То чего так не хватало
Спустя несколько дней после той тяжёлой ночи у подъезда Лия поняла, что не может двигаться дальше, не закрыв этот счёт. Она купила цветы и поехала туда, где время замерло навсегда.
Кладбище встретило её пронзительной тишиной. Лия долго шла по знакомым аллеям, пока не увидела их. Памятники были установлены основательно — из тёмного гранита, строгие и красивые. Лия знала, это дело рук Адель. Она вложила в это все оставшиеся от отца деньги, всю свою невысказанную боль и преданность.
Лия опустилась на колени прямо на холодную землю между двумя плитами.
— Привет, мам. Привет, Андрей, — прошептала она, и голос тут же надломленно дрогнул.
Слёзы, которые она так долго сдерживала, изображая из себя сильную и независимую взрослую, хлынули ручьём. Она больше не была администратором бара или студенткой. Она была просто напуганной девочкой, которая так и не успела попрощаться.
— Простите нас, пожалуйста — всхлипывала Лия, касаясь кончиками пальцев холодного камня. — Простите, что мы всё скрывали от вас. Мы просто не могли иначе. Мы боялись, что вы не поймёте, что разрушите то единственное счастье, которое у нас было. Мы так хотели быть семьёй, настоящей, честной. А теперь всё по-другому.
Она прижалась лбом к граниту, плечи её сотрясались от рыданий. Весь этот год в Питере, вся эта учёба, новые знакомства — всё это казалось фальшивкой по сравнению с этой тишиной и этой правдой.
— Мне так не хватает вас, — выла она почти беззвучно. — И её, мне её тоже не хватает. Но я не знаю, как нам быть. Мы сломали друг друга в тот день. Простите, что не уберегли то, что вы нам оставили.
Лия сидела, опустошённая, глядя на то, как ветер треплет лепестки принесённых цветов. Глаза пекло, лицо стянуло от соли, но на душе стало капельку легче. Она наконец высказала то, что носила в себе.
Внезапно за спиной послышался сухой хруст гравия. Шаги были медленными, тяжёлыми, удивительно знакомыми. Лия не обернулась. Она узнала бы эту поступь из тысячи.
Адель остановилась в паре метров. Она не пыталась подойти ближе, словно боялась спугнуть этот хрупкий момент честности.
— Они знали, Лий, — негромко произнесла Адель. Её голос на открытом пространстве звучал непривычно мягко, почти прозрачно. — Отец знал. Я видела, как он смотрел на нас в тот последний вечер. Он не злился. Он просто ждал, когда мы сами придём к нему.
Лия медленно поднялась, вытирая лицо рукавом пальто. Она повернулась к Адель. Та стояла без своей привычной маски холода — просто уставшая девушка с красными от недосыпа глазами, пришедшая к единственным людям, которые когда-то были её миром.
— Зачем ты здесь? — тихо спросила Лия, но в её голосе уже не было той ярости. Только бесконечная усталость.
Лия стояла, обняв себя руками, стараясь унять дрожь — то ли от пронизывающего кладбищенского ветра, то ли от того, что Адель была слишком близко. В её присутствии вся выстроенная Лией защита — работа, колледж, новая квартира — казалась картонным домиком, который вот-вот унесёт бурей.
Адель сделала ещё один шаг. Она не смотрела на Лию — её взгляд был прикован к фотографиям на памятнике.
— Я прихожу сюда каждую неделю, — тихо призналась Адель. — Приношу те самые розы, которые отец дарил твоей маме. Помнишь? Он всегда говорил, что они пахнут как начало лета.
Лия всхлипнула, пытаясь сдержать новую волну слёз. Помнила. Она помнила каждую деталь, когда они все были счастливы.
— Зачем ты пришла сейчас? — повторила Лия, её голос сорвался. — Я же просила, я просила оставить меня в покое.
Адель наконец повернула голову. В её глазах не было той яростной искры. Только бесконечная, выматывающая усталость человека, который устал бежать от самого себя.
— Потому что я не могу, Лия, — Адель подошла вплотную, и теперь Лия чувствовала знакомый запах её парфюма, смешанный с запахом сигарет и осени. — Я пыталась. Весь этот год в Москве я пыталась жить так, будто тебя не существует. Я ходила по этим улицам, я спала в том доме, но в каждой комнате я видела тебя. Каждая чёртова тень напоминала мне о том, как я тебя оттолкнула.
