часть 6.
эмма тихо дышала, измождённая, под капельницей. рука, в которую шла игла, немного дёрнулась — ей было неприятно, тянуло, кожа зудела от пластыря и холода раствора, медленно текущего в вену. она хмурилась, слабо ёрзала.
дженна, сидя рядом, сдержанно следила, как уровень жидкости в капельнице понемногу опускается. взгляд строгий, спокойный.
вдруг эмма пошевелилась, приоткрыла глаза. взгляд мутный, неосознанный, покрасневший от температуры. губы чуть приоткрыты, дыхание тяжелее, щёки порозовели.
— мисс майерс? — тихо спросила дженна, чуть приблизившись.
эмма не ответила. глаза у неё почти не фокусировались, но смотрели прямо на неё.
— мисс орте…га, — прошептала она с трудом. — вы… такая… красивая…
дженна вздрогнула едва заметно. моргнула.
— у вас температура, — отозвалась она, чуть тише, ровно.
эмма продолжала бормотать.
— у вас… такие руки… вы всегда… такая тёплаая…
она чуть повернула голову, улыбнулась слабо, почти по-детски.
— когда вы рядом, я…
вздох.
— мне не страшно…
у дженны сжались пальцы на подлокотнике.
она не отводила взгляда.
сдержанность — как броня, как долг. как роль, которую нельзя потерять.
она наклонилась ближе, поправила тонкое одеяло на плечах девушки.
— у вас жар, — строго, но не холодно. — не разговаривайте. лучше дышите ровно.
— ммм... — только и выдохнула эмма. — мисс ортега…
и снова затихла. глаза медленно закрылись, губы шевелились, но слов уже не разобрать.
дженна смотрела на неё ещё секунду. потом аккуратно переложила ладонь на лоб.
жар усиливался.
— бред, — тихо произнесла она, глядя на неё серьёзно. — вы говорите неосознанно. я всё понимаю.
уснула глубоко, слабо подрагивая ресницами, уткнувшись в подушку. капельница почти закончилась — прозрачная жидкость тонкой струйкой стекала в вену, поддерживая слабый организм. дженна сидела рядом всё это время, сдержанная, спокойная, взгляд у неё был как у профессионала, но рука всё равно лежала рядом — чтобы эмма, проснувшись, не почувствовала себя совсем одна.
через полтора часа раствор окончательно закончился.
дженна аккуратно встала, надела перчатки и сняла иглу, опытно, как человек, знающий, как обращаться с медицинскими мелочами. она аккуратно прижала ваткой сгиб руки, приклеила пластырь, потом чуть коснулась плеча эммы.
— мисс майерс, — мягко, но серьёзно. — пора поесть. организм истощён, вам необходима еда.
эмма зашевелилась, нахмурилась, поморщилась.
— мм… не хочу... — прошептала почти беззвучно.
— это не просьба, — спокойно сказала дженна. — это часть вашего восстановления.
она осторожно взяла девушку на руки. как и раньше — под ягодицы, коленями эмма обвила её талию, голова безвольно упала на плечо дженны.
вес — будто почти ничего.
девушка была пугающе лёгкая, дженна чувствовала под пальцами её острую лопатку, холодную кожу.
на кухне уже всё было готово — дженна поставила подогретую еду, которую заранее подготовила ещё днём.
усадила эмму прямо на себя, прижав к себе одной рукой, а второй пододвинула тарелку.
— вы можете не есть много, но хоть немного супа — необходимо. — голос строгий, но без нажима.
эмма оперлась лбом ей в плечо. лицо горячее, дыхание тяжёлое, но послушно взяла ложку, дрожащими пальцами.
несколько глотков — и она уже обессиленно выдохнула.
дженна аккуратно поднесла ложку сама, не говоря ничего. эмма покраснела, но не стала сопротивляться.
— кушайте, — просто сказала дженна. — не волнуйтесь.
когда тарелка опустела наполовину, дженна выдохнула и вновь взяла девушку на руки.
— сейчас вы снова полежите.
— извините… — прошептала эмма, уткнувшись в её шею.
