Неправильные
— Адель не отпустила руку Лии. Напротив, она сделала шаг еще ближе, почти вплотную, так что Лия чувствовала кожей жар, исходящий от её тела. Ухмылка с лица Адель исчезла, сменившись выражением предельной серьезности, от которого по спине пробежали мурашки.
— Вот скажи мне честно, — прошептала Адель, глядя прямо в расширенные зрачки Лии, — почему ты меня тогда не оттолкнула?
Лия почувствовала, как пересохло в горле. Она хотела бы сказать, что растерялась, что была в шоке или что всё это вышло случайно. Но врать Адель, которая сейчас видела её насквозь, было бесполезно.
— Я… я не знаю, — выдохнула Лия, пытаясь отвести взгляд.
— Знаешь, — отрезала Адель, и её голос дрогнул от скрытого напряжения. — Ты могла ударить меня, могла наорать, могла просто уйти. Но ты ответила. Лия? Почему ты сейчас строишь из себя святую, если ночью ты чувствовала то же самое?
Лия молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. Она понимала, что Адель права. Тот момент не был случайностью — это был взрыв всего, что они копили внутри месяцами.
— Потому что мне страшно, Адель! — вдруг выкрикнула Лия, и голос её сорвался. — Мне страшно, что это всё — огромная ошибка. Что мы сломаем то немногое, что у нас есть. Это и правильно, и неправильно одновременно, я запуталась!
Адель медленно ослабила хватку на запястье, но не отошла. Её взгляд смягчился.
— Значит, всё-таки не просто так, — тихо констатировала она. — Значит, я не одна схожу с ума.
Она на мгновение прикрыла глаза, прислонившись лбом к плечу Лии, словно у неё внезапно кончились силы воевать.
— Ладно, — глухо произнесла Адель. — Хочешь время — бери. Но не думай, что за это время я передумаю. Или что ты сможешь убедить себя, что ничего не чувствуешь.
***
Неделя превратилась в сплошное испытание тишиной. После того момента на кухне Адель словно испарилась, хотя формально продолжала жить в доме. Она выбрала самую жесткую тактику — полное отсутствие.
Лия просыпалась — Адель уже не было. Лия ложилась спать — Адель еще не возвращалась. О её присутствии напоминали только брошенная на диване куртка, пустая банка энергетика в мусорке или едва уловимый запах её духов в коридоре. Адель мастерски избегала любого пересечения взглядов, любого случайного касания в узком коридоре. Она буквально стала призраком в собственном доме.
Для Лии это время стало пыткой. Она получила то самое время, о котором просила, но оно работало против неё. Одиночество в пустом доме только сильнее раздувало искру тех чувств, которые она пыталась подавить. Каждый раз, когда хлопала входная дверь, у Лии замирало сердце, но Адель либо сразу проскальзывала в свою комнату и запиралась, либо уходила к друзьям, игнорируя любые сообщения.
На шестой день Лия не выдержала. Она сидела в гостиной, глядя на часы — половина первого ночи. Снова. Она понимала, что Адель просто бежит. Бежит от того разговора, от того признания и от самой Лии, потому что так проще, чем ждать вердикта.
Когда замок наконец щелкнул, Лия не пошла к себе, как делала все эти дни. Она осталась сидеть на диване, в полумраке, освещаемая только тусклым светом из прихожей.
Адель вошла, устало сбросив кроссовки. Она выглядела измотанной, темные круги под глазами стали еще заметнее, а её обычный дерзкий вид сменился какой-то тупой покорностью судьбе. Она замерла, заметив Лию.
— Ты чего не спишь? — хрипло спросила Адель, не делая ни шагу навстречу. — Завтра предки возвращаются. Тебе надо быть бодрой, чтобы изображать нашу идеальную семью.
В её голосе не было злости, только бесконечная усталость от этой игры в прятки.
— Я больше не могу так, Адель, — тихо ответила Лия, поднимаясь с дивана. — Ты целую неделю бегаешь от меня. Ты думаешь, это то, чего я хотела, когда просила время?
Адель горько усмехнулась, прислонившись спиной к входной двери.
— А чего ты хотела? Чтобы я сидела напротив и смотрела, как ты мучаешься, выбирая между правильно и мной? Извини, я не мазохистка. Я дала тебе пространство. Разве не этого ты хотела?
Она посмотрела на Лию, и в этом взгляде было столько подавленной боли, что Лии стало физически трудно дышать.
Лия почувствовала, как внутри всё вскипает — не от злости на Адель, а от этой невыносимой дистанции, которую они обе сами же и выстроили.
— Боже, да иди ты к черту! — взорвалась Лия.
Адель замерла, ошарашенная. Она никогда не слышала, чтобы Лия так повышала голос.