Адель протянула руку, словно хотела коснуться волос Лии, но в последний момент отдёрнула её, сжав пальцы в кулак.
— Ты сказала у подъезда, что я — твоя травма. Что ты меня стёрла. Но посмотри на себя. Ты здесь. Ты плачешь перед ними и просишь прощения за то, что мы любили друг друга. Разве это похоже на стёрла?
Лия подняла голову, глядя Адель прямо в глаза.
— Это больно, Адель. Это просто невыносимо больно. Я не хочу так жить. Я хочу просыпаться и не думать о том, где ты и с кем ты. Я хочу быть нормальной!
— Мы никогда не будем нормальными, — горько усмехнулась Адель. — Не после того, что случилось. Но мы можем перестать мучить друг друга этой тишиной.
Она сделала ещё полшага, сокращая расстояние до минимума.
— Я не прошу тебя возвращаться в тот дом. Я не прошу тебя бросать твою новую жизнь. Я просто, я просто хочу, чтобы ты знала, я больше не уйду. Даже если ты будешь гнать меня каждый день. Я буду стоять у того бара, я буду ждать тебя у подъезда, пока ты не поймёшь, что я — это не только твоя травма. Я — это всё, что у тебя осталось от них. И от тебя самой.
Лия молчала, чувствуя, как внутри неё борется желание убежать и отчаянная потребность просто прижаться к ней и забыть обо всём на свете.
Дождь усиливался, превращаясь из мелкой мороси в холодные, настойчивые струи. Лия стояла, опустив голову, и смотрела, как капли разбиваются о гранитную плиту, на которой улыбалась её мама. Вся эта броня, все эти границы, вымывались из неё вместе с этим дождём.
Она чувствовала присутствие Адель каждой клеточкой кожи. Это было как электричество перед грозой — невыносимо и притягательно одновременно.
— Я так устала быть сильной, Адель... — сорвался с губ Лии едва слышный шёпот. — Я так чертовски устала притворяться, что мне плевать.
Адель не раздумывала больше ни секунды. Она шагнула вперёд и притянула Лию к себе, обхватывая её руками так крепко, словно боялась, что та сейчас рассыплется в прах. Лия уткнулась лицом в её куртку, вдыхая знакомый запах — табак, холод и тот самый горький парфюм, который она пыталась забыть в Питере.
Лия не просто позволила себя обнять — она вцепилась в Адель в ответ, сминая пальцами ткань её одежды. Её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Это была окончательная капитуляция перед правдой, как бы далеко она ни уезжала, как бы ни меняла квартиры и работу, её сердце всё равно принадлежало этой ломаной, сложной и единственной девушке.
— Тише, я здесь, — Адель зарылась лицом в мокрые волосы Лии, и её голос вибрировал от сдерживаемой нежности. — Я тебя больше не отпущу. Никогда.
Они стояли так посреди кладбища, под прицелом застывших взглядов с фотографий. Ирина и Андрей смотрели на них с памятника — вечно молодые, вечно счастливые. Казалось, в этой тишине мёртвые давали своё молчаливое благословение тем, кто остался в живых, чтобы любить за четверых.
Дождь продолжал нещадно стучать по зонту, который Адель едва удерживала над ними обеими. В этой серой пелене, среди холодного гранита, они казались единственными живыми существами.
Вдруг внизу, у самых ног, послышалось тихое, пронзительное «мяу». Маленькая, промокшая насквозь кошка — совсем еще котенок с взъерошенной серой шерсткой — вынырнула из-за ограды. Она доверчиво потерлась сначала об сапог Лии, оставляя мокрый след на светлой коже, а затем об джинсы Адель. Котенок на мгновение замер, будто греясь о человеческое тепло, а потом, испугавшись резкого раската грома, стрелой метнулся в кусты и исчез.
Этот мимолетный контакт словно привел Лию в чувство. Она отстранилась от Адель, хотя её руки всё еще подрагивали.
— Адель, ты же понимаешь, что как раньше уже не будет? — Лия подняла на неё взгляд, в котором боль смешивалась с пугающей ясностью. — Я больше не та девочка, которая смотрела на тебя снизу вверх. Год тишины, он выжег во мне ту слепую веру. Я не смогу снова подпустить тебя близко и сделать вид, будто ничего не было. Будто я не уезжала, будто ты не бросала меня в самый страшный момент.
Адель стояла неподвижно. Капли дождя стекали по её скулам, и было невозможно понять, где вода, а где слезы. Она смотрела на Лию так, будто видела её впервые — новую, сильную, сломленную, но выстоявшую.
