20.
[ audio : supersruit — guy.exe ]
Вайбовая песня, громко играющая в больших наушниках, перекинутых через макушку, разрушает все мрачные замки из облаков на небе, выстроившиеся в ряд из-за плохой погоды. Руки и ноги сами ритмично подёргиваются под мелодию, и вот он уже пускается в пляс, пытаясь повторить фирменные движения Майкла Джексона. Любой, увидевший это искусство, создающееся прямо посреди улицы с утра, поклялся бы, что у парня нет костей. Никакие дожди и холода не способны испортить его сегодняшнее настроение.
Нишимура харизматично прикусывает губу, погружаясь в музыку и сливаясь с ней воедино, щёлкает пальцами и продолжает крутиться по аллее, представляя, как выступает на сцене. Сегодня он отказался от услуг своего водителя, потому что хотелось вживую насладиться эстетикой наступающей ранней зимы и ощутить, как на коричневую кожаную куртку опадают едва заметные первые снежинки, тут же растворяясь и превращаясь во влажные следы на одежде.
Неизвестно, по какой причине, но его переполняла радость. У него однозначно был повод плюнуть на мнение других людей и свою безопасность, раз решился танцевать по дороге в школу. Он продолжает дрыгаться до тех пор, пока не доходит до школьных ворот и кто-то со всей дури не накидывается ему на спину сзади. Едва сдержав испуганный вскрик, парень распахивает глаза и оборачивается назад, приподняв дрожащие руки наверх и сжав ладони в кулаки, готовый атаковать.
— Господи! — облегчённо и одновременно возмущённо вздыхает Рики, обернувшись через плечо и чуть ли не соприкоснувшись носами с другом, который также не ожидал этого и спрыгнул с него, оказываясь спереди. — Чонвон-а-а, — тянет после он с улыбкой, замечая, что и другой был в приподнятом настроении, раз протягивает руку к его наушникам и, приблизившись, пытается просунуть своё ухо в одну из обеих сторон.
— Оп, мне нравится, — начинает в темп двигаться и Ян, ритмично приседая коленями под бит, словно попрыгунчик, и качаясь вместе с японцем, который от этого зрелища лишь прыскает со смеху. В итоге он отстраняется, когда Ники вырубает музыку и свешивает наушники на шею.
— Кажется, кто-то сегодня очень счастлив, — дразнит блондин, по-дружески ударяя того в плечо.
— И кажется, это Нишимура Рики, который решил принять пост Митхуна Чакраборти и сняться в новой части фильма «Танцор Диско», м? — не упускает возможности подколоть и другой, потому в ответ несильно бьёт его кулачком.
— Просто я рад, что скоро зима, а значит Новый год, Рождество, подарки, каникулы! А у тебя что?
— Хм, — загадочно хмыкает Ян и отбегает от него на несколько метров. Ники клянётся, сейчас Чонвон был похож на самого настоящего счастливого ребёнка. Тот наконец останавливается недалеко от него, начинает хихикать и забавно проходится по тротуару, словно по подиуму, всячески намекая и обводя руками вокруг себя.
— Ты вырос на один сантиметр? — пускает очередную шутку блондин, на что дуется Вон и качает головой. Конечно, он понимает, в чём дело, не дурак ведь. Вовсе не дурак. — Так что же?
— Хён вчера купил мне новую одежду! — восторженно хвастается парень и расстёгивает слегка потрёпанную, но вполне хорошо сохранившуюся куртку прямо на улице. — Толстовку, — демонстрирует он и кивает вниз, — и тёплые брюки на зиму!
У Яна сияли глаза. Для его счастья нужно совсем немного, а сколько искр и звёздочек во взгляде. Он искренне ярко улыбался во все тридцать два зуба, показывая свои глубокие ямочки на щеках, проявляющиеся даже тогда, когда у него расслаблено лицо. Крохотные пальцы, еле видные из-под длинных рукавов, указывали на принт толстовки. Он выглядел таким беззаботным, довольным и жизнерадостным. Аж у самого блондина свело ланиты от того, что друг не переставал улыбаться. Хотел бы Ники видеть его таким всегда, а не забитым в свой внутренний уголок, чувствующим дискомфорт из-за своего социального статуса или обнимающим себя за живот, дабы урчание от голода прекратилось.
