глава 390-393
Глава 390
Накануне финальных матчей
Услышав это, Цзян Чэнь холодно рассмеялся.
Похоже, все ресурсы и богатства Секты Багрового Солнца так и не сделали Лун Цзяйсюэ умнее.
Она была все так же высокомерна и глупа.
Ему даже переругиваться с ней не хотелось.
«Лун Цзяйсюэ, если хочешь потрепать языком, словно уличная девка, иди куда-нибудь в другое место, мне недосуг болтать с тобой. Твой план мести, кончено, чертовски коварен, но мне придется напомнить тебе, что ему не суждено осуществиться».
После этого Цзян Чэнь полностью абстрагировался от нее, не желая тратить на нее время.
Ее хитрости и психологические манипуляции были ему ни по чем.
По мере приближения финальной битвы, сердце дао Цзян Чэня становилось все крепче и крепче, оно было непоколебимо и твердо словно гора Тайшань.
«Ладно, шестнадцать королевств слишком долго сдерживали меня, пришло время покорить небеса». Высокие устремления переполняли душу Цзян Чэня.
Он был весь в предвкушении предстоящих битв.
За последние три месяца он почти не выходил наружу. А вот Тан Хун и Лю Вэньцай общались очень близко и стали почти неразлучны как братья.
Тан Хун восхищался успехами Лю Вэньцая.
Хотя Лю Вэньцай набирал баллы не так быстро, как Цзян Чэнь, все же он набрал невероятную скорость.
За полтора месяца он вошел в список 64-ех лучших.
А значит, он мог участвовать в финальном отборе, но, на всякий случай, он продолжал брать миссии.
Он хотел стать сильнее, поэтому он брал больше миссий в секциях боевого дао и силы духа, выбрав несколько иной подход, чем Цзян Чэн.
В основном он брал миссии с первого по третий уровень, хотя иногда брал и миссии четвертого уровня.
За последние пару дней он попал в тридцатку лучших, укрепив таким образом свои позиции.
Кроме миссии в секции боевого дао Лю Вэньцай и Тан Хун ежедневно занимались совместными тренировками.
Лю Вэньцай был гением Секты Мириады Духов и потомком поколений охотников. После долгого поглощения и очищения крови зверей он обрел еще более дикие черты.
А Тан Хун был известен среди представителей четырех великих сект как «Варвар», и своей дикостью он превосходил даже Лю Вэньцая. Он был настоящим берсерком, который жил, чтобы сражаться.
Само собой, их тренировки были необычайно ожесточенными.
Такие безумные тренировки делали их куда сильнее и помогали обоим расти над собой.
Тан Хун был на шестом уровне духовной сферы, а Лю Вэньцай – на пятом.
По идее Тан Хун должен был быть куда сильнее, поскольку он был на уровень выше товарища. Но в течение последнего месяца во время тренировочных боев Тан Хун обнаружил, что ему стало куда труднее бороться с товарищем.
К счастью, кровь зверя, которую дал ему Цзян Чэнь, продолжала удивлять своими положительными эффектами.
Сначала во время тренировочных боев Лю Вэньцай уступал Тан Хуну, затем сравнялся с ним по силе, а в последствии Тан Хуну уже нужно было приходилось стараться изо всех сил, чтобы добиться ничьей.
Разумеется, у Тан Хуна была дополнительная секретная техника, которую он мог использовать после очищения крови для управления силой кровной линии и тела.
В стандартных условиях Тан Хун был равен Лю Вэньцаю по силе. Если бы Лю Вэньцай дрался в полную силу, Тан Хуну бы не поздоровилось.
Но стоило Тан Хуну войти в состояние боевого неистовства, его тело увеличивалось в размере на треть, а его сила увеличивалась на 50%.
Он называл это «состоянием берсерка». В таком состоянии Лю Вэньцаю было трудно сдерживать атаки Тан Хуна.
Два товарища тренировались таким образом каждый день, и прогресс был на лицо. Проводя день за днем в тренировочных боях, они прониклись друг к другу глубочайшим уважением и привязались друг к другу так сильно, словно были родными братьями.
За несколько месяцев их дружба стала настолько крепкой, что принадлежность товарищей к разным сектам совершенно их не смущала.
По правде говоря, Тан Хун чем-то напоминал Лю Вэньцаю себя. В состоянии берсерка Лю Вэньцай тоже чувствовал, как эффективно раскрывается его потенциал, а кровная линия наполняется мощью берсерка и небывалой силой.
Однако у Тан Хуна состояние берсерка сопровождалось куда более заметными внешними признаками; его тело в этом состоянии сильно менялось.
День проходил за днем.
Наконец настал вечер перед финальной битвой.
Три друга собрались во дворе жилища Цзян Чэня.
Теперь все они были выдающимися кандидатами небесного сектора. Вместе они представляли из себя силу, которую нельзя было недооценивать, и с которой следовало считаться.
В течение последних двух месяцев Цзян Чэнь почти не участвовал в испытаниях, сконцентрировавшись на тренировках. Он был очень рад положительным переменам, которые он видел в друзьях.
«Да, путь боевого дао требует постоянных тренировочных боев. Вы явно неплохо потренировались в течение последних двух месяцев. Вы даже стали чем-то похожи», - рассмеялся Цзян Чэнь.
«Ну что? Уверены, что войдете в список 16-ти лучших?».
Тан Хун захохотал во весь голос. «Я ни разу не опускался ниже 12-го места. После двух месяцев постоянных тренировок со стариной Лю Вэньцаем, я, если повезет, смогу войти в восьмерку лучших».
Лю Вэньцай не отличался прямолинейностью Тан Хуна, но не стал скрывать свои мысли от людей, которым доверял больше всех на свете.
