Цель: Выжить

В темной тишине, нарушаемой лишь приглушенными звуками их шагов, Ниннин и Хосока, с мешками на головах и связанными руками, вели куда-то по длинным коридорам. Грубые руки толкали их вперед, временами рывки вызывали потерю равновесия, а в воздухе витал резкий запах сырости и затхлости. Ниннин пыталась успокоить дыхание, но сердце колотилось в груди. Она чувствовала напряжение Хосока, шедшего рядом, хотя тот сохранял внешнее спокойствие.

Наконец, их остановили. Слышались глухие голоса, кто-то произнес:

— Снимите с них мешки.

Мешки резко сорвали, и яркий свет заставил Ниннин зажмуриться. Моргая, она начала различать окружение: большой склад или подвал, освещенный лампами, висящими на цепях. По периметру стояли груды ящиков и бочек, а вдоль стен расположились десятки вооруженных людей с хищными взглядами. Перед ними возвышался мужчина в черной куртке с глубоким шрамом. Он лениво вертел в руке нож, играя его лезвием. Мужчина пристально смотрел на них, его взгляд казался таким же острым, как оружие в его руках.

— Ну что, голубки, — проговорил он с ехидной улыбкой, сделав шаг вперед. — Простите за такую грубость, но это было необходимо.—Мужчина чуть наклонился вперед.—Надо ведь сохранять репутацию жестокого мародера.

Ниннин испуганно выпучила глаза и посмотрела на Хосока, которого она впервые видела настолько серьезным и с таким яростным взглядом.

—С вами ничего не будет, если поможете нам с информацией. Начнем с простого вопроса: сколько вас?

Молчание.

—Хорошо, где ваш лагерь?

Снова молчание.

Мужчина нахмурился, поднял нож на уровень глаз и добавил с холодной угрозой:

— Не люблю, когда со мной молчат.

Ниннин хотела что-то ответить, но мужчина поднял руку, и его люди подошли ближе, их оружие блеснуло в свете ламп.

— Вы же понимаете, что вам будет легче, если вы ответите на мои вопросы? — продолжал он, его голос становился жестче. — Я повторяю: сколько вас?

Слова мужчины эхом разнеслись по помещению, словно давя на них. Хосок чуть прищурился, стараясь не выдать беспокойства. Он скосил взгляд на Ниннин, которая выглядела, как тетива натянутого лука.

— Ничего вам не скажем, — наконец произнес Хосок, стараясь звучать спокойно.

Шрамованный мужчина ухмыльнулся и лениво взмахнул ножом:

— У нас есть свои методы. Заговорите. Все говорят.

В этот момент из тени вышел человек, которого Ниннин и Хосок не ожидали увидеть. Это был Кай. Тот самый Кай, из-за которого их лагерь пережил ужасный день. Его вид был все таким же надменным, а в глазах отражалась усмешка, будто он наслаждался их беспомощностью.

Ниннин замерла, не веря своим глазам. Она вспоминала разрушенные ворота, крики. А самое главное, смерть Йери. Гнев полностью поглотил ее.

— Ты, — прошипела она, сжимая кулаки.

Кай повернул голову к ней, и его лицо осветила кривая усмешка.

— Давненько не виделись, — произнес он, будто это была встреча старых друзей.—Не думал, что вы выжили.

Ниннин резко шагнула вперед, но тут же почувствовала удар по лицу. Один из людей со шрамом не дал ей дойти до Кая. Боль от удара была сильной, но это лишь раззадорило ее ярость.

— Ниннин! — резко выдохнул Хосок, чуть подался вперед, но сдержался. Его лицо, обычно доброе и открытое, было мрачным. Он смотрел на человека, ударившего Ниннин, и явно сдерживал себя изо всех сил.

Шрамованный мужчина поднял руку, жестом остановив своих людей, и повернулся к Каю.

— Знаешь их? — спросил он с интересом.

— Да, — ответил Кай с легкой усмешкой. — Они из того лагеря, который я разнес.

Мужчина со шрамом взглянул на Ниннин и Хосока с новым интересом, а затем снова повернул нож в руке.

— Похоже, у вас тут личные счеты. Это хорошо. Я люблю, когда в людях есть немного злости. Тогда с ними веселее работать.

