Бей

- А ты, блять, ебало завали, - грохот разносится эхом с таким звуком, что Лиза вздрагивает; принимает сидячее положение, косится на дверь.

заебали

ни дня без криков за стенкой; живя в обычной панельке, да еще и с такими соседями, мало бы кто выдержал.

слышит, как соседская входная дверь хлопает, распуская вибрацию по подъезду.

«курить пошла».

гребанные Захаровы, ну сколько можно.

ладно, она слышала ссору; их поехавший сынок снова пришел пьяный и решил крушить все, что видит;

а получит-то завтра Лиза.

все её хорошее настроение улетучивается; в последнее время Захарова не в настроении все чаще; это уже ни в какие ворота.

потому что синяки заживать не успевают; и потому что с каждым днем все больше шансов быть задушенной в школьном туалете;

они были соседками; что еще хуже, они были одноклассницами.

и если Лиза с душевной добротой относилась к Кристине, жалела даже, мол, семью не выбирают, Кристина в жалости, похоже, не нуждалась;

она не взлюбила её; это если говорить очень мягко; её не устраивали крашеные волосы, татуировки и высокомерие.

Кристина полагала, легко быть заносчивой; читать книжки, умную из себя строить и контрольные писать на отлично; легко, когда никто тебя не трогает и не нужно ночами на улице шарахаться от старшего братца;

«все на блюдечке» - вот что такое Лиза;

поэтому, когда на душе совсем паршиво, можно и на место поставить, чтоб не зазнавалась и голову свою не поднимала слишком высоко;

они недолюбливали друг друга; потому что были из разных миров: и если одну гордо называли «сорвиголова», то вторую даже и назвать никак нельзя было; о ней никто ничего не знал.

закрытая, шипит на всех при малейшем взаимодействии, а иногда и вовсе Кристину подстрекает, выводит из себя;

мол, я выше тебя; я не гублю себя в сраных вредных привычках и могу два плюс два сложить;

и честно, Захаровой иногда хотелось больше, чем оставить синяки;

на лестничной клетке послышался шорох; Лиза мысленно считает чужие шаги, а после и вовсе слышит слабый стук в дверь; она знает его очень хорошо: костяшками легонько по косяку.

поднимается, прокручивает в голове варианты;

забрать домашнее задание? а может попросить что?

отворяет дверь с опаской, хоть и знает, кто за ней.

- Слышь, индиго, может у мамки твоей есть, чем фингал замазать? - не здоровается даже; потрепанная, волосы в разные стороны, губа подбита.

и правда, фингал будет; черт.

- Проходи, - Кристина оступается пару раз, цепляясь за косяк; может, тоже пьяная.

садится в коридоре на тумбу, послушно выжидает, прислушиваясь к копошению в ванной;

индиго ей всегда помогает; непонятно даже почему, но Кристине нравится думать, что та её боится; хоть по Андрющенко и не скажешь, что хоть раз боялась. она даже на коленях, с кровью изо рта стекающей, надменно смотрит; лыбится и скалится с горящими глазами; сломать её сложнее, чем казалось поначалу;

- Дома есть, чем обработать? - доносится из ванной приглушенно; Захарова закатывает глаза - святоша-праведница, не иначе.

- Водкой, блять, обработаю, - теперь глаза закатывает уже Лиза. заебала эта семейка: то соль матери их одолжи, то ментам скажи, что не видела старшего, то еще что; а Лиза ведь всегда помогает, и не потому, что хочет или боится, а просто человек она хороший; ну или хочет им быть.

приносит перекись, вату и тональный, протягивает, близко не подходя, и косится с жалостью;

- Спасибо, - окидывает ту взглядом: короткие шорты и майка, татуировок больше, чем, наверное, извилин у Кристины; ну или хромосом. - Че, новую набила? - указывает на партак на бедре; она то ли впервые его видит, то ли впервые видит индиго в такой открытой одежде.

- А тебя ебет? - прищуривается, выдерживая взгляд серо-голубых глаз, и до последнего не отводит, пока Захарова медленно поднимается с места.

- А меня ебет, - это был почти плевок; в сторону, мол, от неприязни или еще чего. Лиза лыбится криво, провожая взглядом, как та выходит, хлопая дверью.

татуировки Крис не уважала; да и волосы крашеные тоже; а еще бесхребетных и необщительных; а еще Лизу.

Лиза не уважала Кристину; и синяками уважения, казалось, добиться невозможно;

потому что на нее не действовало.

она лишь усмехалась и вставала кое-как; отряхивалась и шла дальше со своей высоко поднятой головой; она не нуждалась в самоутверждении, в отличии от Захаровой; и силу показывать ей тоже было ни к чему.

***
солнце ослепляло даже прикрытые веки, усталость от почти бессонной ночи давала о себе знать в ломящем теле и ссадинах; утро началось со скрипа двери в комнату; Крис подскочила, рефлекторно напрягая кулак и подняла запухшие глаза на брата;

- Вставай, а то опоздаешь, - властно, - Разлеглась, блять.