«Босс, моя цель – войти в список двенадцати лучших».
Цзян Чэнь рассмеялся. «Если все пойдет гладко, с такой силой как у тебя ты наверняка добьешься этой цели. Не волнуйся об этом. Привлекательность пути боевого дао во многом основана на том, что мы так многого не знаем. Возможно, сегодня ты останешься в списке 16-ти, но 10 лет спустя или даже век спустя ты будешь с улыбкой вспоминать о том, как незначительны были твои переживания».
Человек, занимавшийся культивацией 10 лет или 100 лет и сумевший попасть в изначальную сферу, склонен со снисходительной улыбкой вспоминать свое прошлое; все прежние тревоги кажутся детскими глупостями с высоты прожитых годов.
Однако Лю Вэньцай и Тан Хун отличались от Цзян Чэня. У них не было опыта прошлой жизни и его обширного кругозора. Разумеется, такие глубокомысленные размышления были им не свойственны.
Хорошо, что два товарища отличались душевным здоровьем. Тан Хун был простым человеком и даже представления не имел о том, каково это – нервничать.
Что до Лю Вэньцая, то хотя он и был склонен к рефлексии и был от природы не слишком-то уверен в себе, за последние полгода он стал сильнее и телом, и духом.
Уверенность в себе всегда растет вместе с силой.
На следующий день кандидаты проснулись с первыми лучами солнца.
Настало время финальных матчей!
Все кандидаты небесного сектора собрались на главной площади. Баллы были подсчитаны, и турнирная таблица была выставлена на всеобщее обозрение.
За последние пару месяцев Цзян Чэнь почти не набирал баллов, поэтому его место в турнирной таблице осталось почти тем же.
В любом случае, теперь баллы были уже не так важны.
Само собой, нельзя сказать, что в них совсем не было смысла. По крайней мере, места в финальных матчах основывались на турнирной таблице.
Чем выше было место кандидата, тем больше у него было преимуществ.
Цзян Чэнь был на 6-ом месте, Тан Хун – на 9-ом, а Лю Вэньцань после усиленного набора баллов смог занять 22-ое место.
И вот был оглашен список 64-ех, дошедших до финальных матчей.
Остальные кандидаты выбывали из отбора.
Тут же поднялся недовольный гвалт. Все, кто не смог участвовать в финале, были невероятно удручены исходом, особенно те, кто почти попал в ряды финалистов. Они всеми силами демонстрировали свое недовольство.
Вскоре явились почитаемые старейшины и тяжеловесы четырех великих сект.
Времени было мало; поскольку основание горы было повреждено, у кандидатов оставалось лишь 2-3 месяца.
Чтобы избежать дальнейших неприятностей, необходимо было как можно скорее перейти к финальным матчам.
«Послушайте, все, кто дошел до финала, могут, вне всяких сомнений, считать себя выдающимися гениями союза шестнадцати королевств. Я поздравляю вас. Даже если вы не войдете в список шестнадцати, вы все равно останетесь уважаемыми членами своих сект. Вы – будущее сект и однажды станете их опорой. Надеюсь, финал станет для вас ценным опытом, возможностью максимально реализовать себя на пути боевого дао».
«Ладно, перейдем к делу. Каждому будет выдан номер в соответствии с вашими баллами, и финалисты будут отбираться посредством матчей. Кандидат на первом месте будет сражаться с кандидатом на 64-ом, на втором – с 63-им, и так далее. После первого раунда будут отобраны 32 кандидата, а после второго – 16 финалистов. Затем мы подвергнем 16 финалистов дополнительным испытаниям и примем их в качестве личных учеников».
«Разумеется, даже если вы не попадете в список 16-ти, вам не следует расстраиваться. Если вы проявите особые таланты или хорошо покажите себя в битвах, вы все еще сможете рассчитывать на то, чтобы стать личным учеником одного из старейшин изначальной сферы. Все в ваших руках!»
«Говорят, что в светских предметах нет первого места, а в боевых предметах нет второго места. Путь боевого дао предполагает одного чемпиона. Поэтому, когда будет оглашен список 16-ти финалистов, будет проведено еще одно ранжирование. Чем выше ваше место в финале, тем ценнее ваша кандидатура. Поэтому я надеюсь, что вы хорошо проявите себя на этом этапе и выложитесь на полную!»
Мощный голос Санчейзера разносился по всей площади и проникал глубоко в душу каждого культиватора, наполняя кандидатов боевым задором; от этого голоса просто кровь закипала в жилах.
Лишь Цзян Чэнь оставался невозмутимым словно гора, а его сердце своим нерушимым спокойствием было подобно тихой озерной глади.
Его абсолютно не интересовала возможность стать личным учеником одного из старейшин изначальной сферы. С самого начала он преследовал совершенно другие цели!
Глава 391
Глава 391
Две главные темные лошадки в финальных матчах
Лун Цзяйсюэ стояла на самом видном месте, словно гордый павлин, всем видом показывая, что она – гений номер один.
Хотя Лэй Ганъян предпочитал сдерживать свои эмоции, демонстративная заносчивость Лун Цзяйсюэ очень сильно разозлила его; но он не мог позволить себе сорваться на глазах у старейшин.
Он был непохож на Цэн Ши и не собирался мириться со своей судьбой.
С младых лет он носил гордое звание первого гения младшего поколения Секты Багрового Солнца. Около двадцати лет он пользовался полагающимся почетом и уважением. Он не собирался спокойно отдавать свою корону Лун Цзяйсюэ.
Чтобы почитаемые старейшины и тяжеловесы сект смогли по достоинству оценить кандидатов, финальные матчи должны были проходить без лишней спешки.
Было установлено четкое правило: в день могло проводиться лишь 4 матча.
Два матча утром и два матча днем.