— не за что извиняться, — твёрдо сказала дженна. — вы восстанавливаетесь. и я здесь для этого.
она донесла её до дивана, аккуратно уложила, поправила плед, села рядом.
— если станет хуже — скажите. я рядом.
эмма тихо кивнула. глаза у неё были полуприкрыты, горячие от температуры.
но губы уже дрожали меньше.
---
эмма лежала в полусумраке своей комнаты, уставившись в потолок. полегчало ей действительно чуть-чуть — просто перестало тошнить, а в остальном всё было по-прежнему тяжело. она взяла телефон, открыла инстаграм, полистала ленту, ни на чём не задерживаясь. чужие счастливые лица будто раздражали. потом открыла свой профиль, взглянула на себя со стороны и как будто кого-то другого увидела. смеющуюся, загорелую, с подругами, в коротком платье у бассейна, с гитарой в руках, с ветром в волосах. пальцы дрогнули. она не стала ничего закрывать, просто уронила телефон на кровать, отвернулась и тихо всхлипнула.
по ту сторону двери, в кресле у стены, сидела дженна. она, казалось, безмятежно листала телефон, но на самом деле просто ждала. не уходила — просто молча присутствовала рядом. от скуки или по какой-то интуиции она открыла поиск и ввела: "emma myers". профиль нашёлся сразу — открытый, глянцевый, аккуратный, с массой публикаций.
дженна удивлённо приподняла брови. фото были разными: профессиональные, спонтанные, странные. на одном — эмма в обнимку с белой гитарой, босая, в тёплом свете комнаты. на другом — с девушкой, обе в купальниках, обнимаются на фоне лазурного моря. хэштеги: #wlw, #mygirl, #summerlove. дженна замерла. не из осуждения, нет — просто поразилась. как будто увидела совершенно другую эмму: раскованную, счастливую, не прячущуюся.
а потом — короткое видео, как эмма смеётся, закуривая сигарету и прикрывая лицо ладонью. рядом кто-то шутит, видно, что она среди своих. солнце. смеющиеся лица. живая музыка на фоне.
дженна медленно пролистала вниз, остановилась. взглянула на дверь. вздохнула. закрыла инстаграм и опустила телефон на колени. в её взгляде промелькнула не то грусть, не то тревога. совсем не та девушка там, за дверью. или… та же, просто потухшая. сломанная.
она встала, тихо подошла к двери и аккуратно постучала.
— мисс майерс, — спокойно произнесла дженна, — всё хорошо?
тишина. затем тихий голос:
— да… просто полежать хочу…
— я рядом. если что, зовите.
— хорошо…
через какое-то время дженна услышала тихий скрип за её спиной. она обернулась. в дверном проёме стояла эмма. бледная, тонкая, в пижаме, волосы растрёпаны, лицо опущено, руки сжаты в кулачки. она еле стояла, слегка покачивалась — по всему было видно, что ей тяжело. но при этом она всё равно пришла. сама.
— мисс ортега… — прошептала она, почти неслышно. голос дрогнул.
дженна встала. строго, спокойно — как всегда.
— вам нельзя вставать, — сказала она сдержанно, но уже подходя ближе. — боль в боку?
эмма не ответила, просто сделала шаг вперёд. шаг — и дыхание сбилось, в глазах затуманилось, но она всё равно шла. подошла почти вплотную и робко потянулась — несмело, будто сама испугалась того, что делает. руки коснулись боков дженны. пальцы дрожали.
— простите… — прошептала она. — я… можно вас обнять?..
на секунду повисла тишина. дженна замерла, чуть нахмурилась — не от неприязни, а от того, что её вновь ставили в ситуацию, выходящую за грани профессиональных обязанностей.
но взгляд эммы — опущенный, почти детский, такой… пустой — был слишком человеческим.
дженна выдохнула.
— только осторожно, — тихо сказала она. — бок не трогайте.
она мягко обняла эмму. не тесно, не слабо — так, чтобы та не напрягалась. прижала к себе одной рукой, второй поддержала за спину. эмма уткнулась лицом в её плечо, почти сразу задрожала.