— Поздравляю, тебе очень идёт, — делает он ему комплимент, осчастливив ещё больше, а после подходит и берёт за подол обеих расстёгнутых сторон куртки. — Заболеешь, — чуть строже и серьёзнее звучит из его уст, когда он соединяет два замка и натягивает ему воротник до самого горлышка, чуть ли не придавив кожу.
Чонвон смущённо прикусывает нижнюю губу, теряясь от внезапного и уж тем более непривычного проявления чувств блондина.
Ники выше, Ники решительнее, Ники смелее, Ники общительнее, Ники, казалось, даже мудрее, но несмотря на то, что этот же Ники был младше него, всё ощущалось совершенно наоборот. Словно это Чонвон младше, поэтому японцу приходится заботиться о нём. Да, возможно, тот ведёт себя неуклюже и совсем нелепо, боясь сделать что-то не так, отчего чувствовалась напряжённая атмосфера, нависшая между ними. Как для Чонвона, не получившего заботы от родителей или кого-либо ещё, так и для Рики, за которым бегали все члены в семье из-за его возраста, терпя все капризы, это было впервые. Парень старается заверить по-всякому, что ценит и любит Яна, и ему совершенно неважно, из какого слоя общества он является, в то время как тот хочет открыться ему и довериться, но каждый день борется с собой и своими навязчивыми, глупыми мыслями о том, что не стоит раскрывать свои скелеты из шкафа так быстро. Это может обернуться концом их дружбы. Его — первой, а Ники — самой прекрасной.
— От тебя пахнет шоколадом, — учуяв аромат, исходящий из уст что-то бормочащего младшего, хихикает Чонвон, позволив себе упомянуть это в диалоге, ведь теперь и сам может купить себе это и игнорировать то, что хочется сказать, нет смысла.
Начиная нервничать, Рики смеётся и сразу же отстраняется от лица друга, закинув руку ему на плечо и ведя в сторону здания школы.
— Я ел шоколад утром.
— О-о, понятно, — кивает Ян и пожимает плечами. — Кажется, он был горьким.
— Есть такое.
Парни доходят до крыльца, но младший просит друга идти без него и заверяет, что он сейчас же догонит. Как только за ним закрывается дверь, Нишимура, убедившись, что Чонвон точно не подглядывает или не ждёт, сглатывает, достаёт из заднего кармана брюк тот самый "шоколад" в виде сигарет и выбрасывает в урну, прикрывая своей спиной поле зрения камеры наблюдения. После подросток ударяет себя по бёдрам, тем самым отряхнувшись, и со спокойной душой проходит внутрь.
***
Две пары математики для обоих тянутся невыносимо медленно, но каждый из них испытывал это мучительное состояние по разным причинам: одному не терпелось пересесть на одну из задних парт, чтобы как минимум поздороваться со своим.. парнем.. (?), в то время как тому самому "парню" хотелось рвануть из этой проклятой аудитории прочь. Мало того, что Сонхун опоздал, он ещё и не заметил Джеюна, что звал его по имени и всячески махал, стараясь обратить внимание, когда тот, озадаченный своими мыслями, то ли злой, то ли удивлённый, то ли слепой прошёл мимо него. По лицу вообще казалось, что его травмировали: глаза на выкате, расфокусированный взгляд, задумчиво приоткрытый рот и, как прицепленный вагон трамвая, сзади него плёлся лучший друг, ведя его за руку к нужному месту, как старичка, куда обычно садятся те, кто не успевает к началу занятий. И вот закон же подлости: преподаватель даже не выпустил их на перемену между двумя парами, поэтому в течение двух часов и сорока минут оба сидели, как на иголках.
Flashback.
— Всё хорошо, Хисын, — он поднимает одну свою руку с его талии и начинает успокаивающе поглаживать по кудрявому, пушистому затылку. — Теперь всё хорошо.