Каждый матч должен был длиться максимум 4 часа. Таким образом, на 4 матча отводилось 16 часов.
Восемь дней отводилось на первый раунд, а на второй раунд - всего четыре дня, в течение которых должны были пройти 16 матчей.
Когда будут отобраны 16 финалистов, матчей станет еще меньше. Чтобы провести все матчи, понадобится не больше месяца.
Хотя основание могло продержаться еще 2-3 месяца, никто из старейшин не хотел напрасно рисковать и тянуть до последнего.
В первый день Цзян Чэнь и два его товарища не были вызваны для участия в матчах.
Однако по правилам все кандидаты должны были присутствовать на матчах и наблюдать за боем.
Кандидаты, сражавшиеся в первый день, были относительно слабы, поэтому поединки были не слишком-то захватывающими.
И на второй день ни один из трех снова не был вызван. Лю Вэньцай вышел на арену лишь на третий день.
Он быстро вышел на арену; его противником стал кандидат под номером 43.
Номер 43 тоже был на пике пятого уровня духовной сферы. Технически, пожалуй, его уровень духовной сферы был чуть выше уровня Лю Вэньцая.
Поэтому номер 43 втайне радовался, что ему достался такой соперник. Узнав, что Лю Вэньцай – новичок, едва пришедший из земного сектора, он злорадно улыбнулся. «Паренек, ты едва заявился сюда из земного сектора и потратил столько усилий, чтобы набрать баллы. Ты выше меня в турнирной таблице, но я все равно раздавлю тебя как жука!»
Этот кандидат был невероятно рад тому, что против него выставили новичка из земного сектора.
Однако стоило начаться матчу, как он тут же пожалел о своей самонадеянности.
Лю Вэньцаю хватило 15 минут, чтобы безжалостно разделать противника под орех.
Причем он дрался не в полную силу. Он орудовал лишь кулаками и ногами и одолел противника с помощью грубой физической силы, разбив ему лицо в кровь.
Его обескураживающая скорость потрясла экзаменаторов. Лю Вэньцай показался им знакомым, и они начали искать информацию о нем.
Тяжеловесы из Секты Мириады Духов не знали, что сказать старейшине Нинелиону.
Такому таланту пришлось пробиваться вверх, начиная с самого мистического сектора!
«Куда, черт возьми, ваши глаза глядели? Вы отправили такого талантливого юношу в мистический сектор? Интересно узнать, по какому принципу вы распределяли учеников! Вы там что, сговорились с кем-то?» - кричал Нинелион на старших руководителей Секты Мириады Духов.
Ученики распределялись по секторам в зависимости от их потенциала и силы. Конечно, многие отправляли учеников в тот или иной сектор из личных соображений, например, из-за близких отношений с учеником или его популярности в секте.
Тяжеловесы секты и вправду ничего не знали о Лю Вэньцае.
В конце концов, раньше он был обычным, незаметным членом секты. Хотя его изначальный потенциал был несколько выше уровня мистического сектора, все же в таком распределении не было ничего из ряда вон выходящего.
Тогда его потенциал еще не раскрылся по-настоящему.
Это случилось позднее, когда он встретил Цзян Чэня и стал сильнее в ходе долгих тренировок.
Так что старейшина был несколько несправедлив к старшим руководителям.
Разумеется, у Нинелиона были причины злиться. Такой талант так долго пропадал в безвестности в мистическом и земном секторах.
Если бы его с самого начала отправили в небесный сектор, Нинелион бы его заметил, и секта уделила бы юноше необходимое внимание; тогда перед ним предстал бы еще более выдающийся культиватор.
«Я уделить этому гению должное внимание», - решил Нинелион и крепко запомнил имя Лю Вэньцаня.
Он решил, что даже если юноша не попадет в список 16-ти, в дальнейшем его развитию все равно стоит уделить пристальное внимание.
Нинелион был старым монстром изначальной сферы, и от его внимательных глаз ничто не ускользало. Выдающийся потенциал и боевой задор Лю Вэньцаня сразу заинтересовали его.
Нинелион даже подумал, что в его годы он сам не отличался такой силой и выдающимся потенциалом.
«Ха-ха, кто бы мог подумать, что в моей Секте Мириады Духов появится еще один юный гений вроде Ло Си. Похоже, небеса благоволят моей секте». Нинелион гордился триумфальной победой могучего ученика своей секты.
Прошел четвертый, а потом и пятый день, а очередь Цзян Чэня или Тан Хуна так и не подошла.
На шестой день Тан Хун вышел на арену против номера 56.
Увидев, что его противник – скандально известный безумец Тан Хун, номер 56 мгновенно сник. Сначала он собирался всем видом показывать свое бесстрашие и боевую удаль, а затем, сбив соперника с толку своей безумной храбростью, одолеть соперника.
Однако обнаружив, что его соперником будет Тан Хун, он понял, что весь его план пошел насмарку.
Во всем небесном секторе не было никого безумнее Тан Хуна.
Его-то точно не напугать боевым задором и напором. Даже наоборот, чем яростнее противник, тем безумнее становился Тан Хун. Чем сильнее был противник, тем сильнее становился Тан Хун в состоянии берсерка.
Поэтому номер 56 почти упал духом. Что до боевого запала и безумного задора, то тут ему почти не было равных, но с Тан Хуном его подход точно не мог сработать. Своей безумной храбростью он лишь сильнее раззадорит противника.
Наконец, на седьмой день настал черед Цзян Чэня.
Ему достался противник под номером 59.
Когда противник вышел на арену, Цзян Чэнь с удивлением узнал в нем старого знакомого, Чжоу И из Секты Дивного Дерева.
А этот парень явно был неплох, раз ему удалось войти в список 64-ех.