Ниннин, злобно глядя на Кая, выдохнула:

— Я убью тебя.

Кай лишь усмехнулся, а шрамованный мужчина рассмеялся громко, будто услышал шутку.

— Посмотрим, девочка. Посмотрим.

****

Грязный бетонный пол камеры был холодным и влажным. Тусклая лампочка под потолком мерцала, отбрасывая неровные тени на стены. Ниннин и Хосок, после бесконечного допроса, были грубо втолкнуты внутрь камеры. За ними захлопнулась тяжелая металлическая дверь, звук которой отозвался эхом в тесном помещении.

Хосока, до сих пор кипя от злости, обернулся к одному из мужчин, что сопровождали их, и выкрикнул:

— Вы не имеете права держать нас здесь! Кто вы вообще такие? — Его голос дрожал от гнева, но больше от бессилия. — Разве вам этого мало?

Мужчина за дверью лишь ухмыльнулся и бросил:

— Успокойся, красавчик. Здесь все равны. — После чего дверь с грохотом захлопнулась.

Ниннин молча потирала руки, до сих пор связанные слишком туго. Она бросила взгляд на Хосока, который мерил камеру шагами, его обычно светлое и доброе лицо было омрачено яростью.

Внезапно из угла раздался голос:

— Хосок?

Хосока замер. Это имя, произнесенное в знакомой интонации, заставило его обернуться так резко, что волосы всколыхнулись.

— Не может быть... — прошептала Ниннин, ахнув и хватаясь за плечо друга.

Из тени в дальнем углу камеры вышли фигуры. Уставшие, грязные, но до боли знакомые.

— Ребята... — прошептал Хосок, его голос задрожал.

Черён сорвалась с места и бросилась к нему, обнимая так крепко, что казалось, она боится, что он растворится в воздухе.

— Ты живой! — закричала она, и в ее голосе звучала неподдельная радость, смешанная с облегчением.

Хосок, ошарашенный, на мгновение замер, но потом обнял её в ответ, коротко рассмеявшись от нервного напряжения:

— А вы-то что здесь делаете? Где вы были?

Минхо, обычно угрюмый и молчаливый, медленно подошел, на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Ты совсем не изменился, — пробормотал он, слегка хлопнув Хосока по плечу.

Ниннин ошарашено смотрела на Юнги и Намджуна, а затем быстро подошла и обняла друзей.

—Это правда вы,—шептала Ниннин, ещё крепче обнимая парней. А затем, оторвавшись от них, подошла к Кен Су и тоже обняла.—Я по вам скучала!

— Мы думали, что вас уже нет, — наконец произнес Юнги, подходя ближе. — Мы столько раз говорили себе, что вернемся в лагерь, но... — он осекся, не в силах закончить.

— Но что?— спросил Хосок.

— Нас захватили, — тихо ответил Кен Су, скрестив руки на груди. — Вышли на нас, как и на вас. Эти ублюдки давно следят за лагерями, атакуют их, забирают людей. Нас не убили сразу, видимо, решили, что мы можем быть полезны.

— Полезны? — удивилась Ниннин. — Так, значит, вы все это время были здесь? Почему вы не сбежали?

Юнги фыркнул, качая головой:

— Бежать? У них вооруженные патрули на каждом углу. Мы пытались, но... — он замолчал, опустив взгляд.

Минхо закончил за него:

— Это не так просто, как тебе кажется.

Черён, наконец отпустив Хосока, взяла Ниннин за руки.

— Мы не знали, что они схватили ещё кого-то из наших. Когда вас привели, мы чуть не потеряли дар речи.

Хосок стиснул зубы, его лицо помрачнело.

— Эти подонки думают, что смогут нас сломать. Но мы не позволим.

— А что они хотят? — спросила Ниннин, глядя на Кен Су.

Тот тяжело вздохнул и тихо ответил:

— Они хотят знать о нашем лагере. О людях, о припасах. Всё, что может помочь им уничтожить нас.

— Они пытались это выбить из нас месяцами, — добавил Намджун. — Но мы молчали.

— Значит, мы не одни, — тихо сказала Ниннин, её голос звучал твёрдо, хоть и устало.