— Иди к черту со своим благородством и своими побегами! — Лия сделала шаг вперед, наступая на Адель, пока та не уперлась спиной в стену коридора. — Ты решила за нас двоих, что мне просто, а что сложно? Ты решила, что мне будет лучше без тебя? Ты целую неделю доводила меня этой тишиной, а теперь просто хочешь разойтись по комнатам и завтра встретить родителей с улыбочкой?
Глаза Лии лихорадочно блестели. Вся та правильность, которую она взращивала годами, сейчас казалась ей тесной клеткой.
— Ты спросила, значил ли для меня что-то тот поцелуй, — Лия перешла на прерывистый шепот, почти касаясь лица Адель своим. — Так вот, он значил столько, что я эту неделю дышать нормально не могла. Я ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать, и еще больше ненавижу за то, что ты сейчас пытаешься оттолкнуть меня, когда я наконец здесь, перед тобой!
Адель стояла неподвижно, её дыхание сбилось. Вся её напускная грубость и усталость испарились, сменившись чистым шоком. Она смотрела на раскрасневшуюся, злую и такую настоящую Лию, и в её взгляде медленно разгоралось ответное пламя.
— Лия... — только и смогла выдохнуть Адель.
— Что Лия? — Лия рвано выдохнула, её взгляд заметался по лицу Адель. — Я не хочу никакого времени. И я не хочу, чтобы завтра всё стало как раньше.
Слова Лии повисли в воздухе, тяжелые и обжигающие. Она выплеснула всё, что копилось в ней эту бесконечную неделю, и теперь чувствовала себя совершенно опустошенной. Вся её смелость, весь этот внезапный огонь выгорели дотла за одно мгновение, оставив после себя только дрожь в пальцах и липкий страх.
Адель стояла, прижатая к стене, не в силах даже пошевелиться. Её глаза были расширены, а губы приоткрыты в немом вопросе. Она только-только начала осознавать, что Лия сейчас призналась в том же самом безумии, которое мучило её саму, но Лия не дала ей шанса ответить.
— К черту всё, — почти неслышно повторила Лия, но уже без ярости, а с какой-то глухой обреченностью.
Она резко развернулась, едва не задев Адель плечом, и быстрым, рваным шагом направилась к лестнице.
— Лия, стой! — опомнившись, крикнула ей вслед Адель. — Подожди, ты не можешь просто вывалить это на меня и уйти!
Но Лия не слушала. Каждая ступенька отдавалась гулом в голове. Она влетела в свою комнату и с сухим, окончательным щелчком провернула ключ в замке. В ту же секунду она прижалась спиной к двери, зажимая рот ладонью, чтобы не разрыдаться от переполнявших её эмоций.
Снаружи, в коридоре, послышались быстрые шаги. Адель подошла к двери и несколько раз сильно ударила по ней кулаком.
— Открой! Лия, открой эту чертову дверь! Нам нужно договорить! — голос Адель сорвался, в нём слышалось и отчаяние, и злость, и что-то, подозрительно похожее на мольбу. — Ты не можешь так просто спрятаться, не сейчас!
Лия сползла вниз по двери, обхватив колени руками. Она слышала, как Адель еще какое-то время стояла там, тяжело дыша, как она тихо выругалась и в конце концов ударила по косяку в последний раз, прежде чем уйти в свою комнату.
В доме снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Завтра утром приедут родители. Завтра им снова придется надеть маски сводных сестер, сесть за один стол и обсуждать, как прошла их неделя.
Но обе они знали, эта тишина — лишь затишье перед бурей, потому что слова были сказаны, и вернуть их назад уже невозможно.
***
Утро наступило слишком быстро. Звук гравия под колесами родительского автомобиля прозвучал как смертный приговор. Лия подскочила с кровати, судорожно поправляя одежду и пытаясь смыть ледяной водой следы бессонной ночи.
Когда дверь распахнулась, дом наполнился шумными голосами, запахом дороги и суетой. Родители заносили чемоданы, смеялись, обнимали их по очереди, не замечая, что воздух в гостиной буквально наэлектризован.
— Ну, как вы тут? Не поубивали друг друга? — весело спросил Андрей, похлопывая Лию по плечу.
Лия выдавила из себя подобие улыбки, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел.
— Нет. Всё было спокойно.
В этот момент в прихожую вошла Адель. Она надела свои самые темные очки, якобы из-за солнечного света, хотя все понимали, что она прячет глаза. Она даже не посмотрела в сторону Лии — ни разу. Её взгляд был направлен куда угодно, на чемоданы, на маму, на дверной косяк, только не на Лию.
— Адель, а что у тебя с бровью? — мама всплеснула руками, подходя ближе.
— Зацепилась за шкаф, когда прибиралась, — сухо отрезала Адель, и в её голосе промелькнул тот самый холод, которым она защищалась всю неделю.
Весь завтрак Лия и Адель провели как в замедленной съемке. Каждое движение было выверено, не поднять глаз выше края чашки, не задеть случайно ногой под столом, не выдать себя ни единым вздохом. Лия чувствовала, как её буквально подташнивает от этой игры в приличных сестер, а Адель сидела неестественно прямо, уткнувшись в телефон, словно там решалась судьба мира.