Однако на Цзян Чэня он не произвел особого впечатления, поскольку мирской культиватор без труда одолел его и Железного Дачжи еще в столице Королевства Небесного Дерева.
Поэтому и на этот раз он без труда справился с противником.
Мастерское владение мечом, которым так гордился Чжоу И, было для Цзян Чэня не опаснее, чем размахивание деревянным игрушечным мечом.
Если бы Цзян Чэнь выложился на полную, а не приберегал силы на более поздние матчи, Чжоу И не продержался бы и 15 минут.
Но за эти пятнадцать минут Цзян Чэнь сумел сбросить Чжоу Ли с арены, орудуя лишь своими кулаками и ногами. В первом раунде Цзян Чэнь, Тан Хун и Лю Вэньцай без труда вышли победителями из всех поединков.
На восьмой день пришел черед четырех лучших кандидатов, лучших гениев четырех сект.
Лун Цзяйсюэ, Лэй Ганъян, Ло Си и Ши Юньюнь.
Они набрали больше баллов, чем какой-либо другой кандидат; в этом отборе они были сильнейшими гениями четырех сект.
Сначала Лэй Ганъян был безусловным лидером, но в последний момент Лун Цзяйсюэ обошла его и заняла место лучшего гения.
Их противниками стали кандидаты с 61-го по 64-е место, которые существенно уступали им в силе.
Четыре гения без труда победили в этих матчах даже не успев вспотеть.
Следующий раунд для 32-х кандидатов состоялся через 8 дней после первого раунда. Почти все кандидаты, занимавшие верхние места турнирной таблицы, победили в своих матчах.
По правилам после первого раунда всем кандидатам полагались два дня на отдых.
По правде говоря, они действительно нуждались в отдыхе. Перед финальным рывком им нужно было как следует восстановить силы.
А организаторам нужно было проанализировать список кандидатов, победивших в первом раунде.
Особых сюрпризов в этом списке не было.
В списке было четыре и пять имен кандидатов, от которых ничего особого не ожидали, или которые выделились из массы культиваторов. Само собой, особенно это касалось Лю Вэньцая и этого странного мирского гения с каменным сердцем.
Кто же этот странный гений? Если не считать Секту Багрового Солнца, все остальные секты просто умирали от любопытства.
У них были определенные догадки, но никаких точных сведений.
Кроме того три секты не могли не заметить враждебность, с которой члены Секты Багрового Солнца относились к мирскому гению. Поэтому они думали о том, как бы завлечь этого мирского гения к себе.
Вскоре должен был быть составлен список 16-ти финалистов. Едва мирской гений появится в этом списке, четыре великие секты тут же постараются завербовать его.
Поэтому все они внимательно следили за успехами мирского гения.
Что же до Секты Багрового Солнца, они внимательно следили за тем, каких кандидатов выставят друг против друга.
Они обнаружили, что следующим противником Цзян Чэня должен был стать Чу Синхань!
Чу Синхань находился на 27-ом месте и одержал победу в первый же день.
«Синхань, думаю, твоему мастеру не стоит напоминать тебе, кто твой следующий противник?» - вкрадчиво произнесла Мастер Шуйюэ. «Я слышала от Цзяйсюэ, что ты не горел желанием травить этого ублюдка Цзян Чэня в небесном секторе. Я не стану ворошить прошлое, но на этот раз ты обязан приложить все усилия, чтобы убить его. Даже если ты не сможешь победить, ты должен убить его любой ценой. Даже если он будет тяжело ранен, это будет серьезным достижением. Если ты не сделаешь этого, ты станешь предателем фракции Шуйюэ и подведешь мастера, которая упорно тренировала тебя в течение двадцати лет. Ты понимаешь, о чем я говорю?»
Чего же здесь было непонятного? Она говорила ему, что даже если ему придется взорвать свой духовный океан и потянуть своего врага вместе с собой на дно, он должен будет выполнить приказ мастера.
Она обращалась с ним как с пешкой, которой можно запросто пожертвовать!
Сердце Чу Синханя сжалось, его охватила глубокая печаль. Он и подумать не мог, что в итоге станет для своего мастера простой пешкой!
Глава 392
Начало второго раунда
Говорят, ничто не ранит так сильно, как разбитое сердце.
Чу Синхань вдруг почувствовал себя обычной пешкой в руках фракции Шуйюэ Секты Багрового Солнца, причем пешкой его сделал его мастер, которого он всегда глубоко уважал.
Путь боевого дао заключался в том, чтобы противиться своей судьбе. Никто не рождается для того, чтобы быть пешкой в чужих руках. Так не годится, даже если твоим хозяином становится твой собственный мастер.
Чу Синхань безмолвствовал, и Мастер Шуйюэ нахмурилась: «Синхань, в последнее время твое сердце дао ослабло, тебе охватили сомнения, подозрения. Неужели ты забыл о том, что ты в долгу перед мастером, которая вырастила тебя?»
«Младший брат Синхань, ты всего лишь должен ослабить Цзян Чэня или заставить его показать свои козыри. Этого будет вполне достаточно. Трудно ожидать от тебя того, что ты убьешь этого ублюдка. Ты не смог сделать этого в тот день на Втором Перекрестке и, скорее всего, на этот раз у тебя снова не получится убить его».
В тот день Лун Цзяйсюэ схлестнулась в схватке с Цзян Чэнем и чуть не погибла. Ее спасло только своевременное вмешательство Чу Синханя.
Но она хотела, чтобы он убил Цзян Чэня, а Чу Синхань не стал этого делать. Он решил, что лучше будет захватить Цзян Чэня живьем.
В итоге он упустил лучшую возможность убить Цзян Чэня и позволил ему спастись.
