но из-под шарфа и по профилю многие узнали её.
Ни имени, ни местоположения указано не было. Только догадки. И комментарии.
"Это же девушка Бальде, бывшая девушка..."
"Какой смысл скрывать это?"
"Может, поэтому он такой мрачный последнее время?"
"Она молодец. Ушла. Молча. И теперь живёт своей жизнью."
Амая увидела эти фото поздно ночью. Сердце застучало быстрее, пальцы дрожали. Но она не заплакала. Просто выключила экран и подошла к зеркалу. Погладила живот. И впервые сказала вслух:
— Я не боюсь. У нас всё будет хорошо.
---
Тренировка только началась, игроки ещё разминаются, когда Ламин первым получает уведомление от новостного канала. Он сначала не обращает внимания — подумал, очередной вброс. Но взгляд зацепился за знакомый профиль на фото.
Он резко остановился, дернул за рукав Пау.
— Пау, посмотри.
— Что?
— Просто посмотри. Это же… это Амая?
Пау схватил телефон, прищурился, потом глаза расширились. Он посмотрел на Ламина.
— Да, это она.
Эктор услышал их и подошёл.
— Что за драма на утро?
Они молча показали ему экран. На фото — Амая, в Париже, в магазине детской одежды. Живот виден под пальто, рука лежит на нём. И взгляд. Тот самый взгляд, который Эктор слишком хорошо знал — сдержанная нежность и страх.
— Это не может быть старое фото… — пробормотал он. — Смотри на живот, он уже большой.
— И подпись, — заметил Ламин. — “Похоже, кто-то ждёт будущего чемпиона”.
— Где Але? — резко спросил Пау.
Эди уже был на телефоне. Он сидел и прокручивал ту же подборку. Сердце бухало в груди. Он вспомнил, как однажды случайно зашёл в комнату Але и Амаи, когда они мечтали о детях. Она тогда смеялась, лежа у Але на груди, а он говорил:
— Хочу, чтобы у нас был сын, с твоими глазами и твоим упрямством.
Сын.
Эди резко поднялся и пошёл искать Але.
---
Алехандро в тот момент был дома.
Он отпрашивался с тренировки — ему нужно было разобраться с какими-то документами. И всё утро чувствовал тревогу. Слишком много тишины, слишком много воспоминаний.
Он сидел на диване в пустой квартире, когда в один момент его телефон зазвенел — сообщение от Ламина. Без текста. Просто фото.
Он открыл.
И мир рухнул.
Голова загудела. Он откинулся назад, закрыв глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он не дышал.
Она беременна.
Это его ребёнок.
Она не просто ушла. Она молчала. И носила его сына под сердцем.
Он разглядывал фото как одержимый. Увеличивал. Смотрел на черты лица. На живот. На руку, бережно лежащую на нём. И слёзы катились по щекам.
Он вспомнил, как однажды они смеялись, представляя детскую комнату. Как она говорила, что боится не справиться. А он отвечал:
— Ты справишься. Я рядом.
Но его не было рядом.
Он бросил телефон на диван, встал. Прошёлся по квартире. Схватился за голову. Руки дрожали. Он чувствовал себя предателем.
Он сломал их. Уничтожил доверие.
А теперь — даже не знает, где она.
Потом раздался звонок. Эди.
— Ты видел?
— Видел, — голос Але хриплый. — Это... правда?
— Она не в Барселоне. Мы не знаем, где она.
— Но она жива. И… — он не смог договорить.
— Это твой ребёнок. Это видно. Она не просто ушла. Она уехала с ним. И она не сказала никому.
Молчание.
— Поговорим позже, — тихо сказал Але.
Он выключил телефон и сел обратно. Лицо — в ладонях. Грудь сжимает.
“Мальчик. Это мальчик. Мой сын. А я даже не рядом.”
Алехандро встал, подошёл к полке, на которой до сих пор стояла фотография, где они вдвоём, на море, босиком, улыбаются. Он провёл пальцем по стеклу.
— Я найду тебя, — прошептал он. — Даже если никто не скажет где ты. Я не могу не быть рядом. Я просто не могу.
---
Алехандро сидел в темной, вокруг него царила тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением кондиционера. В руках — телефон с десятками сообщений, звонков и фотографий, которые за последние часы прислали. Все были переполнены беспокойством и поддержкой, но ответа от Амаи не было.
Он снова и снова пролистывал их последние переписки, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. В голосовых сообщениях слышался смех, разговоры о будущем, мечты о доме и детях. Теперь это казалось таким далеким.
— Где ты? — прошептал он, сжимая телефон так, что пальцы побелели. — Почему ты не отвечаешь?
Сердце сжималось от боли и вины. Он вспоминал, как обещал защищать её, как клялся быть рядом — и как всё разрушил своим молчанием, своими ошибками. В его голове крутились ночные кошмары, где он видел её плачущей и одинокой в чужом городе, без него.