Почувствовав чужие (возможно) нежные и бережливые прикосновения, Ли осознаёт реальность происходящего, что помогает ему уж полностью не расклеиться на виду всего университета, и, собрав остатки сил и слёз, он отстраняется от парня, но не отпускает его, всё ещё держа перед собой за плечи. Ему стыдно поднимать свой мокрый взгляд на Сонхуна, он лишь смотрит на носки своих ботинок и шмыгает носом, как провинившийся котёнок, на что второй старательно сдерживает умилительную улыбку.
— Всё в порядке? — постояв пару минут в таком положении до тех пор, пока старший не начнёт успокаиваться, интересуется Хун. Хи качает головой, а по его линии челюсти стекает и сверкает последняя пролитая слеза. Парню хочется вытереть её своим пальцем, но он уже извлёк для себя урок о личном пространстве и не хочет даже прикасаться к нему без разрешения.
Объятия не считаются — Хисын очевидно нуждался в них и сделал первый шаг сам.
— Не плачь больше из-за ерунды, хорошо? — поджав губы, брюнет рассматривает прикрытые ресницы того, что подрагивали или от эмоций, или от холода, и решает разрядить обстановку, ведь им обоим было неловко обсуждать то, что только что произошло. — Ты снова без шапки, замёрзнешь ведь. Только вылечился и опять рискуешь здоровьем, — тяжело вздыхает он, нахмурив брови, но вовсе не сердито, а скорее заботливо.
— Прости, — тихо произносит снова Ли и наконец, хоть и неуверенно, но поднимает на него свой взгляд. В его красных влажных глазах Сонхун видел разбитость и сожаление. Это ударило его в самое больное место.
— Нет, тебе не стоит извиняться, — скованно качает он головой. — Ты не сделал мне ничего такого, за что стоило бы говорить такие слова. Ты не виноват ни в чём.
Для него в новинку кого-то успокаивать вот так вот, растягивая этот момент, говоря утешительные слова и делая упор больше на моральное состояние человека, нежели физическое. Во время ссор с австралийцем ему достаточно схватить его за подбородок и оставить поцелуй на губах, который прекратит истерику парня, что позже обязательно простит Пака, если в ситуации есть его вина. А здесь никаких действий не предпримешь — нужно только окружить человека заботой и комфортом. Более гуманно, более духовно.
Сентиментальная личность старшего превращает и момент примирения в какую-то душещипательную дораму, которую нельзя застать ни на одном телеканале. В такие мгновенья ему действительно кажется, что он главный герой сериала, у кого с другим произойдёт тот самый кульминационный момент, после которого всё наладится, станет хорошо и просто будет прекрасно.
Но разве Ли не прав?
— Давай начнём с начала, — по-детски вытягивает он свой мизинец из сжатого кулака, неловко оглядываясь по сторонам, будто занимался реально глупой вещью, и вытирая другой рукой свой шмыгающий нос.
Сонхун расплывается в улыбке от этого, еле сдерживая свой смех, но боится, что это может задеть старшего, поэтому только удовлетворительно кивает и смыкает их мизинцы в замочек.
Парни мирятся, обещая друг другу верную и преданную дружбу с чистого листа.
Теперь, в это самое утро, подарившее им первые снежинки, их отношения переходят наконец на новый уровень.
End of flashback.
— Мама приглашает вас сегодня на ужин, — вполголоса информирует блондин друга, воспользовавшись тем, что профессор отвлекается на свой ноутбук.
— Я передам маме, сам не приду, — несмотря на друга, всё ещё в каком-то непонятном состоянии, словно тело здесь, а разум находится совершенно в другом месте, отвечает монотонно Хун и как робот списывает всё с доски. Его застывший взгляд совершенно не менялся. Да он даже не моргает!
— Почему? — удивляется Пак, повернувшись к нему и нахмурившись, и после подсаживается ближе, заглядывая в тетрадь. — Чёрт, как ты вообще отсюда видишь это? Я вижу только пятна и смутную голову профессора.
— Я запланировал кое-что.
— Что? — колко спрашивает он, ожидая подобное заявление. Сонхун наконец потирает глаза (и доказывает, что он человек!), сдержанно и нешумно выдохнув под нос, как будто занимается йогой. — Свидание с Джейком? — слишком низким тоном голоса, словно хотел придать разговору серьёзность, специально спрашивает Чонсон и внимательно наблюдает за реакцией парня, пока в голове все шестерёнки начинают быстро-быстро шевелиться, складывать все пазлы и делая выводы.