Лун Цзяйсюэ так и не простила ему этого поступка. Она помнила, что Чу Синхань пренебрег ее желаниями и не стал убивать Цзян Чэня. Она совсем забыла о том, что он спас ей жизнь.
Она затаила глубокую обиду на Чу Синханя. Воспользовавшись моментом, она решила дать выход своим чувствам и даже назвала его «младшим братом Синханем»!
А ведь Чу Синхань был на 7-8 лет старше Лун Цзяйсюэ.
Он стал учеником Мастера Шуйюэ за двадцать лет до Лун Цзяйсюэ. А теперь она смела называть его «младшим братом Синханем!»
Второй ученик Мастера Шуйюэ, входящий в десятку лучших гениев Секты Багрового Солнца, стал пешкой, разменной фигурой!
И все это ради нее? Ради этой бессердечной женщины?
Вдруг взгляд Чу Синханя ожесточился, не говоря ни слова, он холодно взглянул на Лун Цзяйсюэ.
Фраза «младший брат Синхань» нанесла ему глубокую душевную рану.
Ведь когда Лун Цзяйсюэ произнесла эти унизительные слова, его досточтимый мастер Шуйюэ стояла рядом с каменным выражением лица, словно это было в порядке вещей.
Чу Синхань словно одеревенел. Он просто стоял на месте, словно труп, из которого вынули душу.
«Подумай как следует, не подведи своего мастера». Мастер Шуйюэ нахмурилась, увидев реакцию Чу Синханя, и после этих холодных слов ушла прочь.
Лун Цзяйсюэ рассмеялась ледяным голосом и окинула Чу Синханя презрительным взглядом, словно смотрела на кучу отбросов.
Жестокое, бессердечное отношение к Чу Синханю его достопочтенного мастера и Лун Цзяйсюэ не оставила и следа от его самоуважения.
Он почти слышал, как его сердце обливается кровью.
Чу Синхань безмолвно стоял под лунным светом, его сильное сердце дао словно затягивало в трясину отчаяния.
«Я глубоко благодарен своему мастеру, но неужели я должен расплачиваться своей жизнью? Другое дело, если бы я должен был отдать жизнь ради своего мастера. Но неужели достопочтенный мастер хочет, чтобы я был пешкой, которая убьет Цзян Чэня ради этой вероломной, бессердечной Лун Цзяйсюэ? Это просто неправильно!»
Боевое дао Чу Синханя было слабее боевого дао Лун Цзяйсюэ, но это не значило, что у него не было воли следовать бескрайнему пути боевого дао.
Даже муравьи крепко держатся за свою незначительную жизнь, что уж говорить о живом человеке из плоти и крови, вроде Чу Синханя.
Он не боялся смерти, но ему не хотелось отдавать жизнь непонятно за что. В такой смерти не было смысла. Он не хотел умирать ради человека, которого он ненавидел!
«Неважно, я не могу ослушаться приказов своего мастера. Своими достижениями я обязан своему достопочтенному мастеру. Младшие братья Хай Тянь и Хэ Янь отдали свои жизни, выполняя желания своего достопочтимого мастера. Я, Чу Синхань, благородный человек. Неужели я посмею проявить черную неблагодарность? Достопочтенный мастер помогла мне достичь всех моих успехов, так что ради нее я пожертвую своей жизнью».
Чу Синхань слегка вздохнул: «Но между мной и Цзян Чэнем нет никакой вражды. Зачем мне взрывать свой духовный океан и забирать его с собой на тот свет? Ради этой бессердечной стервы Лун Цзяйсюэ?»
Чу Синхань был действительно благородным человеком со своими представлениями о том, что хорошо, а что плохо. Хотя он всего раз встречался с Цзян Чэнем, причем в тот раз они были врагами, Чу Синхань искренне восхищался мирским гением и его четким моральным компасом.
А вот Лун Цзяйсюэ производила на Чу Синханя впечатление хитрой эгоистки, злодейки, которая думает только о собственном благе; одним словом, стерва каких поискать.
От него требовали принести себя в жертву ради той, кого он ненавидел, чтобы убить того, кого он уважал!
«Лун Цзяйсюэ, почему все считают, что ты достойна стольких жертв? Неужели вся секта должна угождать тебе только из-за твоей врожденной конституции? Я, Чу Синхань, талантливый культиватор, меня вся жизнь впереди, почему я должен умирать за тебя? Я готов умереть ради достопочтенного мастера, но я никогда не стану вредить другому человеку без всякой выгоды для себя; это просто глупо!»
В этот момент Чу Синхань принял решение.
Он собирался идти в бой с полной готовностью умереть. Он был готов с достоинством принять смерть от руки Цзян Чэня, но он точно не собирался использовать такой идиотский способ как взрыв своего духовного океана!
……
Его следующий противник – Чу Синхань?
Цзян Чэнь проанализировал турнирную таблицу и узнал, кто будет его следующим противником.
Он был знаком Цзян Чэню. Мирской культиватор тут же вспомнил этого высокого человека в пеньковой робе; его глаза были подобны звездному небу в ночи, в них читалась какая-то странная отрешенность.
Если он и испытывал какое-то подобие добрых чувств к кому-нибудь из Секты Багрового Солнца, то только к Чу Синханю.
Цзян Чэнь не видел в нем типичной для членов Секты Багрового Солнца надменности и заносчивости. Он никогда не задирал нос перед обычными людьми и не кичился своим статусом ученика секты.
Цзян Чэнь был готов не задумываясь убить любого ученика Секты Багрового Солнца.
Но для Чу Синханя он готов был сделать исключение. Он помнил о том случае, когда Чу Синхань спас Лун Цзяйсюэ на Втором Перекрестке.
Если бы он решил сражаться в полную силу, Чу Синхань непременно убил бы Цзян Чэня.