— мне просто… тяжело… — пролепетала она, глухо. — и… я не знаю, почему, но с вами как-то… чуть легче…
— я рядом, мисс майерс, — ровно ответила дженна. — вы в безопасности.
внутри неё всё было спокойно. она держала её как работу — надёжно, с холодной сдержанностью. но в самой глубине что-то мягко кольнуло. странная хрупкость этой девушки всё сильнее пробиралась под кожу.
они стояли так несколько минут. эмма чуть расслабилась, дыхание стало ровнее. дженна почувствовала, как плечи под её рукой перестали дрожать.
— давайте я отнесу вас обратно, — мягко, но строго сказала дженна. — вам нужно лечь.
эмма кивнула едва заметно. и снова — дженна бережно подняла её на руки. лёгкая, почти невесомая.
она уложила её в кровать, накрыла пледом и тихо добавила:
— отдыхайте. я рядом. если что — просто позовите.
в комнате было тихо. тёплый свет лампы едва касался стен. дженна сидела в кресле у кровати, как всегда — прямая спина, руки на коленях, взгляд — сосредоточенный, будто она на посту, а не в чьей-то спальне.
эмма лежала, отвернувшись к стене. казалось, просто дремлет. но её дыхание стало прерывистым. плечи дрогнули. сначала едва заметно. потом сильнее.
и вдруг — она тихо всхлипнула. как будто что-то внутри сорвалось с мёртвой точки.
— эмма майерс… — мягко позвала дженна.
эмма не ответила. её трясло. по-настоящему — дрожь пробегала по телу, дыхание стало резким, будто воздуха не хватало.
и тогда — почти шепотом, захлёбываясь:
— я… я не могу… простите… — и новый всхлип. — я вспоминаю, как… всё это… всё… всё было…
она не справлялась. не наигранно, не показно — как бывает при настоящей, глубокой, невыносимо тяжёлой травме.
всё вернулось, как будто заново. обрывки образов, запахи, крики, кровь. она видела это перед собой. и не могла прогнать.
— мисс майерс, — уже твёрже сказала дженна и поднялась.
она подошла, присела на край кровати и аккуратно положила ладонь на плечо девушки.
— вы в безопасности. вас никто не тронет. я здесь.
эмма закрыла глаза, но слёзы продолжали катиться. губы дрожали. она вдруг резко села — насколько позволял бок — и прижалась к дженне, как ребёнок, не сказав ни слова. просто искала тепло, поддержку, хоть что-то.
дженна поддержала её. одной рукой за плечи, второй — придерживая спину, не касаясь раны.
— всё, — тихо сказала она. — я с вами. смотрю за вами. пока вы под моей охраной — с вами ничего не случится.
эмма кивнула. слабо. почти не слышно.
— мне просто… это снова всё как будто… будто сейчас… — прошептала она. — я не хотела плакать…
— плакать не стыдно, — спокойно ответила дженна. — особенно когда больно.
она не гладила, не утешала, как делают близкие. дженна сидела ровно, держала её надёжно и молча.
время тянулось медленно. дженна чувствовала, как дрожь у эммы постепенно утихает. дыхание стало глубже, но плечи всё ещё были напряжены.
страх так просто не уходит. особенно изнутри.
— хотите, я останусь здесь на ночь? — вдруг спросила дженна.
— да… пожалуйста, — еле слышно.
дженна молчала, сидя в кресле рядом с диваном. её строгий профиль казался выточенным из мрамора — ровная спина, напряжённые плечи, руки сложены на коленях. рядом, под пледом, свернулась эмма. она дрожала. распухшие глаза, влажные ресницы, губы дрожат. тихо всхлипывает.
— мне страшно, — выдохнула она вдруг, едва слышно. — просто… страшно дженна...всё время...
дженна посмотрела на неё. сдержанно, спокойно, без эмоций на лице. но в голосе — лёгкое, почти незаметное смягчение:
— я рядом, мисс майерс. вы в безопасности. вам не о чем беспокоиться.
