Глава 26
Утро
Я выскользнула из комнаты, стараясь двигаться как можно тише. Сердце гулко стучало в груди — не от волнения перед гонкой, а потому что я знала: если Зейн меня заметит, скандала не избежать. Но мне нужно было быть там. Это был мой последний заезд. Я сделала глубокий вдох и протянула руку к дверной ручке, когда за спиной раздался голос.
— И куда ты собралась?
Я вздрогнула. Чёрт! Медленно обернулась и встретилась с недовольным взглядом брата. Зейн стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и буравил меня тяжёлым, почти прожигающим взглядом. Я прокашлялась, пытаясь выглядеть уверенно.
— Эм... В магазин? — неуверенно выдала я, стараясь выглядеть невинной.
— В магазин, значит? В гоночном комбинезоне? — его голос был наполнен подозрением.
— Это новый стиль, ты что, не в тренде? — попыталась отшутиться я, но брат не оценил. Он шагнул ко мне ближе, явно собираясь загородить мне выход.
— Изабелла, — его голос звучал как предупреждение.
Я закатила глаза. — Ладно! Я еду на трассу.
— Даже не думай, — нахмурился он, делая шаг вперёд. — Ты и так уже слишком много раз...
— Зейн, — быстро перебила я, обходя его. — Я опаздываю, обсудим это потом!
— Изабелла! Вернись сюда! — его голос эхом прокатился по коридору, но я уже рванула к машине. Двигатель взревел, я нажала на газ и вылетела со двора, оставляя за собой сердитого брата.
Гарри уже ждал меня на трассе. Когда я припарковалась, он тут же оказался рядом.
— Я думал, ты передумаешь, — тихо сказал он, его карие глаза вглядывались в меня с каким-то странным выражением. — Ты уверена?
— Абсолютно, — улыбнулась я, чувствуя, как волнение.
— Зейн, наверное, в бешенстве? — он ухмыльнулся.
— Определённо, — я усмехнулась, но тут же почувствовала, как Гарри взял меня за руку и притянул к себе. Его тепло тут же окутало меня, а сердце замерло на мгновение, когда он медленно наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.
— Тогда удачи, чемпион, — прошептал он, его губы задержались чуть дольше, чем ожидалось. Я кивнула, отстраняясь, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции. — Просто будь осторожна, ладно? — сказал Гарри сдержанно, но в его глазах читалось беспокойство.
— Обещаю.
Голос диктора прорезал шум толпы:
— Дамы и господа, встречайте — Изабелла Малик! Сегодня она участвует в гонке в последний раз!
Толпа взревела. По спине пробежал холодок. Мои пальцы сжались вокруг шлема, я глубоко вдохнула. Это действительно последняя гонка. Последний заезд. Я заняла своё место в машине, сердце колотилось в груди, адреналин кипел в крови.
Двигатель зарычал, передо мной открывалась трасса. Руки уверенно легли на руль. Это был мой момент.
Сигнал. Старт. Я сорвалась с места, чувствуя, как мир сливается в одну размытую линию. Скорость, рёв моторов, гул в ушах — всё остальное исчезло. Я шла бок о бок с соперниками, сосредоточенная и уверенная.
Я чувствовала, как ветер с силой бьёт по лобовому стеклу. Дорога мелькала перед глазами, повороты сливались в одно движение.
Всё шло по плану. Пока не произошло это.
Впереди внезапно раздался скрежет. Машина, идущая передо мной, потеряла контроль. Я увидела, как колесо оторвалось и полетело прямо в мою сторону. Время словно замедлилось. Я знала, что у меня есть доли секунды.
Я резко дёрнула руль, пытаясь уйти от столкновения. Мир закружился в бешеном вихре.
Моя машина подлетела в воздух. Один переворот. Второй. Третий. Меня бросало из стороны в сторону.
Я слышала крики, вопли зрителей, громкий рёв моторов и чей-то отчаянный голос, зовущий моё имя.
Гарри.
Машина ударилась о землю, перевернувшись ещё раз, после чего боль пронзила всё тело.
