...

— А почему не пришел О ? — капризно поджала губы Селиция.

Потому что у него полно других, по-настоящему больных пациентов, и обихаживать жен чиновников с их вымышленными болезнями ему некогда, подумала я, а вслух сказала:

— Он очень извинялся, обещал зайти после операции.

Я постаралась нацепить на лицо разлюбезную улыбку. Вышло неплохо, полагаю, потому что женщина снова откинулась на белоснежных простынях и с видом великомученицы простонала:

— Как же болит эта голова.

Мы с доктором действительно очень долгое время всерьез лечили Селицию. Жену нашего городского Управителя, пока не осознали, что ее болезнь — это банальная скука. Женщина была заперта в своем доме вместе с прислугой в связи с угрозой нападения Федерации.

Единственным ее развлечением был вызов врача на дом. Врачей нашему городу не хватало, всего шесть на двухтысячный город, поэтому даже таких, как я, самоучек, брали в медсестры. Я помогала О, и, как мне казалось, он был мной доволен. Я поставила жене управителя укол с витаминами. Настоящие лекарства на ее вымышленную болезнь тратить было жалко, но просто так она бы меня все равно не отпустила.

— Сразу полегчало, — улыбнулась женщина. Еще бы. Витамины еще никому не вредили. Я подхватила свой саквояж и поспешила к выходу.

— Лалиса! — окликнула меня женщина. Прежде чем обернуться, я с трудом расцепила зубы, изобразив подобие улыбки, но Селицию мое лицо мало интересовало — она разглядывала искусно выполненный потолок:

— Сегодня вечером я устраиваю небольшую вечеринку. Будут танцы и много вина, приходите вместе с доктором. Пусть эта Федерация не думает, что мы их боимся.

Я вежливо кивнула и поспешила покинуть этот дом. Весь город голодал, пайки начали ограничивать более шести месяцев назад, я не помнила, когда последний раз ела хоть какое-то подобие мяса, а она собралась устраивать праздник для того, чтобы себя развлечь. Злость клокотала во мне, но я молчала. Кем бы ни была Селиция, ее мужем мы были довольны. Он был маленьким и тучным, с зычным голосом и бегающими глазками, но ему удавалось дважды отбивать атаки солдат Федерации.

По дороге мне встретилась Чонха, она работала прислугой в доме Управителя, мы вежливо улыбнулись друг другу и разошлись. Я торопилась к пациентам, она — к своей вечно недовольной хозяйке. Мы были знакомы с детства, росли на одной улице и жили там, пока она не устроилась на работу в этот дом.

Во дворе меня ждал Ханбин , он дымил неизвестно откуда взявшейся сигаретой. Они были в большом дефиците, но ему постоянно удавалось где-то их доставать. Я забралась в машину и закашлялась. Никак не привыкну к этому отвратительному запаху. Ханбин , заметив мое неодобрение, потушил недокуренную сигарету и аккуратно сложил ее в коробочку.

— Куда дальше? — улыбнулся он мне своей обаятельной улыбкой.

— Теперь к настоящим пациентам. Юг города, — засмущалась я под его взглядом.
Ханбин довольно ухмыльнулся и завел автомобиль.

Более пятидесяти лет назад произошла авария на одном из крупнейших химических предприятий. Вещество, которое должно было вылечивать рак, вызвало обратную реакцию. Сначала у человека выпадали все волосы, он бледнел, глаза становились одной большой черной пропастью, но самым страшным было то, что эти уже «нелюди» питались другими людьми. Их привлекала плоть. У небольшой горстки людей выработался иммунитет. Мы называли себя выжившими.

Первые двадцать лет выжившие просто боролись за жизнь. Каждый в одиночку, мутанты были неистребимы, они стали размножаться. Тогда люди стали понемногу образовывать жилые поселения, которые позже превратились в Свободные Города. На материке Евразия существовало не более двух десятков таких городов. Двенадцать из них уже были захвачены Федерацией. Оставшимся восьми пока удавалось сдерживать свои позиции. В Городе Федерация власть строилась на основе военного тоталитаризма. В нем свободно торговали людьми, убивали мирное население. В общем, всячески улучшали жизнь небольших, но богатых слоев населения за счет бедных. Им этого было мало и генерал Шульц принялся захватывать остальной материк.

Свободный город, где я жила, был одним из последних оплотов мирного существования, но Шульц сумел подобраться и к нам. Несколько месяцев назад они предприняли попытку захватить город, но Управителю удалось его сдержать. Генерал был известен своей упертостью, поэтому мы ожидали нового удара.

Я следила из окна автомобиля на обломки домов, которые остались после последнего нападения. На улицах бродили тощие дети и старики. Большая часть населения находилась на работе, благодаря которой семья получала талоны на необходимые для жизнедеятельности предметы и продукты. Старики умирали рано, дети рождались редко. Мир медленно катился к закату, несмотря на наши трепыхания.