Черён кивнула:

— Да. И раз уж мы снова вместе, значит, мы сможем что-то придумать.

Минхо посмотрел на всех присутствующих и коротко бросил:

— Главное, не теряйте головы. Мы выберемся.

Юнги повернулся к Хосоку.

—А где остальные? Что с ними?

Ниннин и Хосок переглянулись. Повисла затянувшаяся тишина. Все смотрели на двух друзей, ожидая, что они скажут.

—Лагеря больше нет,—тихо прошептала Ниннин, опуская голову.

—Как это нет?—спросил Кен Су, подходя ближе.—Что это, черт возьми, значит?

—Два месяца назад на лагерь напали зомби,—начал Хосок, видя как тяжело Ниннин вспоминать этот день.—Ворота разрушили. Мы отбивались как могли, но...

—Но?—спросил Юнги. В его мыслях была Дахён.

—Йери погибла, спасая меня,—всхлипнула Ниннин. Её руки тряслись, а сама девушка словно была на грани истерики.

—Дахён?—только и спросил Юнги, ожидая ответа.

Хосок покачал головой.

—Она выбралась из лагеря вместе с остальными, но мы не знаем, где они.—сказал Хосок и быстро продолжил, пока его не перебили:—Мы с Ниннин были окружены, поэтому зашли в хижину и переждали там. Нас нашли Чимин, Лиса, Розэ, Дженни и Чанёль. Остальные убежали в лес, чтобы спастись.

—Мы пытаемся найти друг друга уже два месяца, но безрезультатно,—вздохнула Ниннин, успокоившись.—Но мы уверены, что они живы.

Они замолчали. Кен Су и остальные переваривали эту информацию, пытаясь принять тот факт, что лагеря уже нет.

—Погибла только Йери?—аккуратно спросил Намджун, чтобы Ниннин не расстраивалась ещё больше.

—Минни и Чанёль,—только и сказал Хосок.

—Кто открыл ворота?—Минхо, обычно отстраненный и молчаливый, выглядел так, будто готов был голыми руками разорвать человека, из-за которого это случилось.

—Кай.

Юнги выругался. Он знал! Он, черт возьми, знал, что этот парень принесет им проблем!

Парень отвернулся, запуская руки в волосы. Конечно, он винил себя, что не предпринял мер против этого подонка, когда еще был шанс. Они ведь все знали, что Кай рано или поздно навредит им, сделает то, что разрушит их.

—Юнги?-позвала парня Ниннин, и тот обернулся.—Ты не мог знать, как и никто из нас.

—Мы все прекрасно понимали, что он опасен, но ничего не делали,—Кен Су скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.

****

Полчаса спустя.

— Может, если использовать железный прут с койки, мы сможем поддеть замок? — предложил Хосок, но голос его был безнадёжен.

— Не сработает, — отрезал Минхо, скрестив руки на груди. — Мы даже не знаем, как устроен механизм снаружи.

Минхо тяжело выдохнул, но промолчал. Он привык к её подколкам, но сейчас не было времени спорить.

— А если бы мы смогли отвлечь охрану? — вмешался Хосок, его глаза сверкнули проблеском надежды.

— Чем? Танцами? — фыркнула Черён, но улыбнулась.

— Не исключено, — усмехнулся Хосок.

-Послушайте, мы за три месяца перепробовали все возможные варианты, чтобы выбраться отсюда,-сказал Юнги, прислонившись к стене.-Отсюда нет выхода.

Прежде чем Хосок попытался возразить, дверь камеры со скрипом распахнулась.

В проёме, лениво облокотившись о косяк, стоял Кай.

— Какие же вы жалкие, — протянул он, оглядывая всех с насмешливой ухмылкой. Его голос был пропитан презрением, в котором угадывался странный оттенок удовлетворения.

Ниннин сжала кулаки, но пыталась сохранить спокойствие.

— Кай... ты ведь понимаешь, что это зашло слишком далеко? — голос её был тих, но твёрд. — Ты разрушил наш лагерь. Ты поставил под угрозу столько жизней...

— О, да ладно тебе, Ниннин, — усмехнулся он, прищурившись. — Ты всегда была такой наивной. Думаешь, что добрыми словами можно всё изменить?