В ушах звенело, а затем...
Тьма.
Тишина.
Холод.
И ничего больше ничего.
Автор
Больница утопала в тревожной тишине, нарушаемой лишь приглушёнными голосами врачей и писком медицинского оборудования. В коридоре, под стерильным светом ламп, царило напряжение.
Гарри сидел напротив операционной, его взгляд был прикован к закрытым дверям. Он не двигался, не говорил. Вокруг него суетились люди, но он будто не замечал их. Единственное, что существовало для него сейчас, — это Изабелла за этими дверями.
Зейн ходил из угла в угол, его руки сжимались в кулаки. Он не мог просто сидеть и ждать. Сердце колотилось от ярости и страха. Каждый раз, как он смотрел на Гарри, его злость только росла.
— Когда они, наконец, впустят меня?! — резко подал голос Стайлс, с яростью ударив в стену. — Я не могу так больше ждать!
Зейн бешеными глазами посмотрел на него, раздражаясь от его поведения.
— Мне тоже больно, она моя сестра! — рявкнул он, наконец, срываясь. — Но я не веду себя как конченный ублюдок, так что закрой свой поганый рот и сиди на месте! Во всём ты виноват! Ты знал, что она едет на гонки, и вместо того, чтобы остановить её или хотя бы сообщить мне, ты просто поехал туда с ней!
— Зейн, довольно, — резко вмешался Лиам, метнув в него жёсткий взгляд. — Мы все волнуемся за Бэл, сейчас не время разбрасываться обвинениями.
Зейн сжал челюсти, ударил кулаком по стене и отошёл к окну, пытаясь совладать с собой. Он не мог дышать. Ему казалось, что стены давят на него, лишая кислорода.
— Пропустите меня, я её сестра! — раздался пронзительный голос.
Мэл отчаянно била в дверь операционной, её крики срывались в плач. Она царапала ногтями холодную поверхность, пока силы окончательно не покинули её. Сжавшись в комок, она осела на пол, закрыв лицо дрожащими руками.
Тейлор тут же присел рядом, обнял её, прижимая к себе.
— Мелисса, с ней всё будет хорошо, — его голос был хриплым от напряжения, но он продолжал гладить её по спине, словно пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла.
Найл сидел на краю кресла, его ноги подрагивали от нервов. Он уставился в пол, сжав руки в замок, и тихо качался взад-вперёд, как будто пытаясь успокоить себя. Луи вышел в коридор, чтобы отдышаться, но каждый раз возвращался, боясь пропустить хоть одно известие о Бэл.
Время тянулось мучительно долго. Казалось, прошла вечность, но на самом деле это были всего четыре часа. Когда медсестра протянула Найлу поднос с едой, он лишь прошептал:
— Я не голоден.
И снова тишина. Напряжение только росло, пока, наконец, дверь операционной не распахнулась. Все вскочили с мест.
Доктор вышел, стянул маску с лица и глубоко вдохнул.
— Мы сделали всё, что смогли. Мисс Малик вышла из комы, но её состояние всё ещё критическое.
В воздухе повисло напряжённое молчание.
— А как ребёнок? — раздался голос Тейлора.
Гарри резко повернулся к нему. В его глазах читался вопрос. Какой ещё ребёнок?
Доктор задержался на секунду, потом кивнул.
— Мы спасли ребёнка. Ему больше ничего не угрожает.
Мэл прикрыла рот руками, слёзы хлынули по её щекам. Радость, страх, облегчение — всё смешалось в ней, вихрем накрыв с головой.
Но Гарри... он застыл, не мог пошевелиться, не мог дышать. Все звуки вокруг стали приглушёнными. Он чувствовал, как сердце гулко ударило о рёбра, а затем забилось с неистовой силой. Кровь прилила к ушам, заглушая все звуки вокруг. Он смотрел на врача, но слова доктора казались далеким эхом.
Ребёнок.
Изабелла была беременна. Его ребёнком. И он был последним, кто об этом узнал.