— Я найду тебя, — повторял он себе, — ты не будешь одна.
Но где искать? Никто не знал, где она. Он позвонил Берте — та лишь вздохнула и сказала, что Амая не у родителей, они сами в растерянности.
В отчаянии Алехандро залез в их старые переписки, просматривая каждое слово, каждую фотографию, вспоминая детали, которые раньше казались неважными.
— Мы мечтали вместе, — тихо сказал он, глядя в темноту. — О доме, о детях, о будущем. Я не могу просто отпустить это.
Он поднялся и начал записывать в блокнот все мысли и идеи, где можно её искать — друзья, знакомые, больницы, клиники, места, где они вместе бывали. Он понимал, что это гонка с временем, гонка с самим собой.
---
Тем временем, у себя в Париже, Амая сидела в комнате Али, глядя на растущий живот и гладя его.
Она знала, что ещё не готова к встрече с Алехандро. Но знала и то, что когда-нибудь это произойдет. И она должна быть сильной, ради себя и ради ребёнка.
---
Алехандро собрал всех в одном из уютных кафе города. Атмосфера была напряжённой, будто воздух в комнате сжимался от неопределённости и тревоги.
— Нам нужно встретиться и решить, как найти Амаю, — начал Алехандро, глядя на каждого из друзей. — Никто больше не знает, где она. Мы должны действовать быстро.
Ламин кивнул.
— Я проверял клиники и больницы, отели, но там её нет. По друзьям тоже пока никаких вестей.
— Что скажешь ты, Берта? — спросил Пау, обращая взгляд к девушке Алехандро.
Берта выглядела напряжённой, её взгляд метался по комнате, словно она искала спасительный выход. Она молчала несколько секунд, а потом, как бы невзначай, сказала:
— Может, она просто хочет, чтобы её оставили в покое? Иногда людям нужно время, чтобы разобраться в себе.
Все посмотрели на неё с недоумением. Фати нахмурился.
— Но почему молчит? Почему не отвечает? Это не похоже на Амаю.
Берта отводила взгляд, словно что-то скрывая.
— Я... просто говорю, что нельзя давить на неё. Иногда это может только навредить...
Алехандро сжал кулаки. Что-то в её тоне и поведении казалось ему странным — будто она знала больше, чем говорит. Но он решил не настаивать, ведь сейчас важнее было объединиться, чем распутывать подозрения.
— Ладно, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие.
Берта кивнула, но в её глазах мелькнул холод, который Алехандро не мог понять.
Выйдя из кафе, он оглянулся на неё ещё раз. Берта стояла у окна, сжав губы.
— Что-то здесь не так, — подумал он. — И я найду правду, даже если это разрушит всё.
---
После очередного матча вся команда договорилась снова собраться у Алехандро дома — обсудить планы, поделиться новостями и конечно, снова попытаться найти Амаю.
Когда все уже почти собирались, Берта неожиданно сказала:
— Ребята, я пожалуй сегодня не смогу... Плохо себя чувствую.
Все тут же насторожились. Пау с улыбкой сказал:
— Ты же знаешь, что у Але дома можно и отдохнуть. Не выдумывай!
Берта неохотно согласилась, но в глазах её была усталость и что-то ещё — неуловимое напряжение.
Вечером, сидя в гостиной у Алехандро, все заметили, что Берта почти не разговаривает и постоянно проверяет телефон, словно ждёт важного звонка.
— Ты в порядке? — тихо спросил Фермин, наклонившись к ней.
— Да, просто устала, — ответила она, но голос звучал натянуто.
Через пару дней после очередного матча Берта была среди первых, кто пытался быстро покинул стадион. Никто не мог понять, почему она так спешит, пока Фермин не сказал, что она собирает вещи и собирается лететь в Париж.
— В Париж? — переспросил Ламин. — Зачем?
— К давней подруге, — неохотно сказала Берта, избегая встречаться глазами с кем-то. — Она недавно переехала из Валенсии в Барселону и теперь живёт там.
Парни обменялись взглядами. Такое внезапное решение казалось странным — особенно учитывая всё, что сейчас происходит.
— Она ведёт себя очень подозрительно, — шепнул Фати, когда Берта уже ушла.
— Может, она что-то скрывает, — добавил Пау.
Алехандро сидел молча, чувствуя, что между ними и правдой всё дальше пропасть.
---
Команда прилетела на матч, все сосредоточены на предстоящей игре. Никто не ожидал, что в толпе смогут оказаться Берта с Амаей — они тщательно скрывались и не попадались на глаза.
В раздевалке, перед выходом на поле, Фермин, проверяя телефон, неожиданно сказал:
— После матча собираюсь встретиться с Бертой. Нужно кое-что обсудить.