— Понимаю, — тихо, почти шепотом заговорила Адель. Голос её был лишен привычной самоуверенности. — Я совершила ошибку, Лия. Я думала, что рублю по живому, чтобы спасти тебя, а на самом деле просто убивала нас обеих.
Она сделала шаг назад, давая Лие пространство, которого та так отчаянно требовала.
— Я не жду, что ты откроешся мне и всё забудешь, — продолжала Адель, и в её интонациях появилась стальная решимость. — Но я не отступлю. Если мне придется месяцами стоять у твоего бара просто ради одного взгляда — я буду это делать. Я готова добиваться тебя снова. С самого нуля. Столько, сколько потребуется.
Лия обхватила себя плечами, чувствуя, как внутри борется желание сдаться и страх снова оказаться обманутой.
— Добиваться? — горько усмехнулась Лия. — Адель. Меня не купить цветами или красивыми словами.
— Тогда я буду добиваться тебя поступками, — отрезала Адель. — Поехали домой. Я просто отвезу тебя. Ты замерзла.
***
Прошло две недели. За это время Лия научилась жить в странном, подвешенном ритме. Каждое утро начиналось с короткого вибрирующего сигнала телефона — Адель писала неизменное «Доброе утро». Днем приходили вопросы о парах, вечером — аккуратное «Как прошёл день?».
Лия отвечала кратко. Она всё ещё держала дистанцию, прощупывая почву, действительно ли Адель изменилась или это просто очередная тактика? Но настойчивость Адель, лишённая былой агрессии, потихоньку топила лёд.
Лия зашла в свою студию, бросила сумку с тяжёлыми учебниками на пол и упала на диван. Тишина квартиры после гулких коридоров колледжа казалась блаженством. Но стоило ей закрыть глаза, как телефон ожил.
Это была Вика.
— Лия, привет! Как дела? — голос подруги в трубке так и искрился энергией, будто она не провела полдня на лекциях, а только что вернулась из отпуска.
— Привет, Вик. Хорошо всё, только с учёбы пришла, мозги кипят, — Лия улыбнулась, прижимая телефон плечом к уху. — У тебя как?
— Так, слушай! — Вика проигнорировала вопрос, явно торопясь выдать главную новость. — У меня сегодня тоже выходной, редкость космическая. Поэтому предлагаю не киснуть дома, а сгонять на тусу к моей знакомой. Там будет крутой дом, музыка, нормальный народ. Ты как, в деле?
Лия на мгновение задумалась. Раньше она бы сто раз взвесила все «за» и «против», подумала бы о подготовке к семинару. Но за последний год она полюбила этот драйв. Громкая музыка помогала заглушить мысли об Адель, а танцы вытряхивали из головы остатки депрессии. Это стало её личной терапией.
— Я в деле — без раздумий ответила Лия. — Хочу выплеснуть всё это напряжение.
— Отлично — Вика чуть ли не закричала от радости. — Тогда будь готова. Заеду за тобой к девяти вечера. И смотри не проспи, Лия! Надень что-нибудь такое, чтобы все попадали.
Лия отложила телефон. Сейчас ей хотелось принадлежать только себе.
Она включила музыку погромче — что-то ритмичное, перебивающее мысли, — и ушла в ванную. Горячий душ смыл усталость учебного дня, а аромат геля для душа с нотками ванили помог окончательно переключиться на вечерний лад.
Выйдя из ванной, Лия занялась собой с особым усердием. Это был её ритуал.
Она подчеркнула глаза тёмными тенями, сделав взгляд более глубоким и дерзким, и нанесла помаду винного оттенка. В зеркале на неё смотрела не робкая студентка, а уверенная девушка, которая знает, чего хочет.
Лия достала плойку. Прядь за прядью она превращала свои волосы в каскад крупных, упругих локонов. Они мягко рассыпались по плечам, придавая образу лёгкость и шик.
Чёрное облегающее платье село идеально, подчёркивая фигуру. Лия дополнила образ тонкими цепочками и любимыми духами.
Когда она застёгивала ремешок на туфлях, в дверь раздался настойчивый звонок. Лия глянула на часы, ровно девять. Вика, как всегда, была пунктуальна.
Лия распахнула дверь, и Вика, застывшая с поднятой рукой, чтобы постучать снова, присвистнула.