Но он не стал убивать его и дал ему выбор.
Хотя для Цзяхн Чэня тот выбор был бессмысленным, уже одно то, что Чу Синхань не воспользовался своим преимуществом, а предоставил противнику выбор, говорило о том, что ему отнюдь не чужды мораль и нравственные ориентиры.
«Я, Цзян Чэнь, не забываю добро. В тот раз ты дал мне выбор, и я тоже дам тебе выбор».
Цзян Чэнь уже составил план действий.
Он отвелкся от мыслей о соревновании и вновь сконцентрировался на упорных тренировках. Хотя ему все еще требовалось время, чтобы прорваться на небесный духовный уровень, Цзян Чэнь четко представлял себе свою цель.
Он всегда верил, что стоит приложить чуть больше усилий на пути боевого дао, и результаты не заставят себя долго ждать.
За два дня, отведенных на отдых, все кандидаты упорно готовились.
Через два дня состоялось официальное начало второго раунда.
Во втором раунде было 16 матчей. Поскольку каждый день проходило по четыре матча, на все матчи требовалось всего четыре дня.
Само собой, матчи во втором уровне были куда сложнее, чем в первом.
После отбора во втором раунде остались лишь самые сильные кандидаты. Бои между могущественными культиваторами были невероятно ожесточенными.
За четыре матча первого дня некоторые кандидаты лишились жизни, некоторые были тяжело ранены.
Но все это стоило того.
Ведь победители попадали в список 16-ти и становились личными учениками четырех старейшин.
На арене.
Сердце Лю Вэньцая было спокойно словно тихая озерная гладь. Перед его глазами пронеслись все годы, что он провел в секте. Его жизнь до мистического сектора, земной сектор и новый поворот в его жизни.
А все потому, что он встретил того, кто изменил его жизнь, - Брат Булыжник из обычного мира.
Хотя он никогда не спрашивал Брат Булыжника о том, кто он такой на самом деле, он все равно уважал его как старшего брата, наставника и друга.
«Я должен победить ради Брата Булыжника. Любой, кто встанет у меня на пути, падет!»
Лю Вэньцай решительно и спокойно взглянул на своего противника. Им был Железный Дачжи из Секты Дивного Дерева.
Железный Дачжи получил наследие Железной семьи и достиг шестого уровня духовной сферы. Он прочно обосновался в четверке лучших гениев своей секты и был уверен, что без проблем войдет в список 16-ти финалистов.
Поэтому его просто переполняла самоуверенность.
«Тебя зовут Железный Дачжи? Если хочешь представиться наследником Железной семьи, лучше оставь эти церемонии. Я знаю о тебе все, и на уме у меня всего одна мысль».
«Какая же?» - холодно рассмеялся Дачжи.
«Как скинуть тебя к чертовой матери с этой арены!» - невозмутимо ответил Лю Вэньцай.
Дачжи цокнул языком. «Если я не ошибаюсь, ты – всего лишь жалкий червь, пробившийся сюда из мистического сектора. Ты все обо мне знаешь? И что с того? Этот изменник Тан Хун предал собственную секту, но неужели он не предупредил тебя, что такому жалкому червю, как ты, не тягаться силами с гением секты?»
Холодно рассмеявшись, Дачжи вытянул вперед руку, и в ней материализовалась длинная алебарда. Эта алебарда сильно отличалась от той, которую Цзян Чжнь видел в королевстве Небесного Дерева.
Эта алебарда была бронзового цвета, и когда Дачжи взмахивал ей, вокруг нее кружились какие-то странные, постоянно меняющиеся письмена.
Кроме своего потенциала, главным преимуществом гениев сект были ресурсы.
Железный Дачжи обладал не самым выдающимся потенциалом, но он был прямым наследником Железной семьи и располагал огромными ресурсами. Эта Бронзовая Драконовая Алебарда с Железным Орнаментом была семейной реликвией, духовным оружием, которое в течение долгих лет хранил Железный Лун.
Черная Драконовая Алебарда, которой Дачжи пользовался раньше, была куда слабее этого оружия.
Бронзовая Драконовая Алебарда была духовным оружием, которое было очищено целых восемь раз. После девятого очищения оно достигло бы максимальной мощи среди духовных оружий.
«Железный Дачжи, вскоре ты увидишь, кто из нас червь». Невозмутимого Лю Вэньцая охватила сияющая аура. «Нападай».
Дачжи злобно взглянул на него. «Какое поразительное, глупое упрямство. Готовься к смерти!»
Железный Дачжи не сомневался в исходе этой битвы. Он стремился в список 16-ти, на меньшее он был не согласен.
Он хотел стать личным учеником старейшины изначальной сферы!
Поэтому он не мог допустить ни одной ошибки в этом бою. Он тут же достал легендарное оружие, передававшееся в его семье из поколения в поколение, и пустил его в ход вместе с унаследованными техниками владения алебардой; со скоростью ветра он бросился прямо на Лю Вэньцая!
Глава 393
Глава 393
Добротная трепка для Железного Дачжи
Алебардовые техники Железной семьи были широко известны среди всех четырех великих сект.
Железный Дачжи посвятил всего себя оттачиванию своих навыков владения алебардой и достиг впечатляющих высот.
Он быстро вращал алебардой. По воздуху расходилась рябь, подобная пляшущим драконам и рыбам. Его мощные, резкие взмахи напоминали бесконечный поток блестящих карпов, на закате взмывающих над речной гладью. Быстро двигавшегося Дачжи охватила впечатляющая аура.
Страшнее всего было то, что Бронзовая Драконовая Алебарда была духовным оружием, очищенным восемь раз. Она словно соединяла в себе мощь земли и небес, превращаясь в пугающую машину для убийств.