— Что... — его голос был едва слышен, будто застрял в горле. — Какой ребёнок?..
Его дыхание сбилось, грудь сжало так, что стало больно. Он перевёл взгляд на остальных. Никто не смотрел на него. Они знали. ВСЕ знали. И никто ему не сказал.
В груди всё перевернулось, вспыхнула буря эмоций. Гнев. Страх. Ошеломление. Радость. Он не мог понять, что чувствовать в первую очередь. Он медленно опустился на стул, закрыв лицо руками.
— Я... — но слов не было.
Все молчали. Атмосфера была накалена до предела.
Зейн вздохнул и положил руку на его плечо.
— Мы хотели, чтобы она сказала тебе сама, — тихо произнёс он.
Гарри ничего не ответил. Он просто сидел там, ошеломлённый и потерянный, впервые в жизни не зная, что делать.
Доктор кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Мы переведём мисс Малик в палату. Вы сможете её увидеть.
Гарри вошёл в палату первым. Тишина разрывала его изнутри. Только звук медицинских приборов и слабое, почти невидимое дыхание Изабеллы. Он опустился на стул рядом с кроватью, его пальцы дрожали, когда он осторожно взял её за руку. Её кожа была прохладной, слишком бледной.
— Изабелла... — прошептал он, его голос дрогнул. Он провёл пальцами по её ладони, нежно сжимая её. — Пожалуйста... вернись ко мне. Я здесь. Я никуда не уйду.
Её лицо было изранено, губы потрескались, на щеках и лбу темнели порезы. Он не мог видеть её такой. Не мог принять, что его сильная, упрямая, непоколебимая Изабелла сейчас лежит перед ним беспомощной. Это убивало его.
Он не знал, сколько прошло времени. Часы? Минуты? Дни? Время потеряло значение.
А потом это случилось. Лёгкое, едва ощутимое движение её пальцев. Его сердце бешено застучало. Он сжал её руку крепче.
— Изи? — он чуть подался вперёд, его глаза метались по её лицу в поисках хоть какого-то признака, что она его слышит.
Её веки дрогнули. Медленно, словно через силу, она приоткрыла глаза. Поначалу взгляд её был пустым, рассеянным. А потом... она увидела его.
— О, Боже... — выдохнул он, не в силах сдержать слёзы. Он осыпал её лицо поцелуями, не заботясь о её ссадинах, не заботясь ни о чём. — Ты здесь...
Изабелла моргнула, её губы едва заметно дрогнули.
— Гарри... — её голос был слабым, но он услышал её. И этого было достаточно.
Он зажмурился, сдерживая рвущийся наружу всхлип.
— Всё хорошо, детка. Ты в безопасности. Я здесь.
И тут он вспомнил.
Он наклонился ближе, мягко погладив её пальцы.
— Изи... — он выдохнул, его голос был пропитан тревогой, любовью, страхом. — Ребёнок...
Она замерла. Её губы разомкнулись, дыхание сбилось. Она посмотрела на него, и он увидел, как в её глазах вспыхнуло осознание. Её тело сотряслось от рваного вдоха.
— Ты... — её глаза наполнились слезами. — Ты знаешь?
Гарри молча кивнул. Он переплёл их пальцы, прижимая её руку к своей груди.
— Почему ты мне не сказала? — его голос был полон боли. — Почему ты несла это одна?
Она всхлипнула, слёзы скатились по её щекам.
— Я... я боялась, — прошептала она. — Мне нужно было... привыкнуть. Я не знала, как...
Гарри закрыл глаза, его губы дрожали. Он провёл рукой по её волосам, опускаясь к её лбу и нежно целуя его.
— Всё хорошо, — прошептал он. — Всё хорошо, любимая. Я здесь. Я с тобой. Мы справимся.
Изабелла зажмурилась, слёзы текли бесконечной рекой. Но её губы дрогнули в слабой, измученной улыбке. Она была не одна. Он был с ней.
И в этот момент, несмотря на всё, она знала: они справятся. Вместе.