Все просто кивнули, не придавая этому большого значения.
---
---
Фермин стоял у входа в небольшое парижское кафе, где он и Берта договорились встретиться. Он немного нервничал — в последнее время она стала какой-то… странной. Часто молчала, избегала разговоров о Амае, а сегодня даже после матча пыталась увильнуть от встречи, ссылаясь на усталость. Но он настоял.
Когда Берта подошла, её лицо было скрыто капюшоном. Она осмотрелась, будто боялась, что её кто-то заметит. Фермин сразу почувствовал напряжение.
— Ты в порядке? — спросил он, приобняв её на мгновение.
— Да, просто устала. Этот матч... много людей. — Она натянуто улыбнулась.
Они сели за столик. Фермин заказал кофе, она — чай. Несколько минут прошли в тишине, пока он не решился:
— Берта, скажи честно. Что происходит?
— В смысле?
— Не надо делать вид. Я не глупый. Ты вечно прячешься, смотришь по сторонам. Амая... ты о ней ни слова. Ты будто избегаешь даже её имени.
Берта опустила глаза. Она судорожно крутила ложку в чашке.
— Фермин… я не могу.
— Что ты не можешь? — его голос стал чуть резче.
— Сказать. Мне нельзя. Я обещала.
Он откинулся на спинку стула, молча разглядывая её. Всё было очевидно — она что-то скрывает, причём что-то важное. И если она так яростно это охраняет — значит, это точно связано с Амаей.
— Берта… она здесь? — вдруг спросил он.
Берта испуганно подняла глаза.
— Что? Нет!
Слишком быстро. Слишком резко.
Фермин не поверил. Но не стал ничего говорить — просто встал, расплатился и сказал:
— Если ты когда-нибудь решишь, что хочешь быть честной, ты знаешь, где меня найти.
Он ушёл, а Берта осталась сидеть, обхватив руками чашку.
---
Позже вечером, уже в отеле, Фермин вошёл в общий номер, где собрались Алехандро, Пау, Эди, Ламин и Гави. Он выглядел задумчивым.
— Что случилось? — спросил Эди.
— Она нервная. Прячет что-то. Я почти уверен, что Амая здесь, в Париже.
Але, услышав это, напрягся, сжал руки в кулаки. Он почувствовал, как сердце застучало чаще. Париж. Она была совсем рядом? Всё это время?..
— Я... — он резко поднялся. — Я не могу просто сидеть. Если она здесь — я найду её.
— Стой, — сказал Ламин. — Не рви с места. Мы же даже не уверены. Может, Берта просто испугалась твоих подозрений.
— Нет, — уверенно ответил Алехандро. — Он прав. Я почувствовал что-то на матче. И ещё... там была девушка рядом с Бертой. Я видел её со спины. Я готов поклясться, это была она.
Пау подался вперёд:
— Что будем делать?
— Ждать. Завтра у нас свободный день. И мы не уедем из Парижа, пока я не найду её.
Ламин криво усмехнулся:
— Чувствую себя детективом. Надо завести блокнот и очки.
— Сейчас не до шуток — бросил Эди.
— Да я просто стараюсь не рехнуться, — пожал плечами тот.
---
В тот вечер Париж казался особенно тёплым — несмотря на лёгкий ветер и уже заходящее солнце. Але с Ламином, Эди и Фермином шли по аллее старого парка, окружённой деревьями и фонарями, которые только начинали разгораться мягким, жёлтым светом. Повсюду были люди — кто-то гулял с собаками, кто-то катался на велосипедах, дети играли на площадке. Атмосфера была почти безмятежной… пока Фермин вдруг не остановился.
— Там… — он кивнул подбородком вперёд. — Это она.
Алехандро резко поднял голову и перевёл взгляд.
На дорожке в нескольких метрах от них шли три девушки. Одна — Берта. Вторую он не знал. Но третья… Она.
Амая.
Она медленно шла по парковой аллее, одной рукой придерживая живот, а другой — слегка упираясь в спину, будто ей было тяжело идти. Живот был явно округлившимся — теперь невозможно было не заметить.
Она остановилась на секунду, прикрыв глаза и глубоко вздохнув, будто устала.
— Чёрт… — только и выдохнул Але.
Он не верил. Смотрел, не отрываясь, будто боялся, что если моргнёт — всё исчезнет.
Ламин подался вперёд, не скрывая изумления:
— Это... Она реально беременна. Ты видел? Живот, спина… это уже не скрыть.
— Я видел, — хрипло ответил Але. — Слишком отчётливо.
Амая снова сделала шаг — медленный, аккуратный. Она продолжала идти, рядом шла Берта и говорила что-то, но Амая едва слушала. Иногда её рука осторожно ложилась на бок — будто она инстинктивно защищала живот. Каждое её движение было бережным, плавным… и наполненным чем-то совершенно новым. Она изменилась. Повзрослела. Посветлела. Но осталась той самой Амаей.