— Мать твою, Лия — Вика оглядела подругу с ног до головы восторженным взглядом. — Я знала, что ты красотка, но сегодня ты просто, ты легальное оружие массового поражения. Твоя Адель бы сознание потеряла, если бы увидела тебя сейчас.
Лия слегка покраснела, поправляя локон.
— Да ладно тебе, Вик. Просто захотелось наконец-то почувствовать себя живой.
— И ты это сделала — Вика схватила её за руку, увлекая к лифту. — Погнали. Машина внизу, музыка заряжена, и нас ждёт лучшая ночь этого месяца.
***
Музыка в доме била по перепонкам, а в воздухе стояла плотная взвесь из дыма и спиртного. Лия, только что вошедшая в этот хаос из свежего ночного воздуха, чувствовала себя странно, с одной стороны — лёгкое волнение от предстоящего веселья, с другой — тяжёлый осадок от недавних событий на кладбище.
Вика уверенно вела её за собой через толпу, прокладывая путь к эпицентру вечеринки. И тут к ним выпорхнула хозяйка вечера.
— Привет, родная! Как давно я тебя не видела — Саша буквально просияла, увидев Вику, и они обменялись дежурными объятиями.
Затем взгляд Саши переместился на Лию. Вика, не теряя момента, потянула подругу вперёд.
— Знакомься, это моя подруга — Лия.
Лия подняла глаза, готовая вежливо улыбнуться незнакомке, но её сердце на секунду пропустило удар. Перед ней стояла Саша. Та самая Саша, которую она видела на прошлых тусовках Адель. Лицо Саши мгновенно озарилось узнаванием.
— Лия. Это же ты. Сестра Адель, точно! — Саша заулыбалась ещё шире, искренне обрадовавшись встрече. — Ой, как я рада тебя видеть. Ты так изменилась, повзрослела!
Лия почувствовала, как по телу прошла лёгкая судорога при упоминании «сестры», но она заставила себя держать лицо. Локоны мягко коснулись плеч, когда она кивнула в ответ.
— Я тоже очень рада, — мягко произнесла Лия, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Саша, не замечая возникшего напряжения, наклонилась чуть ближе, чтобы перекричать басы:
— Тут, кстати, и Адель должна быть. Я её звала, она обещала заскочить.
Лия лишь приподняла уголки губ в вежливой, едва уловимой улыбке. Она не стала ничего объяснять — Она просто кивнула, и они с Викой двинулись дальше, вглубь мерцающего неоном зала.
Внутри Лии всё сжалось. Она пришла сюда, чтобы забыться, а в итоге оказалась в месте, где каждый второй знает их общую историю. Вика, заметив, как изменилось лицо подруги, крепче сжала её локоть.
— Эй, Лий, ты чего? Забей. Саша вечно всех подряд зовёт, не факт, что Адель вообще приедет, — прошептала она на ухо Лие. — Пойдём, нам нужно по коктейлю, чтобы расслабиться.
Они пробрались сквозь толпу к импровизированному бару. Дом был огромным, высокие потолки, кирпичные стены, приглушённый неоновый свет и густой туман от сигарет и кальянов. Лия приняла из рук бармена бокал с чем-то ярко-красным и сделала внушительный глоток. Алкоголь приятно обжёг горло, немного притупляя внезапную тревогу.
— Слушай, Вик, — Лия перекрикивала музыку, — Саша сказала сестра Адель. Она до сих пор думает, что мы… ну, ты понимаешь.
Вика усмехнулась, пританцовывая в такт биту.
— Для всех тусовочных вы — легендарная парочка сестёр с налётом драмы. Никто не знает правды, кроме нас. И пусть так и остаётся.
Лия обвела взглядом зал. Она видела знакомые лица по старым впискам, видела Сашу, которая уже вовсю смеялась в компании каких-то парней. В какой-то момент ей даже показалось, что она видит знакомый силуэт у окна, но это была лишь игра света. Лия сделала второй глоток коктейля, чувствуя, как приятное тепло разливается по венам, вытесняя липкий страх. Слова Саши о том, что Адель будет здесь, больше не пугали её — они раззадоривали.
Она поправила свои идеальные локоны, обернулась к зеркалу за барной стойкой и подмигнула своему отражению. Чёрное платье сидело как вторая кожа, и Лия видела, как провожают её взглядами парни у соседнего столика.
— Вик, пошли в самый центр, — Лия схватила подругу за руку, и в её глазах заплясали опасные искорки. — Я хочу, чтобы меня было видно из любого угла этого зала.