усталость и общее изнеможение висками пульсировали по ноющей голове, руки не поднимались в охлаждающей крепатуре, заработанной на турниках;

хуй бы тебя побрал, братик.

топая в школу, нехотя, зная, что первым уроком ебучая алгебра, Крис ненароком осматривала окрестности; а еще думала, как бы ей хотелось жить где-то не здесь.

зашоренный, тихий и живущий собственной жизнью район, гребанная окраина большого города, которая ощущалась отдаленным местом; рядом лишь окружная дорога, кладбище и лес;

а контингент и вовсе добавлял антуража: бывшие зеки, наркоманы и гопники; напоминает большое село, черт возьми;

если здесь кто-то и не спивался к десятому классу, то считался вполне себе победителем с билетом в другую жизнь.

а Крис бы хотела такой шанс получить; потому что она вполне заслуживает; и не важно, сколько дурного творит; она ведь тоже натерпелась.

благо хоть авторитет был, среди одноклассников, да и просто школьных знакомых.

кто твой брат, Захарова?

больно быть тенью, да еще и такой. никто её не спрашивал, хочет ли она этого; её просто сделали такой.

звенящий звонок бьет по ушам, и, ускоряя шаг, Крис влетает в кабинет; садится на свободное место, окидывает взглядом суетящуюся толпу.

- Захарова, здорово, - Мария Константиновна прожигает её взглядом, а после подзывает к себе;

классный руководитель отчитывает Крис перед всем классом, уделяя пятнадцать минут алгебры её скромной персоне;

Лиза наблюдает исподтишка и головы старается не поднимать; а Захарова на третью парту у стены внимание все же обращает: та сегодня не в водолазке, как обычно; черное худи открывает вид на это клятое «индиго» и Кристину пробирает дрожь в перемешку с раздражением;

на деле, ей было бы плевать; но её воспитывали иначе.

это не по понятиям; это не правильно;

и она ей это объяснит.

- Андрющенко, что за внешний вид? Ты пришла в учебное заведение или на гулянку? - Мария Константиновна раздражается еще больше, и Крис рада, что её внимание переключается; - Я буду разговаривать с твоей матерью! Не класс, а позор какой-то! Одна бьет всех подряд, другая - вообще, будто из тюрьмы вышла!

Лиза закатывает глаза и отвечает кратким «хорошо», раздраженно отворачиваясь.

класс одобрительно гудит на слова классухи, потому что никто не любит гребанную Лизу; потому что она умнее, и потому что строит из себя не пойми что.

***ударов по лицу избегает; супится, хмурит брови и открывает рот, но ни единого звука не произносит;

получает удар куда-то под ребра и изо всех сил пытается убрать руку с шеи; не выходит, и она делает слабый вдох. всё, на что хватает сил.

- Вырядилась, блять, - Захарова дает ей слабую пощечину, наслаждаясь звуком и отпускает руку.

- У меня хотя бы больше одного наряда, - усмехается, плюясь ядом и сразу же получает еще один удар; он приходится по солнечному сплетению и Лиза оседает на колени.

- Ты ебанная мразь, - Кристина, уже слегка успокоившись, смотрит на Андрющенко с ненавистью и плюет, выходя.

Лиза еле дышит, но собирает все силы, чтобы улыбнуться; она ведь на самом деле тоже умеет делать больно.

отряхивается, встает и плетется к умывальнику; ноги дрожат, колени подгибаются, по телу приятный озноб.

и, к сожалению, только сейчас она может почувствовать, что живая; побитая, без сил, но с каким энтузиазмом ненавидящая; и эта эмоция - единственное, что ее заставляет качать кровь дальше;

***
среди могил ей лучше; она подрабатывает на кладбище не так давно - с тех пор, как мать ушла жить к своему хахалю; ей нравится; здесь тихо и никто не мешает думать. сторонится только одной могилы, что поодаль от всех - в самом конце кладбища. не подходит даже близко, и там всегда мусор и заросли.

убирая листья, забирает себе пару конфет с могилки и бережно кладет в карман; читает уже знакомые фамилии и имена, разглядывает портреты;

а по завершении бредет домой уставшая; еще уроки делать.

заходя на этаж, натыкается на курящую Захарову; та плавно выдыхает дым, сидя на подоконнике и её глаза блестят - плакала.

Лиза хочет спросить, насколько все плохо, но саднящие ребра отрезвляют, и она лишь хлопает дверью.

дома по-прежнему никого нет, но на тумбе лежат три тысячи и в воздухе ощущается шлейф сладких духов.

спасибо.

она выходит из квартиры снова, собираясь в магазин, ведь нельзя питаться одними макаронами;

Кристина только сейчас начинает замечать окружающий мир и провожает ту взглядом; и Лиза удивлена, потому что та даже не попыталась оскорбить.

видимо совсем достали.