Они не подошли. Пока. Просто наблюдали. До тех пор, пока не увидели, что девушки выходят с другой стороны парка и сворачивают к знакомому дому — туда, где, по словам Фермина, жила подруга Берты.
— Мы перехватим их там, — коротко сказал Але, и они пошли.
---
У подъезда дом был тот же — облупившиеся ставни, балкон в цветах и кодовый замок на двери. Они стояли в стороне, почти в тени, когда наконец услышали шаги.
Смех. Голоса.
И вот они.
Берта, Амая, и ещё одна незнакомка. На этот раз Алехандро не стал колебаться. Он вышел прямо вперёд, когда они уже почти дошли до двери.
Амая, смеясь, повернула голову — и остановилась. Улыбка исчезла. Глаза расширились. Она застыла на месте.
Берта резко выдохнула и чуть сжалась, а та самая третья девушка испуганно замерла рядом, переводя взгляд с Амаи на Але.
— Амая… — прошептал он.
Она не отвечала. Лишь машинально положила ладонь на живот, а второй — упёрлась в поясницу. Он заметил, как она выдохнула и будто на секунду пошатнулась.
— Ты… — Але подступил ближе. — Это правда?
Она кивнула еле заметно. И добавила хриплым голосом:
— Да, Але. Это твой ребёнок.
Фермин чуть отступил назад. Ламин медленно провёл рукой по лицу. Никто не знал, что сказать.
Амая смотрела прямо в глаза Алехандро. Он стоял напротив, в сантиметрах, будто весь мир исчез. Только она. Только она и её живот, и её глаза, полные всего: боли, нежности, страха… и любви.
— Почему ты скрывалась? — спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Потому что я боялась. Потому что не знала, как ты отреагируешь. Потому что… я не знала, что будет дальше.
Але осторожно подошёл ближе и опустился на одно колено, приложив руку к её животу.
— Всё будет. Только будь со мной.
Слёзы блестели в глазах Амаи. Берта смотрела на них, будто увидела привидение. Остальные стояли чуть поодаль, поражённые и молчаливые.
— Я скучал по тебе, — прошептал Але.
Амая опустилась к нему, коснулась лбом его лба.
— Я тоже.
И только Ламин, не в силах больше держать язык за зубами, хмыкнул и выдал:
— Ну точно детектив. Осталось только шляпу и плащ накинуть. Хотя, если честно… всё это начинает напоминать не миссию, а какую-то испанскую семейную мелодраму. Ребёнок, тайны, внезапные встречи… я вообще на матч ехал, а не в съёмки "Тайны Парижа".
Але, всё ещё обнимая Амаю , медленно повернул голову в его сторону и зло прищурился:
— Ламин, к чёрту иди, пожалуйста.
— Уже бегу, — ухмыльнулся тот, подняв руки вверх.
Амая засмеялась — по-настоящему. Этот лёгкий смех, такой искренний, будто разрядил всё напряжение, сковывавшее её с того самого момента, как она увидела их. Она прижала руку к животу, потом другой рукой прикрыла рот, не в силах сдержать эмоции.
— Я скучала по вам… всем. Даже по твоим тупым шуткам, Ламин.
— Я гений, не тупой, — обиженно буркнул он, но сам едва сдержал довольную улыбку.
Фермин подошёл ближе и, не говоря ни слова, просто обнял Амаю — бережно, коротко, но с душой. Даже Эди, обычно не склонный к подобным жестам, махнул рукой, будто говоря: «Ладно, подходи, пока я не передумал».
Але всё ещё держал её руку, не отпуская, словно боялся, что она снова исчезнет. Но теперь она уже не уйдёт. Теперь всё было по-настоящему.
И пусть у них впереди будет много разговоров, много объяснений и, скорее всего, немало слёз — сейчас, в Париже, они просто были вместе. Впервые за долгое время.
И этого было достаточно.
-----
Если вам нравится, ставьте звёздочки! Ваши отзывы очень помогают и вдохновляют. Спасибо, что читаете!🤍
Извините, если в тексте есть ошибки, у меня какие-то проблемы с ваттпадом, меня постоянно выкидывает из аккаунта, текст сам по себе меняется, и иногда вообще ничего не сохраняется. Вчера целый день не могла опубликовать главу, сегодня с трудом получилось. Поэтому главы иногда могут выходить с задержкой.
Если кто-то знает, что с этим можно сделать, напишите, пожалуйста!🫶
Ещё я создала телеграм канал, где буду делиться новостями о выходе глав, спойлерами и новостями из мира футбола. Буду рада и очень благодарна, если подпишетесь 🤍
https://t.me/liaaxxqp