Они ворвались в гущу танцующих. Лия двигалась легко и вызывающе. Она знала, если Адель здесь, она не сможет просто стоять в стороне. Она будет смотреть. Она всегда смотрела.
Лия кожей почувствовала тот самый взгляд. Холодный, тяжёлый, собственнический. Он обжигал спину. Лия не обернулась. Вместо этого она притянула к себе Вику, что-то весело крикнула ей на ухо и начала танцевать ещё более открыто, позволяя какому-то симпатичному парню из толпы подойти чуть ближе, чем позволяли приличия.
Лия видела боковым зрением, как в тени у кирпичной стены зажглась искра зажигалки. Адель стояла там, прислонившись к колонне. Она не танцевала. Она просто наблюдала, и её челюсти были сжаты так сильно, что это было заметно даже издалека.
Когда парень в толпе попытался положить руку Лие на талию, она не оттолкнула его сразу. Она лишь мягко улыбнулась, глядя прямо в ту точку, где стояла Адель.
— Ты это видишь? — прошептала Вика, заметив назревающую бурю. — Лий, она же сейчас здесь всё разнесёт. У неё глаза кровью налились.
— Пусть смотрит, Вик, — Лия дерзко вскинула подбородок. — Она хотела добиваться? Вот пусть и посмотрит, кого именно ей придётся добиваться.
Адель не выдержала. Она отбросила сигарету и медленно, начала пробираться сквозь толпу. Люди инстинктивно расступались перед ней — от неё исходила такая волна ярости и подавленного желания, что воздух вокруг казался наэлектризованным.
Она подошла вплотную, когда парень уже почти притянул Лию к себе. Адель просто перехватила его руку — стальной хваткой, от которой тот поморщился.
— Она занята. Навсегда, — ледяным тоном произнесла Адель, глядя парню прямо в глаза.
Тот, оценив масштаб угрозы и безумный блеск в глазах незнакомки, предпочёл мгновенно исчезнуть в толпе. Адель повернулась к Лие. Между ними было всего несколько сантиметров. Музыка орала, но Лия слышала только тяжёлое дыхание Адель.
— Добиваться, значит? — Лия обвела Адель дерзким взглядом, её губы были в сантиметре от её уха. — Ну так начни прямо сейчас. Пока я не нашла себе компанию поинтереснее.
Адель не стала тратить время на слова. В её глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас полыхал пожар, который Лия сама же и разожгла своим танцем. Терпение, которое Адель так старательно культивировала последние недели, выгорело дотла за одну секунду.
Прежде чем Лия успела что-то возразить или хотя бы дерзко улыбнуться, Адель резко шагнула вперёд. Одной рукой она перехватила Лию под колени, другой — за талию и буквально вырвала её из толпы, подхватив на руки.
— Эй! Адель, ты что творишь?! — выкрикнула Вика, пытаясь пробиться к ним, но Адель даже не обернулась. Она шла сквозь танцующих людей, как ледокол, не замечая толчков и возмущённых вскриков.
Лия от неожиданности вцепилась в плечи Адель. Алкоголь в голове приятно шумел, смешиваясь с адреналином. Она хотела возмутиться, ударить её по плечу, но вместо этого замерла, чувствуя сумасшедший ритм сердца Адель под пальцами.
Адель вынесла её в тёмный, заваленный какими-то ящиками коридор дома, подальше от гремящих басов и любопытных глаз. Она буквально впечатала Лию спиной в холодную кирпичную стену, не давая ей опомниться.
— Играешь? — прорычала Адель, тяжело дыша. Её лицо было в миллиметре от лица Лии. — Решила проверить, сколько я выдержу? Поздравляю, Лия. Я не выдержала.
Лия открыла рот, чтобы выдать очередную колкость про границы, но Адель не дала ей закончить. Она обхватила лицо Лии ладонями — горячими, требовательными — и припала к её губам.
Это был поцелуй-столкновение, поцелуй-признание. В нём было всё, ярость за год разлуки, боль от аварии, отчаяние тех ночей на кладбище и дикое, неконтролируемое желание. Адель целовала её так, словно пыталась выпить всю ту пустоту, что накопилась между ними.
Лия на секунду оцепенела, но тело предало её раньше разума. Она всхлипнула в губы Адель и ответила с той же силой, запуская пальцы в её короткие волосы, притягивая ещё ближе, стирая все те сантиметры, которые они так мучительно выстраивали.
Радуйтесь стекла не будет. наверное, не обещаю.