— Ты сегодня какая-то молчаливая, — прервал мои размышления Ханбин . Он был мне симпатичен, и я была почти уверена, в том что это взаимно. Ханбин был одним из немногих, с кем я могла поговорить начистоту. Мама и сестра испугались бы моих мрачных мыслей, а вот Ханбин всегда успокаивал. Всегда находил нужные слова.

— Для чего мы живем? Что бы сегодня поесть, а завтра умереть? — озвучила я гложившие меня мысли.

— Это так на тебя жена Управителя повлияла? — рассмеялся он. — Мы живем ради любви, Лиса, — многозначительно взглянув на меня из зеркала заднего вида, — ради любимых людей. Пытаемся продлить время нахождения рядом с ними. Ты согласна со мной?

От его версии стало легче, знала, что он найдет нужные слова. Я согласно кивнула ему, и мир вдруг перестал казаться таким мрачным. Вдали засияла радуга. Странно, ведь дождя не было.

Вечером, после того как я объехала пациентов, нуждающихся в ежедневных медицинских процедурах, я вошла в кабинет О, усталая и обессиленная. Водрузив медицинские карты на его стол, я принялась их заполнять. Запах гниющей плоти навеки запечатался в моем обонянии, а следы крови после перевязки явно не так легко сойдут с моего белого халата. Кабинет О служил одновременно и смотровой, и процедурной, и нашей личной комнатой. О Сехун еще не было, поэтому, закончив бумажную работу, я сняла халат и принялась надевать свою повседневную одежду. Это были старенький тонкий серый свитер и темно-синяя юбка. Интересно, сойдет ли это пятно, если я замочу его в холодной воде? Не хотелось тратить вещевой талон на новый халат — моей младшей сестре требовался ранец. Я с яростью терла халат, когда в кабинет вошел сияющий О Сехун.

— Только не говори мне, что ты снова пытаешься сохранить этот халат, — ухмыльнулся он. — твоя бережливость не знает границ.

Он с интересом заглянул в карты пациентов и принялся делать записи, для того чтобы я могла вновь завтра поехать на осмотр.

— Значит у Ын рана по краям стала синеть? — обратился он ко мне, когда я, уже переобувшись, спешила к выходу. Я кивнула. — Хреново. Привезешь ее завтра. Придется отрезать, — заключил он, а затем удивленно на меня взглянул: — Я не понял, ты куда это?

— Домой, — удивилась я в ответ. Рабочее время было окончено уже давно.

— Мы с тобой должны поехать к Управителю.

— Но я была у них сегодня, у Селиции все хорошо.

— Мы поедем не лечить, а праздновать. Она прислала за нами машину.

— О Сехун , — начала я вкрадчивым голосом, — ведь она вас пригласила, на вас глаз положила, я буду только мешаться.

— Ты не можешь бросить свое начальство под такую раздачу. Представь только, ко мне пристает жена Управителя. И отказать нельзя, и согласиться. Сыграешь роль моей возлюбленной. Может тогда Селиция успокоится.

Доктор был мужчиной средних лет, он часто блуждал в своих мыслях, и я никогда не видела его в чем-либо, кроме белого халата. Я любила начальство той любовью, которой любят ворчливых престарелых родственников. Преклоняются перед их знаниями и опытом, но с трудом переносят занудство. Я тяжело вздохнула, осознавая, что выбора он мне не оставил.

Я оглядела свой простенький наряд и выпалила последний, и как мне казалось весомый аргумент:

— Мне нечего надеть.

Он фыркнул и вытащил из своего шкафа талон на одежду.

— Они еще не закрыты. Ты успеешь. Думаю у них там очередь. Не каждый день выдается возможность бесплатно набить брюхо.

Мне было жаль тратить талон на такую мелочь, как достойное платье, но я смиренно поплелась на нижний этаж, где располагался отдел снабжения.

В Свободном Городе было всего одно административное здание, в нем находилась и городская полиция, и поликлиника в лице О и пяти других врачей, отдел продовольствия и собственно сам кабинет Управителя. Это было просто и удобно в плане передвижения по городу, так как автомобили были большой редкостью.

Здание состояло из шестнадцати этажей. На каждом из которых были отделы регулирующие жизнь города. Артерии города, как выражался О Сехун . Наша импровизированная поликлиника находилась на восьмом, а мне нужно было спуститься на четвертый.

Очереди, к моему счастью, не было, все давно были готовы, даже Лилия, одна из сотрудниц отдела снабжения, как раз закрывала кабинет, когда я подоспела. На ней было короткое фиолетовое платье, она уверенно стояла на каблучках, а волосы были собраны в элегантный пучок.

— Лиля, прости, но... — я протянула талон. Она тяжело вздохнула и отворила железную дверь. Передо мной раскинулись ряды с разнообразной одеждой, уходящие вдаль. Девушка провела меня влево, на вешалках висело несколько платьев.

— Выбор небольшой, все разобрали, — тряхнула она плечами. Я схватила первое попавшееся платье и, поблагодарив Лилию, вернулась в кабинет.