Реакция же не заставляет себя долго ждать. Сонхун выбирается из своих мыслей о чём-то (ком-то) конкретном, резко прекратив писать и двигаться тоже. Он делает глубокий вдох полной грудью, в замешательстве рассматривая аудиторию, но никак не отвечая и не изъявляя желания взаимно посмотреть на настойчивый взгляд сидящего рядом, который чуть ли не пожирал его глазами.
Стыдно.
— Ты же даже не вспомнил о нём, верно? — с разочарованием в голосе усмехается Пак и улыбается на одну сторону, стараясь скрыть сожаление, которое испытывал по отношению к его парню. — Прости, друг, — Пак продолжает слушать его слова внимательно, не отрывая своих глаз от конспекта, пока уши горели от чувства стыда, — но я не хотел бы оказаться его на месте.
Звенит звонок, оповещая об окончании пар. Профессор что-то неясно бормочет про домашнее задание, что в одно ухо влетает, а из другого вылетает. Все складывают вещи в свои рюкзаки и сумки, прощаются с мужчиной и выходят из аудитории на перемену. Казалось, что весь мир вокруг него активно движется, проживает свою жизнь, и только Сонхун застрял в промежутке времени, не двигаясь ни вперёд, ни назад. Слова Джея плотно засели в голове, разогнав все наивные мысли парня о том, что после пар он пригласит Хисына провести с ним этот день, как они собирались какое-то время назад.
Розовые очки спадают с переносицы и разбиваются вдребезги вместе со лживыми надеждами на то, что сможет проживать спокойную жизнь, когда состоит в отношениях с человеком, о котором практически не вспоминает, старается избегать встреч и не чувствует чего-то бурлящего внутри. Он мысленно для себя отрезал ту самую ветвь его древа жизни, не предупредив и не оповестив листья и цветочки о том, что их ждёт сильное падение на землю и вскоре они прекратят своё существование без него. А зачем? Ведь на коре зарождается новая жизнь для свежих почек, расцветающих на глазах.
— Сонхун?
Голос, от которого хочется сбежать и спрятаться там, где никто не сможет его найти и достать, холодной водой окатывает его с ног до головы и возвращает на место нравственность, не позволяющую ему поднять глаза на человека, которого он обещал сделать самым счастливым на свете. В горле першит и пересыхает, угрызения совести не оставляют в покое, а язык свёртывается в нераспутываемую косу, отчего ни рот не раскрыть, ни звук не издать. Брюнет лишь поднимает на того растерянный взгляд, видя над собой пару сияющих от радости встречи глаз, точно собачьих, когда хозяин уходит на работу и спустя долгое время возвращается домой.
Сердце Джейка было чистое, как молоко.
— Сонхун...
Не успевает тот и среагировать, как австралиец, не выдержав расстояние между ними, когда до предмета обожания было рукой подать, чуть ли не плюхается в его грудь с объятиями и нежно прижимает парня к себе, зарываясь носом в его свитер. Джейк так сильно скучал по нему, что не мог поверить в то, что он рядом и до него можно прикоснуться. Вдыхая родной аромат, шатену становится уютнее и спокойнее, пальцы крепко сжимают меж собой складки одежды Пака на его спине, а ноги аккуратно переплетаются с чужими. Со стороны Джеюн был похож на коалу, крепко прикованную к дереву, и это выглядело безумно мило.
— Джеюн? — вопросительно звучит Сонхун и смотрит на макушку своего парня. Опомнившись, он также обнимает его в ответ, обвивая руками за шею и кладя подбородок на его плечо.
Его обнимают уже второй раз за день, но сейчас это ощущалось по-другому. Что-то не то, совершенное иное. Не так, как ощущалось утром. Сейчас это походило больше на обязательства.
— Я так скучал по тебе, мы так долго не виделись, — протягивает парень, ещё сильнее охватывая его всего. — Как твои дела? — он отстраняется, чтобы взглянуть ему в лицо. — Ты выздоровел? Как бабушка с дедушкой?
