...

Когда на улице становится совсем светло, Чонгук останавливается возле одной заброшенной на обочине дороги машины. Проверяет ее, копошится у нее под капотом, потом открывает багажник машины, на которой мы приехали, достает канистру с бензином и шланг. Заправляет ее, перетаскивает все канистры с бензином. Меня внезапно осеняет.

Я выскакиваю из машины:

— Чонгук ! Мы забыли твой антидот! Он остался в сумке, в том доме! — кричу я. Мне предстоит редкое зрелище. Удивленный Чонгук . Он странно смотрит на меня, затем велит садиться в машину. Я послушно устраиваюсь на переднем сидении:

— Садись за руль, — говорит мне он. Теперь моя очередь удивляться. Послушно выполняю его команду. Он устраивается на пассажирском сидении.

— Автомобили бывают двух типов. Механическая коробка и автомат, — начинает он. Я смотрю на него как на умалишенного. Причем здесь машина? Он же умрет скоро! Нам нужно возвращаться в город. Его время на исходе. Я помню, что он вколол ампулу вчера примерно в такое же время.

— Что ты делаешь?

— Учу тебя водить, — заявляет он, — этот навык может помочь тебе дожить до столь желанных тобой седых волос.

— Чонгук , — я говорю с ним ласково, как с ребенком. Возможно, отсутствие антидота, меняет в нем что-то. Я же не видела пока его ломки, вдруг, его странное поведение, это последствия, — нам сейчас нужно возвращаться в город. Что бы ты мог забрать из дома свои ампулы. Помнишь? Ты без них умрешь.

Он без слов расстегивает куртку и показывает мне внутренний карман. Он до верха забит его синим антидотом. Я выдыхаю от облегчения.

— Разве нас не преследуют? У нас есть время учить меня? — сомневаюсь я.

— Они ищут в другом месте, — отрезает он.

Далее, я наблюдаю за тем, как Чонгук отгоняет автомобиль, на котором мы приехали, в лес и маскирует ветками деревьев. Затем, возвращается ко мне.

Как ни странно ускоренный курс вождения дается мне довольно легко. Чонгук холодным, но спокойным голосом объясняет мне, что и как делать. Буквально, через несколько попыток, у меня получается сорвать машину с места. Чонгук заставляет меня набирать максимальную скорость. Поначалу я боюсь и отказываюсь, еду на комфортных мне восьмидесяти километрах в час, но он бросает на меня свой ледяной взгляд, приходится ускоряться. Мой страх постепенно отпускает меня, заменяясь чувством эйфории. От количества, выброшенного в кровь адреналина, хочется плакать и смеяться одновременно. Огромная машина подчиняется моему малейшему действию и спокойно скользит по дороге. Я вела автомобиль весь день, к вечеру устала и стала зевать, тогда Чонгук вернул меня на пассажирское сидение. Я долго разглядывала его профиль, прежде чем, решиться спросить

— Что ты скажешь своему отцу, когда мы вернемся?

Он смотрит на меня своим бездушным взглядом и ничего не отвечает. Я засыпаю, погруженная в свои мысли.

Я просыпаюсь от шума. Открыв глаза не сразу понимаю, где нахожусь. Я лежу в машине, вокруг меня снуют люди. Я слышу автомобильный гул. Оглядываюсь. Автомобиль стоит возле большого здания. Рядом с нашей машиной еще несколько таких же, только других цветов и моделей. Рядом дорога по которой ездят другие автомобили. На них нет знаков полиции или медицинской помощи, то есть они принадлежат населению. Улица ухоженная и красивая. По тротуарам снуют люди, они выглядят спокойными и счастливыми. Пытаюсь найти Чонгука . Без своего мучителя, я чувствую себя дискомфортно. Пытаюсь открыть дверь автомобиля, но она заперта. Нажимаю какие-то кнопки на приборной панели, но ничего не происходит. Запер и ушел, словно, я его ручная крыса. Злюсь, но не долго. Он появляется через несколько минут.

— Где мы? — испуганно спрашиваю я.

— В Федерации.

Мои брови ползут вверх. Я слышала рассказы о Федерации, я представляла его себе сломленным и огромным. Я думала, что по улицам там ходят только военные, а по вечерам наступает комендантский час. Люди в нем должны были быть напуганными и несчастными.

Он жестом велит мне выходить. Я поправляю платье и выхожу. Мы оба в черном, идем сквозь толпу. Вернее он идет в своей обычной манере, а я едва за ним поспеваю, постоянно озираясь и оглядывая прохожих. Я никогда раньше не видела такого скопления людей, поэтому удивленно оглядываюсь и не могу привыкнуть к царящему здесь шуму. Повсюду разговаривают и смеются люди. Мимо проезжают автомобили. Их очень много. Что бы перейти дорогу приходится ждать. Я хватаюсь за рукав куртки Чонгука . Меня пугает происходящее.

Мы с Чонгуком заходим в помещение с огромной стеклянной дверью. Здесь сильно пахнет едой. Мой желудок напоминает о себе, заставляя временно отстраниться от происходящего. Я жадно вглядываюсь в разнообразную еду, которая выставлена на витрине. Девушка с татуировкой на запястье внимательно разглядывает Чонгука . Он не обращает на нее внимания. Я показываю ему пальцем, что буду есть. Он снова вытаскивает свои желтые бумажки и расплачивается с зазывно улыбающейся ему девушкой. Чонгук идет к одному из столов, расположенных неподалеку

— Ему не нравятся татуировки на девушках, — гаденько улыбаюсь я потенциальной сопернице, демонстрируя свои чистые руки, прежде чем, уйти вслед за ним. И с удовольствием, наблюдаю, ее скривившееся лицо.

Вскоре, нам приносят еду. Я жадно набрасываюсь на пищу. Чонгук внимательно следит за мной, лениво ковыряя в своей тарелке.

— Федерация похожа на города до заражения, — говорю я, когда заканчиваю есть. — Бабушка рассказывала мне о таких местах. Описывала магазины, кафе, улицы и дома. А в школе нам говорили, что в Федерации пытают людей, а они все заняты рабским трудом. Но люди здесь счастливы. За счет нас, — грустно добавляю я. Парень на меня не смотрит, но знаю, что внимательно слушает, — такое ощущение, будто они не знают, что происходит за стеной.

— Они не хотят знать, — отвечает Чонгук . И вытаскивает из своего кармана листочек и ручку. Протягивает мне. Беру по инерции, но не понимаю, что с этим делать.

— Я могу отправить это в Девятый город, — говорит он мне. Я несколько раз хлопаю глазами. Он предлагает мне написать маме.

— Откуда ты знаешь? — затаив дыхание спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Вы похожи, — отвечает мне он.

Я не могу сдержаться. Он видел фотографии из Девятого города. Начинаю плакать под его презрительным взглядом. Он дает мне шанс сообщить о том что я жива. От радости хочется броситься ему на шею, но ему это не понравится. Долгое время не могу успокоиться. Вскоре ему надоедает моя истерика и он выходит на улицу. Наконец, беру себя в руки. На листочке уже несколько мокрых капель. Я даже не знаю с чего начать и что рассказать маме. Так много произошло, а затем понимаю, определенно, нельзя ничего рассказывать.

«Здравствуй, мама! Я жива. У меня все нормально. Дженни , береги маму. Люблю, ваша Лиса»

В этой маленькой строчке вмещается все, что я хочу сказать. Последний раз утираю глаза, складываю бумажку и целую.

60⭐️