Динка часть 1

ТЁТКА И ПЛЕМЯННИЦА

Марина уезжает рано. Катя, раздраженная ночным происшествием, нервничает. Сдвинув у переносья темные брови, она мрачно смотрит на мир своими изумрудно-зелеными русалочьими глазами и мысленно клянет того «неизвестного человека», который спрашивал у хозяина их адрес, ругает себя и сестру за ночную панику, сердится на Марину за то, что она не спала и теперь, наверное, еле-еле сидит на службе, сердится на Мышку за то, что она плохо ест, а больше всего на Динку, которая, как нарочно, с самого утра шумно носится по саду и устраивает всякие шалости. А сейчас она уже вертится около стола, чтобы схватить горбушку хлеба и поскорей исчезнуть из дома...

Обычно Катя бывает рада, когда Динка убегает гулять, но сегодня она хочет наказать ее за утренние проделки.

- Не тронь хлеб. Скоро будет завтрак, - сурово говорит она и прячет тарелку с хлебом в буфет.

Динка убегает в комнату и, присаживаясь на пол, сбрасывает с ног сандалии: она всегда ходит босиком, считая, что всякая обувь тянет ее книзу.

- Ты никуда не пойдешь, - строго говорит Катя, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

Динка вскидывает на нее удивленные глаза:

- Почему не пойду?

- Потому что ты слишком много безобразничала сегодня! И вообще, что это за беготня такая? Не успели мы приехать, как ты обегала всю Барбашину Поляну! Тебя видели на Учительских дачах, везде! - с возмущением заканчивает тетка.

Кате двадцать два года. Она вместе со старшей сестрой воспитывает ее девочек. Она очень редко делает замечания Мышке, потому что Мышка уступчивая и послушная девочка; Катя почти никогда не вступает в спор с Алиной, потому что Алина очень обижается; зато с младшей, упрямой и своевольной Динкой, ей приходится постоянно пререкаться из-за всякого пустяка. Из-за Динки у Кати часто возникают споры с сестрой.

«Боюсь, Катя, что ты придираешься к ней по мелочам», - недовольно замечает Марина.

«Ну конечно! - сердится Катя. - Ты уезжаешь на службу и не видишь, что вытворяет эта девчонка! Тебе все кажется мелочью, а попробуй-ка посиди тут целый день со всеми тремя - тогда узнаешь!»

«Да я и так все знаю, но по тому, что ты мне рассказываешь, я часто вижу, что, наряду с каким-нибудь серьезным проступком, ты придираешься к мелочам... Ну зачем это, Катя? Не дергай ее по пустякам, лучше строго спрашивай за какой-нибудь серьезный проступок».

«Ах, оставь, пожалуйста! Это очень легко говорить. Как это - строго спрашивать? Что я могу с ней сделать? Ведь она даже не выслушивает до конца, когда я говорю с ней. Нет уж, спрашивай сама! Мне надоели эти вечные пререкания! Хорошо еще, что она целый день бегает где-то...»

«Где же она бегает?»

«По каким-нибудь дачам, по просекам... Почем я знаю, где она бегает! Не могу же я бросить все и бежать за ней! Ты просто бог знает чего требуешь от меня, Марина!»

Марина с тревогой смотрит на сестру, брови ее хмуро сдвигаются, у губ появляется глубокая морщинка.

«Конечно, я понимаю, что тебе легче, когда она уходит из дома. Но мало ли, что может случиться? Ведь были же случаи, когда она приходила с разбитым носом...» - глубоко вздыхая, говорит она.

«Подумаешь - с разбитым носом! Как будто она не может и дома разбить свой нос!»

«Конечно, может... Она сказала тогда, что зацепилась за пенек и упала... - задумчиво говорит мать. - А может, она и подралась с кем-нибудь?»

«Не беспокойся, пожалуйста! Она себя в обиду не даст, это не Мышка. И правды от нее не узнаешь, потому что она врет на каждом шагу. Тебе скажет одно, мне - другое, а Лине - третье».

«Но что же вынуждает ее врать?»

«Ах, скажите пожалуйста, «вынуждает»! Ты просто всеми силами стараешься ее выгородить. А кто ее вынуждает сочинять целые истории, выдавая их за правду?»

«Ну, это не вранье, а фантазия... Дети часто любят что-нибудь сочинять...»