эмма чуть повернула голову и уткнулась лбом в край пледа. потом осторожно придвинулась ближе, будто ища тепла. дженна не отстранилась, позволила. они сидели так пару минут — тишина, только негромкий звук дыхания.
вдруг в коридоре раздался шаг. эмма вздрогнула. быстро села, стёрла слёзы с лица ладонями. двери мягко распахнулись.
на пороге стоял высокий, статный мужчина — строгий костюм, уверенный взгляд. но, увидев дочь, его лицо смягчилось.
— милая, — он подошёл, наклонился и крепко её обнял. — ты как? я приехал, как только смог.
эмма ничего не ответила, только кивнула, спрятав лицо у него в груди. он держал её с неожиданной нежностью, как хрупкий фарфор.
потом мужчина повернулся к дженне:
— мисс ортега. доложите, как прошёл день.
дженна встала, выпрямившись.
— мисс майерс большую часть дня провела в покое, — чётко и безэмоционально. — состояние было нестабильным: повышенная температура, рвота. был вызван доктор, проведено лечение. приём пищи — дважды. немного фруктов и суп.
отец эммы кивнул серьёзно.
— спасибо. вы хорошо справляетесь. продолжайте держать всё под контролем.
дженна коротко кивнула.
— разумеется.
мужчина снова посмотрел на дочь:
— пойдём, милая. поболтаем?
эмма молча встала, взглянув на дженну. та чуть опустила голову — как жест «всё в порядке».
отец и дочь вышли из комнаты, дверь мягко закрылась.
дженна осталась стоять у кресла, тихо выдохнув. ни один мускул на её лице не дрогнул, но в её взгляде была странная, почти незаметная… усталость.
по коридору доносились мягкие, неровные шаги. эмма шла, чуть прихрамывая, держась за бок — будто всё ещё помнила боль, хотя она немного стихла. отец шёл рядом, едва заметно подставляя руку, чтобы поддержать, но не навязываясь. они скрылись за дверью в кабинет, и дженна, оставшись одна, осталась стоять у стены — как и положено. прямая спина, руки за спиной, взгляд вперёд. телохранитель. контроль. порядок.
но за тонкой стеной всё слышно.
— ну как ты, эм? — голос отца был мягким, почти виноватым.
эмма села на диван, вздохнув.
— не очень, — честно призналась она. — иногда кажется, будто я всё ещё там. всё это... не отпускает.
на секунду повисло молчание, потом — чуть живее:
— но... дженна ортега — она... правда, классная.
у стены в коридоре дженна едва заметно подняла бровь.
— правда? — отец удивлён, но заинтересован.
— да, — эмма тихо засмеялась. — не знаю, как описать. она... всегда рядом. не лезет, но рядом. когда мне совсем плохо — она молчит, просто сидит. не жалеет меня. не давит. держит. мне с ней... спокойно.
дженна моргнула. её взгляд, как всегда, был прямым, но в нём появилось что-то новое — почти смущённое.
— она очень красивая, — продолжала эмма, будто забыв, что кто-то может слышать. — прямо... ух. такая — строгая, сосредоточенная, а когда улыбается, пусть и редко — будто весь мир светлеет.
у дженны дрогнули пальцы.
— и умная. и сильная. и... чуткая. она даже не понимает, какая она заботливая. как будто... как будто специально училась, как быть со мной. мне с ней хочется быть лучше.
отец, похоже, улыбнулся.
— тебе она нравится?
эмма на секунду замолчала.
— не знаю, — прошептала она. — просто... мне очень хорошо, когда она рядом. я ей верю. а после всего... я почти никому не верю.
тишина.
за стеной дженна стояла, как и прежде — ровно, строго. но в её груди что-то мягко сжалось. эмма не знала, что она слышит. и может, так и лучше.
она не имела права на эмоции. она — телохранитель. это работа. долг. границы. правила.
но сейчас... её хвалили так, как не хвалил никто. и за это — сдержанное, едва заметное тепло разлилось внутри. не в сердце. глубже. в самой сути.
а в комнате отец мягко гладил дочь по волосам, а эмма сидела, уткнувшись в его плечо, впервые за долгое время позволяя себе чуть-чуть радости.