Это была поистине потрясающая мощь.
Хотя Лю Вэньцай и получил от Тан Хуна кое-какую информацию о Дачжи, об этой алебарде он ничего не знал.
Хотя Тан Хун был хорошо осведомлен о способностях Дачжи, он знал лишь о Черной Драконовой алебарде и понятия не имел о том, что у Железной семьи припасено кое-что еще сильнее.
Поэтому, когда Железный Дачжи пустил в ход свою устрашающую алебардовую технику, на мгновение всем показалось, что преимущество было на его стороне, и Лю Вэньцаю не поздоровится.
К счастью, в течение долгого времени Лю Вэньцай ежедневно тренировался с Тан Хуном и Цзян Чэнем. Этот боевой опыт помог ему сохранить хладнокровие перед лицом опасности.
Алебардовая техника Дачжи поистине поражала воображение; молниеносные атаки сыпались одна за другой, за его оружием было практически невозможно уследить. Алебарда источала мощные энергетические волны, казалось, что Дачжи никогда не устанет.
Аура, окружающая алебарду, постоянно менялась.
Зрители были словно зачарованы этим зрелищем. Это был самый увлекательный матч второго раунда. Искусная техника Дачжи, сопровождаемая всполохами разноцветных огней, притягивала взоры и вызывала восхищение зрителей. Он орудовал оружием с такой невероятной скоростью, что даже те, кто обычно недооценивали его, невольно проникались уважением к его мастерству.
Даже Цзян Чэнь не мог не признать, что Дачжи был намного сильнее, чем в том поединке в столице Королевства Небесного Дерева.
Значительные улучшения были заметны и в его боевых навыках, и в его уровне культивации.
Однако Цзян Чэнь не слишком беспокоился за Лю Вэньцая. Это было его первым настоящим испытанием, боевым крещением.
Если он справится, ему откроются безграничные перспективы.
А если нет, то он навсегда останется просто очередной ступенькой на пути других культиваторов.
Но Цзян Чэнь был уверен, что Лю Вэньцай с его силой и потенциалом не станет сложа руки дожидаться поражения. К тому же у него были припрятаны козыри, о которых его соперник пока ничего не знал.
Цзян Чэнь полагал, что, возможно, апатичное, пассивное поведение Лю Вэньцая объясняется желанием усыпить бдительность противника и в решающий момент нанести решающий удар!
Тан Хун стоял внизу, у арены, и его кулаки были крепко сжаты. Выражение его лица постоянно менялось: в нем читались то напряжение, то ярость.
Посторонние могли подумать, что он волновался за Железного Дачжи, но, разумеется, он болел за Лю Вэньцая.
После первой неловкой встречи они стали братьями на всю жизнь, и в своей крепкой дружбе они презрели границы своих сект.
Четыре старейшины тоже с интересом наблюдали за этим матчем.
Особенно это касалось Нинелиона; он неотрывно смотрел на двоих кандидатов, его явно переполняли эмоции.
«Старый монстр Нинелион, вы, кажется, немного нервничаете, хм?» - слегка подтрунивал над ним Санчейзер.
«Надоедливый старик». У Нинелиона и Санчейзера всегда были напряженные отношения, так что он в долгу не остался.
Санчейзер громко рассмеялся. Такие перебранки между двумя старейшинами случались довольно часто, так что оба уже успели к ним привыкнуть, и до открытого конфликта дело не доходило.
«Таузендлиф, у ученика вашей секты довольно устрашающая аура. Но мне кажется, что он все-таки проиграет». Санчейзер повернулся к старейшине Секты Дивного Дерева.
Он хотел не столько поделиться соображениями, сколько посеять семена раздора между двумя старейшинами.
Таузендлиф спокойно улыбнулся: «Санчейзер, кажется, вы сегодня нервничаете больше всех».
Его непринужденная реплика тут же разрядили обстановку.
Нинелион залился смехом. «В его секте много гениев, он до смерти боится, что наши гении догонят его культиваторов. Поэтому он так переживает».
«Догонят?» Санчейзер фыркнул и усмехнулся. «Моей секте досталось первое место, а также еще два места в первой четверке. Догонят? Что такого другие гении могут противопоставить Лэй Ганъяну, не говоря уже о врожденной конституции Лун Цзяйсюэ?» - уверенным тоном ответил он.
Таузендлиф слегка улыбнулся, но ничего не ответил. Ни один из гениев его секты не вошел в первую четверку. Ему и вправду было нечего сказать.
Но Нинелион возразил: «Лэй Ганъян? Если я не ошибаюсь, несколько месяцев назад он не смог справиться даже с мирским культиватором, хм?»
Хотя все старейшины уже давно достигли изначальной сферы, они не давали друг другу спуска, когда дело доходило до таких словесных перепалок.
Тем временем Дачжи продолжал обрушивать на противника град атак. Его аура стала еще яростнее, казалось, каждый взмах алебарды мог перевернуть моря, сдвинуть горы и пронзить насквозь сами небеса!
Хотя Лю Вэньцай продолжал отступать, ни одна из мощных атак Дачжи так и не достигла своей цели.
Со временем Дачжи сердился все сильнее.
Вдруг он издал протяжный свист, и его глаза озарились ярким огнем. «Лю Вэньцай, ты что, боишься сражаться со мной и надеешься победить, просто уклоняясь от моих атак? Ну ладно, если ты так любишь убегать, я сделаю так, чтобы тебе было некуда отступать!»
После этих словах Железный Дачжи пустил в ход другую боевую технику.
Сложные, ловкие движения сменились простыми и мощными атаками, алебарда очерчивала в воздухе четкие линии, взмахи оружия сопровождались вспышками смертельно опасных желтых лучей, создававших причудливый решетчатый узор.