Катя безнадежно машет рукой. Она всегда торопится закончить спор, когда видит, что щеки сестры начинают розоветь от волнения. «К чему еще заводить эти споры? - думает с досадой Катя. - Надо самой найти хоть какое-нибудь наказание для девчонки!»

Сегодня она решила оставить Динку без прогулки и, глядя в упрямые глаза племянницы, решительно повторила:

- Ты никуда не пойдешь, потому что не умеешь себя вести! И гулять, как приличные дети, ты тоже не умеешь! Тебя видели на берегу, на пристани, на пятой просеке...

Динка молчит, но щеки ее краснеют и глаза делаются злыми.

- Везде, везде тебя видели! - с негодованием восклицает тетка.

- А почему меня нельзя видеть? - сердито спрашивает Динка.

- Не притворяйся, пожалуйста! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Одним словом, я запрещаю тебе выходить за калитку, поняла?

Катя берет с полки книгу и уходит на террасу. Спор окончен. Динка остается одна. Теперь уже некому кричать, доказывать, не на кого смотреть исподлобья колючими злыми глазами. И уйти тоже нельзя.

Если она уйдет, Катя скажет маме, что Динка надерзила ей, не послушалась и ушла. И еще всякие сегодняшние провинности расскажет Катя, а мама приедет усталая, она не успеет даже снять свою шляпку, как на нее обрушится целая куча неприятностей. Если же послушаться и никуда не уйти, то Катя хоть и расскажет про нее маме, но тогда только про утренние проделки, и вообще она будет говорить совсем другим голосом.

Динка стоит посреди комнаты и не знает, на что решиться.

Мышка осторожно просовывает в дверь свою голову. Прямые белые волосы ее рассыпаются по плечам, серые глазки смотрят озабоченно. У Мышки нежный, тоненький голосок и подвижный носик, которым она очень хорошо чует всякие неприятности. Она входит бочком и старается не скрипеть дверью, потому что Катя запретила ей утешать сестренку.

«Пусть посидит одна и подумает о себе, - сказала Катя и, жалея Мышку, добавила: - Не беспокойся, она не плачет, а злится!»

Но Мышка все-таки пошла. Когда сестренка злится, она делается такая красная, всех отталкивает, всех ненавидит, а сама такая несчастная...

- Динка... - шепотом окликает Мышка. - Пойдем играть?

- Не хочу! - топает ногой Динка. - Я хочу гулять!

- Мы пойдем и гулять. И купаться пойдем с Катей, только после завтрака. А сейчас мы можем поиграть во что-нибудь, или я расскажу тебе сказку про принцессу Лабам, - заглядывая сестренке в глаза, предлагает Мышка.

- Не нужна мне никакая Лабам!.. Я все равно уйду! Пусть жалуется! Пусти меня!

Динка отталкивает сестру и бежит на террасу. Там, умерив шаг, она проходит мимо Кати, спускается по ступенькам в сад, идет по усыпанной песком дорожке и останавливается у калитки. Решимость снова покидает ее. Катя молчит, она больше не скажет ей ни слова, она оставит всякие объяснения до мамы...

Динка вспоминает мамино лицо, грустные вопросительные глаза... Когда мама волнуется, у нее всегда начинает биться на виске синяя жилка.

«Нет, не пойду. Буду весь день стоять тут», - решает Динка и, прижавшись лбом к зеленым дощечкам, смотрит на дорогу.

На дороге лежит мягкая теплая пыль, так приятно шлепать по ней босыми ногами. Еще приятно бегать по густой и низкой траве, она стелется по земле, как пушистое одеяло, а на просеках стоят черные пни; там плохо бегать, но зато можно увидеть зеленых ящериц. Они такие хорошенькие и быстрые. Только их нельзя ловить - они очень пугаются и бросают свои хвостики. Это, наверное, очень больно и неудобно: кто привык жить с хвостом, тому тяжело его бросать... И куда они убегают без хвостов? Может быть, к Волге? В воде лучше всего заживают всякие царапины. Окунешься в воду - и все пройдет!

Динка тоскливо смотрит на кусты, на деревья, на убегающую вбок тропинку... Солнце поднялось уже высоко. Хорошо сейчас на Волге! Спустишься с обрыва на берег - там песок и камни. Когда солнце сильно печет, камни делаются такие горячие, что по ним можно только прыгать с одного на другой - и скорей к воде. А черные ужи ничего не боятся, они просто валяются на горячем песке, им хочется хорошенько согреться на солнышке. И купаться они любят... Только очень медленно везутся по песку. Динка часто помогает им добраться до воды. Тяжелющие они, неудобные какие-то... Но зато добрые, совсем не кусаются.