Мама с Андреем, светясь от счастья, переглядывались между собой. Они явно были на каком-то своем, особом подъеме, который Лия поначалу списала на удачный отдых.
— Девочки, у нас есть для вас новость, — вдруг произнес Андрей, откладывая приборы в сторону. Его голос звучал торжественно и немного взволнованно.
Лия замерла. Адель наконец отложила телефон и подняла взгляд, но смотрела она только на отца, упорно игнорируя присутствие Лии рядом.
— Эта неделя дала нам понять, как сильно мы дорожим друг другом и нашей семьей, — продолжила мама, накрывая ладонь Андрея своей. На её безымянном пальце блеснуло кольцо, которое Лия в утренней суете не заметила. — В общем мы решили пожениться. Официально. В следующем месяце.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в гостиной. Для Лии этот звук стал похож на удары молота.
Поженятся. Это слово окончательно зацементировало их статус. Теперь они не просто две девушки, живущие под одной крышей — они становятся полноценной семьей по закону. Всё то, что произошло на этой неделе — всё это теперь выглядело не просто неправильным, а катастрофическим.
Лия почувствовала, как краска отливает от её лица. Она рискнула и бросила короткий, быстрый взгляд на Адель. Та сидела бледная, как полотно. Её пальцы так сильно сжали край стола, что костяшки побелели. В её глазах, которые она на мгновение вскинула на Лию, читался настоящий ужас, смешанный с горькой иронией.
— Это здорово, — выдавила Лия, понимая, что голос звучит абсолютно безжизненно. — Поздравляю.
— Да, круто, — так же сухо отозвалась Адель. Она резко встала, так что стул скрипнул по полу. — Рада за вас. Мне надо выйти. Свежим воздухом подышать.
Она почти выбежала из кухни, даже не дождавшись реакции родителей. Лия осталась сидеть, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд матери.
— Лия, дорогая, ты не рада? — мягко спросила она.
— Рада, мам. Просто голова разболелась, — соврала Лия, вставая вслед за Адель. — Пойду прилягу.
Она вышла на террасу, зная, что Адель там. Адель стояла у перил, судорожно пытаясь зажечь сигарету, и её руки заметно дрожали.
Солнце заливало двор, но для них обеих этот день стал началом конца.
— Ну что, сестренка, — бросила Адель, не оборачиваясь. Её голос был пропитан ядом, но за этой горечью Лия отчетливо слышала надрыв. — Дождались? Теперь мы официально станем одной счастливой ячейкой общества. С общим бюджетом, общими праздниками и общим запретом на всё, что было на этой неделе.
Лия подошла и встала рядом, глядя на свои руки. На безымянном пальце мамы это кольцо сияло как маяк, предупреждающий о крушении.
— Это всё меняет, — тихо произнесла Лия.
— Ни черта это не меняет! — Адель резко развернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый безумный огонь, который Лия видела в ночь их поцелуя. — Бумажка в загсе не сотрет то, что ты чувствовала, когда я тебя целовала. И она не сотрет то, как ты орала на меня вчера в коридоре! Или ты сейчас скажешь, что штамп в паспорте отца внезапно вылечил тебя от нас?
— Адель, тише, они услышат — Лия испуганно оглянулась на стеклянную дверь.
— Пусть слышат! — Адель сделала шаг к ней, сокращая расстояние до опасного предела. Она пахла табаком и тем самым отчаянием, которое Лия пыталась заглушить в себе всю неделю. — Ты ведь этого хотела, да? Времени? Ну вот, судьба дала тебе ответ. Теперь мы — семья. Тебе так проще? Теперь ты можешь с чистой совестью засунуть свои чувства поглубже и приходить ко мне на завтрак, обсуждая цвет салфеток на их свадьбе?
Лия смотрела на неё, и внутри у неё что-то окончательно надломилось. Весь этот страх перед неправильностью вдруг показался ничтожным по сравнению с мыслью, что она может навсегда потерять эту колючую, сломленную, но такую необходимую ей девушку.
— Мне не проще, — прошептала Лия, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Мне больно, Адель. Так больно, что я не знаю, как дышать рядом с ними. Но я не знаю, что нам делать.
Адель долго смотрела на неё, её лицо смягчилось, а гнев сменился какой-то мрачной решимостью. Она протянула руку и грубовато, но по-своему нежно вытерла слезу с щеки Лии.
— У нас есть месяц до их свадьбы, — почти неслышно проговорила Адель, и её пальцы задержались на лице Лии. — Один месяц, пока мы еще просто живущие вместе. И если ты сейчас не уйдешь в дом, если не оттолкнешь меня прямо здесь, под их окнами значит, мы пойдем до конца. Плевать на последствия.
Я сама вахуе)