Там мне предстояло нелегкое зрелище. Ким был в костюме. Халат, как оказалось, придавал ему солидности, а теперь он напоминал цыпленка в очках. Такие же тоненькие ножки, такое же тщедушное тельце. Он был весь растрепанный, но с важным видом чистил обувь. Я скрылась за ширмой и с трудом натянула на себя платье. Оно оказалось короче, чем я ожидала, с вырезом на груди, и по всей видимости без спины. Потому что меня всю обдало холодом. Теперь ясно, почему это платье никто не забрал. Едва я вышла из-за ширмы, как О Сехун невольно застыл с щеткой в руках.

— М-да, Лалиса, тебе нельзя так одеваться. Иначе тебя заберут к Конраду, — хмыкнул он, — и потеряет тебя наш драгоценный Ханбин .

Конрадом мы называли нашего теневого лидера. Днем город принадлежал Управителю, а ночью полностью переходил во власть Конрада. Он обитал в катакомбах и, судя по слухам, был богаче всех нас вместе взятых. Он промышлял проституцией, синтетическими наркотиками и торговлей людьми. Ему никто не мешал, ни власть, ни полиция, которая выполняла функции так же и армии. Все знали: последняя атака Федерации была отбита, благодаря оружию, которое предоставил Конрад. Более ему никто не смел перечить. Он мог спокойно забрать себе любого человека на улице, чем, собственно, обычно и занимался. В основном это были молодые и красивые девушки, которых позже использовали или перепродавали в Федерацию. Охрана у него была серьезнее нашей городской армии.

Я подошла к запыленному окну, что бы разглядеть свое отражение. В город пришла ночь. Тусклая лампочка освещала наш кабинет. И, к сожалению, этого было недостаточно, чтобы я могла удовлетворить свое любопытство. Я лишь заметила, что платье было насыщенного красного оттенка, а вырез на груди был довольно вульгарным. Пришлось с помощью булавки слегка прикрыть декольте. Начальство начало меня торопить, и я решила, что смогу осмотреть себя более внимательно в доме Селиции, у них в холле было красивое зеркало. Я хотела, что бы Ханбин увидел меня хотя бы раз красивой. А не в белом халате с разводами крови или в моем сереньком свитере.

Старенькие туфли на невысоком каблуке вполне подошли к платью и буквально через несколько минут мы с О уже спускались вниз. Ханбина нигде не было, что меня огорчило.

Дом Управителя яростно переливался мириадами огней. По всей видимости, юг города, где сейчас находилась и моя семья, снова осталась без электричества. Я подавила растущий приступ раздражения. Я пыталась найти причины для хорошего расположения духа. Хотя бы смогу принести с праздника несколько фруктов для младшей сестры. Все не так уж и плохо. Управитель, которого звали Бан Ши Хек , вместе со своей супругой встречали гостей. Гости были по большей части плохо одеты, глаза их бегали в поисках угощений. Это было мало похоже на тот светский раут, к которому так стремилась Селиция, когда с важным видом сообщала о нем. Она прошлась по мне колючим взглядом. Я не поняла причину, ведь сегодня утром я была для нее говорящим пустым местом. Мы вошли в холл, и мне представилась возможность разглядеть себя в зеркале.

Едва я себя заметила, как появилось желание прикрыть себя руками и бежать. Платье было очень вульгарным. Очень коротким. Булавка, которой я скрепила декольте, мало что решала, но больше всего меня смутила спина. Платье открывало мою спину практически до копчика. Я быстро распустила волосы, чтобы хотя бы немного прикрыть спину и грудь.

— Я отпущу тебя через полчаса, — обещал О , заметив мое смущение.

Я пыталась потянуть платье вниз, скрещивала руки на груди и всячески пыталась спрятаться. К сожалению, выходило это плохо. Каждый стремился пожать руку О, заодно и получше разглядеть меня. Краска прилила к лицу, и я обрадовалась тому, что Ханбина здесь не было.

Чонха стояла в углу, удерживая на подносе бокалы и фрукты, она сочувственно посмотрела на меня. Глаза предательски защипало. Я уже не могла думать ни о чем, кроме побега. С трудом отделавшись от начальства, я поспешила к Чонха — она указала мне взглядом на дверь. Там оказалась ее комната. Едва я закрыла за собой дверь, в комнату вошла девушка.

— Хочу сказать, что ты очень рискованная, — улыбнулась она.

— У тебя есть, во что переодеться? Я хочу сбежать отсюда.

— Боюсь, что у меня только одежда горничной и та на мне. Поищу что-нибудь в комнате Селиции.

— А если она заметит? — мне не хотелось, чтобы из-за меня досталось Чонхе .

— Не заметит: у нее шкаф ломится.

Девушка повернулась к двери. А затем развернулась и снова взглянула на растерянную меня:

— Между прочим, тебе идет это платье.

Я только махнула на нее рукой. Едва Чонха вышла и дверь закрылась , послышался грохот на улице, звук разбитого стекла и автоматной очереди. Я выглянула в окно в поисках источника шума.