Экстра: забвение
Он, словно как путник в пустыне, что в бреду шёл к такой желанной прохладе и воде, жил надеждой. Но всё оказалось лишь призрачным оазисом, растворившимся при соприкосновении...
Кругом была лишь тьма: такая, как когда он только появился на свет. Темно, одиноко, страшно. Он не помнил, как оказался замурованным в четырёх стенах... или точнее шести? Он был как будто в коробке, из которой невозможно выбраться как бы ты не хотел.
Это как когда ты видишь сон, то никогда не можешь вспомнить с чего именно всё началось, в голове как будто дымка растерянных воспоминаний. И Разрушитель Альтернативных Вселенных, разбивший пястья фаланг в пыль о бетонные стены, не понимал что происходит. Или просто не помнил? В голове лишь было желание выбраться из этого ужасного места, в котором его заперли и не выпускали уже долгое время.
Эти ограничения ему были совершенно не по душе! Но ни нити, ни гастер-бластеры не смогли разрушить эту преграду. Иногда, ему казалось, что он начинает прорываться, стены начинали трескаться и как будто подавались... Но это было лишь временное явление и стены вновь становились целыми, как будто издеваясь над пленником. Падая на ледяной пол от усталости, он судорожно скрежетал фалангами в надежде, что это хоть как-то поможет. Его не покидали мысли как же блять проломить эту чёртову стену!
Он уже тихо скулил, свернувшись в клубочек и в миллионный раз обдумывал эту ситуацию. Он не мог даже заснуть, что превращало пребывание здесь в сущий ад. А знакомые силуэты периодически появлялись в голове у Эррора, но чаще всего там появлялся Инк.
Глючный мог как будто видеть отрывки чьих-то воспоминаний, но совсем не мог понять кого. Он долго злился и пытался выяснить что бы это могло значить. Но ничего не мог с этим поделать. Да и в какой-то мере это отвлекало его от одиночества и гнетущей атмосферы безнадёжности вокруг.
Это всё частично напоминало ему об одной вселенной, за сюжетом которой ему нравилось наблюдать. Были бы условия покомфортнее и вкусняшки, то можно было и сносно существовать здесь.
Но обрывки так и оставались лишь непонятными кусочками, а серые стены, казалось, давящие своим напряжением, никуда не девались. Поэтому это лишь временное бегство от этой паршивой реальности...
Так и проходили его дни, полные скуки и безнадёжности выбраться.
Спустя бесчисленное количество времени, перед ним предстал силуэт. Такой бесящий раннее, но сейчас такой родной. Эти гетерохромные глаза, что менялись каждую секунду, пёстрые цвета мешковатой одежды, которой было явно слишком много. И даже это пятно казалось таким... приятным для глаз?
Хотелось просто прикоснуться к нему.
Хоть Эррор и был гаптофобом, но так давно никого не дотрагивался, что был бы рад ощутить даже ту боль от глюков. Почувствовать, что он тут не один, что может выбраться, ощутить тепло другого тела.
Яркие цвета словно осветили это грязное, серое и очень холодное место. Внутри Эррора появилась решимость, он протянул руку к своему врагу, которого безумно был рад видеть после столького времени взаперти в полном одиночестве.
Он ребячески, но дружелюбно улыбнулся ему, а затем из ниоткуда появились чёрные, покрытые слизью щупальца, что схватили в этом душном месте такого желанного гостя.
Невероятно сильно захотелось остановить всё это безобразие, догнать, удержать! Скелет пустил нити, но они прошли насквозь щупальца, словно тот Напстаблук. Он истерично хотел дотронуться рукой, но прошёл как будто сквозь воздух, и образ был утащен за стену под знакомый едкий смех...
Глючный бросился вслед за ним, но снова натолкнулся на стену. Он ведь знал кто это были, но не помнил. Те, чьи образы с каждой секундой вновь всё больше ускользают из памяти. Он же был так близко! Он мог с ним встретиться, дотронуться поговорить. Ему о стольком хочется спросить и о стольких вещах разузнать. Но в голове крутится главный вопрос...
Почему я здесь?
Если бы он только успел коснуться кисти. Хотя бы на мгновение. А ведь уже почти забыл, какими тёплыми могут быть другие монстры за пределами этих серых холодных стен...
В ярости кричал и снова пытался сдвинуть эти стены хотя бы на миллиметр, но все тщетно. Он слишком слаб, чтобы суметь что-нибудь изменить в этом мире. Стены и потолок начинали сдвигаться, уменьшая и без того маленькое пространство вокруг. Глюк хрипло дышал в некой истерике.
Нити не работали как и другие силы. Он в отчаянии осматривал каждый уголок, каждую щель этого крохотного замкнутого мира в надежде на спасение. Но вокруг лишь сплошной бетон и ни одной зацепки, что помогла бы ему... Вообще ничего, чтобы хотя бы попытаться выбраться. Разрушитель всё кричал и кричал, совсем не слыша собственного голоса, как будто это хоть немного могло помочь. Но каждый издаваемый звук отражали серые стены и не выходили за их пределы. Ещё совсем чуть-чуть и они сомкнутся друг с другом, раскрошив кости в прах.
Не в силах больше упираться кистями и стопами, Глюк перестаёт сопротивляться, его это просто достало. Пусть будет что будет. Его позвонки как будто надломились, стены почти сломали рёбра, и он... открыл глаза.
Свет...
Белый скелет был первым, кого он увидел, очнувшись от кошмара. Он тяжёло дышал и, даже несмотря на то, что Инк была совсем близко и почти до боли сжимал его, Глючный всё ещё с трудом узнавал свою привычную комнату. Кажется, он был ещё там, в том кошмарном, чудовищном сне и всё ещё не верил, что случившееся было всего лишь миражом.
— Темно... мне снилась тьма, — сказал он вдруг проглюченным голосом, весь дрожа. — И стены, они... душили меня.
Радужный всё что-то тараторил про проказы Найтмера и что всё теперь хорошо. Но он почти не слышал.
Если бы только точно так же, как он спасает монстров в различных вселенных, Инк мог бы помочь всего лишь одному, самому дорогому ему монстрёнку. Что же он может сделать? Если даже сил творца для этого недостаточно, то чем может он помочь?
Инку ничего не остаётся как просто обнять мальца, пока тот не успокаивается, а воспоминания вовсе не развеиваются, а вспомнить детали можно с трудом. Его уложили обратно, пообещав оберегать сон от всяких повелителей кошмаров. Но Глюк всё не мог заснуть вновь, обдумывая эту ситуацию.
«Что же это был за странный сон?» — недоумевал малец, осознавая, что где-то там далеко (а может и совсем близко) незнакомый скелет остался совершенно один, отчаявшийся и запертый в той коробке.
А может совершенно и не незнакомый?