«Уйти бы», - думает Динка, но не уходит. С террасы слышится голос Кати:

- Дина, иди завтракать!

На столе звенят чашки, тарелки. Но Динка не смотрит туда и не отвечает. Ей ничего не надо, ей только бы уйти...

На террасе слышен негромкий разговор. Завтрак кончается. Солнце начинает припекать сильнее, а Динка все стоит, не желая возвращаться и не решаясь уйти.

Она стоит так долго, что всем в доме делается не по себе.

В летней кухне возится Лина. Она шлепает на доску тесто и, налегая на него сильными руками, взглядывает в окно.

«Стоит... битый час стоит», - сокрушенно вздыхая, думает она.

Круглое лицо ее с ямочками на щеках омрачается. Ночной приезд дворника, о котором она боязливо думает все утро, вылетает из ее головы. Сочувствие к Динке все сильней охватывает жалостливое сердце Лины.

«Ножки-то небось подгибаются... И головочку солнышко печет, - расстроенно думает она, все чаще взглядывая в окно. - Катя не мать, у ней душа не болит».

Но Лина не хочет поддаваться жалости. Хотя она и вынянчила Динку на своих руках, а тоже понимает, что девчонка растет сорвиголова.

«Утресь Алиночке досадила и с теткой горланила. Да еще у Мышки все сливки вылакала. Беда с ей! - Вспоминая о сливках, Лина не может удержаться от улыбки, и симпатии ее снова перекидываются на сторону Динки. - Тоже ведь дите... Сливочек-то хочется попробовать... Много она понимает, кто больной, кто здоровый...»

Лина в сердцах налегает на тесто. Мучная пыль оседает на ее пушистых бровях, сердце окончательно растравляется жалостью. И, взглянув еще раз в окно, она бежит отыскивать Катю. Катя сидит на ступеньке террасы с двумя старшими племянницами и громко, как-то чересчур громко и весело, читает им «Приключения Тома Сойера». Но девочки слушают невнимательно - их беспокоит младшая сестра.

- Катя, можно я позову Динку? - прерывая чтение, спрашивает Мышка.

- Не надо. Постоит, постоит и придет сама. - Катя хочет выдержать характер.

- Но Динка не придет сама, - огорченно вздыхает Мышка.

- Конечно, сама она не придет, - подтверждает и Алина. - Пусть Мышка позовет ее, Катя!

- Я пойду, Катя, ладно? - вскакивает Мышка.

- Ну хорошо. Пойди и скажи этой противной девчонке, что я читаю вам «Тома Сойера». Пусть идет слушать, - смягчается Катя.

Мышка бежит к калитке и, замедлив шаги, тихонько приближается к сестре:

- Диночка! Пойдем домой! Катя будет читать нам «Тома Сойера».

- Пусть она подавится своим «Томом Сойером»! - грубо отвечает Динка.

Мышка растерянно отступает, моргает короткими ресницами.

- Ой... Как тебе не стыдно так говорить! Если Катя подавится «Томом Сойером»...

- Уйди! - сердито прерывает ее Динка и снова утыкается лицом в калитку. - Не хочу я ни с кем говорить! Я скоро умру...

- Как?.. Почему ты умрешь? - заикаясь от волнения, спрашивает Мышка.

- Потому что у меня сердце лопнет от злости! Смотри, я уже сделалась больной.

Динка поворачивает к сестре свое лицо. Она действительно чувствует, что умирает. Горькая обида и жалость к себе отражаются в ее глазах, нижняя губа тихо опускается, щеки вытягиваются. Мышка бросается к ней, обхватывает ее обеими руками, тоненький голосок ее дрожит от огорчения:

- А мама?.. Что скажет мама?..

Динка глубоко вздыхает, губы ее шевелятся, слова застревают в горле:

- Мама скажет: а где же моя третья дочка? У меня было три, а тут только две...

Глаза Мышки наполняются слезами.

- Тут только две дочки, а у меня было три... скажет мама, - тоскливым шепотом повторяет Динка.

- Не говори так... - жалобно просит ее Мышка. - Зачем ты все это придумываешь?