«Посмотрим, как ты увернешься от этого!»
Бронзовая Драконовая Алебарда продолжала исторгать зловещие лучи, сплетавшие перед противником ромбовидные узоры.
Эта алебардная техника называлась «Тюрьма Небес и Земли». С помощью мощной духовной энергии она мгновенно создавала бесчисленные решетки, отрезавшие противнику пути к отступлению и грозившие ему беспощадным уничтожением.
Лю Вэньцай переменился в лице. Он понял, что эта техника отличается от предыдущих маневров Дачжи.
«Это и есть главный козырь Дачжи?» В глазах Лю Вэньцая не было и намека на тревогу. Наоборот, он словно расслабился и успокоился после долгого ожидания.
Железный Дачжи грозно двигался прямо на Лю Вэньцая. Ему казалось, что стоит ему довести эту технику до конца, и противник будет загнан в ловушку.
И тогда безграничная духовная энергия, заключенная в решетках Тюрьмы Небес и Земли, мгновенно разрежет Лю Вэньцая на мелкие кусочки.
«Умри, Лю Вэньцай!»
Дачжи кровожадно смотрел прямо на противника. Взмахи алебарды приближали решетку к противнику. Дачжи явно хотел, чтобы исход битвы решился здесь и сейчас.
Алебарда в его руках мелькала все быстрее, арена покрылась сетью светящихся решеток, а воздух почти звенел от ее мощной ауры.
И вот у Лю Вэньцая не осталось путей к отступлению.
Он казался беспомощным каноэ, затерявшимся среди бескрайнего океана и готовым вот-вот перевернуться и пойти ко дну
Однако…
Как всегда бывает в поединке истинных мастеров своего дела, все изменилось буквально в мгновение ока.
Лю Вэньцань взмахнул рукой и в его руке появилась палочка. Судя безупречно гладкой поверхности, она была сделана из чистейшего белого нефрита; при этом она словно слилась с рукой культиватора.
После этого слияния аура Лю Вэньцаня стала в десять, нет, в сто раз сильнее. В его глазах загорелся дикий огонь.
Вдруг эта короткая палочка из белого нефрита словно активировалась. Она так и источала невероятную энергию, словно могучее божественное оружие, которое пробудилось ото сна.
Ее аура напоминала неудержимого дракона, поднявшегося из морских глубин.
Уклоняясь от мощных атак Дачжи, Лю Вэньцай издал протяжный свист и вдруг громко прорычал: «Твоя вычурная техника не выдержит и одного удара! Сокрушительная атака!»
Потоки духовной энергии вырвались из палочки и направились прямо в алебарду.
Бам!
Алебарда издала страшный, печальный крик.
Тюрьма Небес и Земли мгновенно разрушилась; не осталось и следа от впечатляющей техники Дачжи.
Ему показалось, словно ему на грудь свалились огромная гора. Он тут же попятился назад.
Алебарда в его руках не прекращала издавать протяжный, надрывный вопль. Сколько бы Железный Дачжи ни пытался, он не мог ничего с ней поделать.
Приглядевшись, он увидел, как поверхность алебарды покрылась паутинкой трещин. Хотя древко не пострадало, было очевидно, что аура с письменами вокруг алебарды была уничтожена мощным ударом.
«Как это возможно?» Дачжи был в шоке.
Это оружие было очищено восемь раз, его уровень был фактически на максимуме!
Но его противник смог уничтожить защитные письмена такого мощного оружия с помощью этой невзрачной палочки из белого нефрита?
Это… это был сокрушительный удар! Чем больше всего гордился Железный Дачжи? Этой Бронзовой Драконовой Алебардой, его главным козырем!
Он и подумать не мог, что его козырь будет вот так запросто уничтожен во время выполнения его самой мощной техники.
Дачжи упал духом.
Лю Вэньцай улыбнулся и указал на него палочкой из белого нефрита. «Железный Дачжи, я предупредил тебя, что битва покажет, кто из нас червь. Почувствуй же, каково это – быть жалким червем!»
Лю Вэньцай взмахнул палочкой и обрушил на Дачжи серию молниеносных атак. Сейчас ему не требовались какие-либо особо искусные техники; он собирался одолеть Дачжи за счет мощного напора и дикой ярости.
Можно сказать, что перед лицом абсолютной силы любые техники просто бессмысленны, ибо один достаточно мощный человек мог самостоятельно победить десятерых культиваторов одновременно.
Неважно, сколько еще техник было припасено у Дачжи; теперь, когда его козырь был уничтожен, он мог лишь отступать.
Дачжи оставалось только бороться за свою жизнь, изо всех сил отбиваясь алебардой от яростных, быстрых атак противника.
Бам, Бам, Бам!
С каждой отбитой атакой Дачжи невольно отступал все дальше и дальше назад.
Сначала один шаг. Потом несколько шагов.
После нескольких сотен шагов назад ему было уже некуда отступать. Он уперся спиной в колонну. Сладковатый вкус наполнил его рот, и Дачжи выплюнул сгусток крови. Он больше не мог крепко держать алебарду в руках. Она упала на землю с жутким звуком. Ноги Дачжи подкосились, и он упал на колени.
Его поражение было неоспоримым и окончательным.
Увидев, что Дачжи упал на колени, Лю Вэньцай не стал его добивать. Они оба были учениками четырех великих сект, и у Лю Вэньцая не было причин убивать его, поскольку между ними не было никакой вражды.
К тому за всем следили четыре старейшины. Если бы он добил поверженного Дачжи, это было бы признаком отсутствия самообладания.
«Лю Вэньцай из Секты Мириады Духов одерживает победу в этом матче и становится одним из 16-ти финалистов! Железный Дачжи из Секты Дивного Дерева проиграл!»