Ниннин сжала губы, её глаза метали молнии.

— Где остальные? — внезапно сменил тон Кай. — Какие у вас ещё убежища?

Хосок поднял голову, его обычно добрый взгляд стал жёстким.

— Думаешь, мы тебе скажем?

Кай ухмыльнулся:

— Не сразу, конечно. Но рано или поздно кто-нибудь из вас сдастся.

— Ты даже не представляешь, какой ошибкой было запереть нас здесь, — раздался голос Кен Су.

Кай повернулся к нему, ухмылка не сползала с его лица.

— Правда? И что же ты сделаешь?

Кен Су встал, его фигура отбрасывала длинную тень на стену. В его глазах читался не страх, а холодная ярость.

— Когда мы выберемся отсюда... ты пожалеешь обо всём, что сделал.

Кай смотрел на него несколько секунд, а затем рассмеялся.

— Ах, Кен Су... Всегда такой благородный, всегда такой лидер. Жаль, что твой лагерь не выдержал испытания.

Кен Су сжал кулаки, но не отвёл взгляда.

— Мы выберемся. И мы отомстим.

Кай улыбнулся ещё шире, наслаждаясь их гневом, а затем развернулся и вышел, оставив после себя тяжёлую тишину.

****

Узкое окно, закрытое ржавыми прутьями, выходило на улицу, где десятки ходячих шатались в хаотичном беспорядке. Их гнилые тела медленно двигались между разбитыми машинами и перевёрнутыми мусорными баками, издавая протяжные стоны.

Мужчина со шрамом стоял у окна, задумчиво разглядывая улицу. Его лицо, испещрённое старым, глубоким шрамом, оставалось бесстрастным, но в глазах читалась выжидательная жестокость. Он опирался на подоконник, вертя в руке нож с зазубренным лезвием.

За его спиной послышались шаги.

— Что-то узнал? — без эмоций спросил он, не оборачиваясь.

Кай остановился рядом, слегка прищурился, глядя на мертвецов за окном.

— Нет.

Мужчина медленно перевёл на него взгляд.

— Что значит «нет»?

Кай вздохнул, делая вид, что эта ситуация его не тревожит.

— Эти люди упрямы. Они ненавидят меня, и вряд ли я смогу заставить их говорить.

Мужчина со шрамом покрутил нож в пальцах, затем хмыкнул.

— Ты сказал, что знаешь их.

— Да, — кивнул Кай. — Но все не так просто.

В комнате воцарилось напряжённое молчание. Мужчина со шрамом внимательно смотрел на Кая, оценивая каждое слово, затем вдруг шагнул ближе.

— И ты хочешь сказать... что даже зная их слабые места, ты не смог вытащить из них ни слова?

Кай встретился с ним взглядом, его привычная ухмылка чуть дрогнула.

— Они крепкие орешки. Даже те, кто слабее, держатся.

Мужчина кивнул, как будто соглашаясь, затем медленно поднял нож и в одно движение прижал его к горлу Кая.

— Тогда, выходит, ты бесполезен.

Кай замер. Лезвие холодило кожу, тонкий порез на шее запульсировал лёгкой болью. Он медленно поднял руки в примиряющем жесте, но в глазах не было страха — только напряжённый расчёт.

— Ты ведь не станешь этого делать, — хрипло сказал он.

— Почему же? — голос мужчины со шрамом был тихим, но в нём сквозила угроза.

Кай чуть усмехнулся:

— Потому что без меня у тебя вообще не будет шансов узнать, где они прячутся.

Мужчина со шрамом молчал, его пальцы крепко сжимали рукоять ножа.

— Дай мне время, — продолжил Кай. — Я знаю, как вывести их из себя. У каждого есть слабое место. Даже у Кен Су.

Несколько долгих секунд напряжения, и наконец, мужчина со шрамом медленно убрал нож, но не отступил.

— У тебя есть два дня, — холодно сказал он. — Если за это время ты ничего не узнаешь... мне придётся пересмотреть твою ценность.

Кай сглотнул, потёр шею, где остался тонкий кровавый след, но лишь ухмыльнулся.

— Договорились.

Но когда он развернулся, его взгляд стал мрачнее. Впервые за долгое время он понял, что сам оказался в ловушке.