- Мышка! - раздается с террасы голос Кати.

Динка мгновенно приходит в себя и хватает сестру за руку:

- Вытри глаза, а то Катя скажет, что я тебя обидела! Ты всегда подводишь меня!

- Как я тебя подвожу? Ты сама... - шмыгая носом, защищается Мышка.

- Нет, не сама! Зачем ты мне утром сливки дала попробовать? «Попробуй, попробуй, два глоточка»! - сварливо передразнивает сестру Динка.

- Так я же не знала, что ты всю чашку выпьешь, - морщась, оправдывается Мышка.

- «Не знала»! Ты никогда ничего не знаешь, а у меня во рту такой вкус, что если мне попадет что-нибудь, так я уже все целиком проглатываю!

- Мышка! - настойчиво зовет Катя.

- Иду! - откликается Мышка и тянет сестру за руку. - Пойдем, ну пойдем же!

- Нет! - вырывает свою руку Динка.

Мышка возвращается одна.

- Динка не идет, Катя.

- Ну и пусть стоит до приезда мамы! - с досадой отвечает тетка.

Чтение «Тома Сойера» прекращается. Алина берет книгу и уходит к себе в комнату.

- Я сейчас дочитаю три страницы и сама позову Динку, - говорит она, уходя.

- Катя! - запыхавшись, говорит Лина и, вытирая фартуком перепачканное мукой лицо, присаживается на нижнюю ступеньку. - Это что же ты, Катерина, делаешь, а? Поставила девчонку у калитки, и стоит она у тебя как пугало огородное битых два часа! Никакие нервы не выдержат, право слово! - сердито выговаривает она Кате.

- Да не ставила я ее! Она из упрямства стоит, да еще хочет показать всем, какая она несчастная!

- Да уж чего тут показывать! Постой-ка два часа безо всяких делов да на своих ногах! Ой, да как же это ты надумала, Катя!

- Да ничего я не надумала! Я только запретила ей идти гулять! - окончательно сердится Катя.

- «Запретила»... Гляди-ко! Так она тебя и послушает! Ишь стоит перемогается. Головочкой своей измысляет чтой-то. Ножкой об ножку постукивает... - приподымаясь на верхнюю ступеньку и глядя на сиротливую фигурку у калитки, говорит Лина. - Пойдет, беспременно пойдет! - с уверенностью добавляет она и, присаживаясь около Кати, шумно вздыхает: - Ох, и что ж это за разнесчастный день нынче! Не успел петух пропеть, как все напасти на нас свалились... Тот стучит, а тот и вовсе, как покойник, в калитку лезет...

- Что такое? - удивленно спрашивает Катя и поспешно отсылает Мышку: - Пойди займись чем-нибудь.

Мышка неохотно идет в комнату.

- Что ты говоришь, Лина? Я не понимаю...

- А что тут понимать?.. Не первый раз... - Лина придвигается ближе и, понизив голос, рассказывает: - Никич-то наш... опять костюм пропил! Еще поперед Герасима заявился... Уж я против ночи не стала говорить вам...

- Откуда же он заявился?

- Известно откуда. Може, и впрямь в городе был, только похоже, что где-нибудь тут, на пристани. И весь, весь до ниточки расторговался... Да не поздно пришел, чуть-чуть так темнело еще. Вы на террасе чай пили, а Динка по саду бегала...

- Но Динка ничего не сказала, - удивленно прошептала Катя.

- Да разве Динка скажет? Она и ко мне-то ластилась, чтобы я молчала... Ну, я вчера-то смолчала, а нынче уж невмоготу...

- Действительно, несчастье какое-то! - расстроенно говорит Катя.

- Кругом несчастье... что на даче, что в городе, везде нам клин! - горестно подтверждает Лина и еще ближе придвигается к Кате. - Ведь вот я все думаю... Кто же это к хозяину-то наведывался? Уж не сыщик ли какой? Так он у меня в глазах и стоит, так и стоит...

- Глупости! - нетерпеливо обрывает ее Катя. - Вот Марина приедет и скажет. Может, кто-нибудь к ней на службу заходил...

- Катя! Ушла! Ушла! - радостно кричит Мышка, выбегая из комнаты. - Я в окно смотрела! Ушла! Убежала Динка гулять!

- Ну, вот те и все! - подымаясь, говорит Лина. - Улетела птичка в далеки края!