— Они... — и тут Пак понимает, что забыл о своей же лжи и чуть не оказался пойманным с поличным, — хорошо? Они прекрасно. Да, я выздоровел, — кивает он, чтобы заверить парня.
Смотрит в эти горящие глаза, наполненные любовью и трепетом, и не может сдержаться, чтобы не потискать австралийца. Тепло улыбнувшись, проводит ладонью по его щеке и заставляет того влюблённо хихикать. Как бы не отдалился он от Шима, при нём почему-то проявляется чувство, когда хочется защитить, поласкать и позаботиться. Сонхун привязан, это нельзя отрицать, и то, в чём он всегда будет уверен, — это в своём желании, чтобы у него было всё в порядке, чтобы он чувствовал себя хорошо. Он не позволит другим причинить ему боль или обидеть, но сам не осознаёт, что чем дольше он будет тянуть всё, как прилипшую под парту жевательную резинку, тем сложнее будет отодрать её без следов.
Но почему? Почему Сонхун не чувствует ничего более, чем желание обезопасить его? Где любовь? Где страсть? Где желание целовать? Куда это всё, чёрт возьми, подевалось?
Неужели он правда остыл к нему в плане романтических чувств?
— Как ты себя чувствуешь? — не как раньше без причин, а для чего-то конкретного интересуется Сонхун, зарывая своё вырывающееся из ямы желание начать серьёзный разговор обратно да поглубже, чтобы не смело вытаскиваться оттуда ближайшее время. Он не посмеет. Он не сделает ему больно.
— Прекрасно, — широко улыбается шатен и переплетает с ним пальцы.
И снова дежавю. И снова другое чувство. Более сухое, более обычное, более пустое.
— Кажется, что-то случилось, — прокашлявшись, Пак нерешительно вырывает одну из ладоней и начинает чесать заднюю сторону шеи, улыбаясь ему уголками губ и выясняя причину, по которой он не имеет никакого чёртового права разбивать ему сердце.
— Да, я заработал хорошую сумму на подработке и купил одежду Чонвону, — с улыбкой рассказывает Джеюн, вспоминая радостное лицо младшего и его прыжки от счастья, когда хён достал из пакета что-то интересное и новенькое. — Он такой счастливый.
— Если счастлив Чонвон, счастлив и ты?
— Да? — хмыкает шатен и не упускает из внимания, что Сонхун положил руку на своё бедро, но не переплел их пальцы вновь. Он дёргает бровями, но старается не придавать этому значения. — А ты? Ты счастлив, когда счастлив кто-либо?
На лице Сонхуна мелькает слабая улыбка, когда взгляд отводится в сторону, а перед глазами появляется его лицо.
— Я счастлив, когда счастлив...
«Хисын.»
— ...ты.
Шатен строит умиляющиеся глазки и возвращается в объятия парня, который расслабил выражение лица, как только взгляд Шима оказался где-то за его спиной, а не на нём.
Зачем он соврал ему?
***
Весь учебный день пролетает за времяпрепровождением со своей половинкой. Джеюн не отходил от него ни на минуту и всегда держался рядом, Сонхун и не был против, он тоже скучал по нему. Но всё продолжает ощущаться иначе. Ему нравится находиться с ним, естественно! Только вот чувства уже не те, они абсолютно другие, перешли больше на родственный уровень, чем на любовный. И Сонхун совершенно без понятия, как это признать самому себе и признаться в этом ему? Что будет больнее: нести эту тяжесть, обманывая парня, или рассказать ему правду, тем самым отпустив его руку, когда он свисает с края обрыва?
За четыре пары ему так и не удалось встретиться с Хисыном в пределах университета. Этому было несколько причин, одна из них — присутствие Джейка рядом. Он не знает, как тот относится к старшему после того "рокового" случая и стоит ли рисковать общаться с Ли на глазах Шима, будучи уверенным в его слабой психике и быстро разгорающейся ревности. Это пугает. Достаточно пугает и заставляет грустить, тревожиться, бояться.
Почему из-за отношений он не может дружить с каким-то определённым человеком?
Единственное, что обрадовало Сонхуна сегодня касаемо Хисына, — это то, что он наконец убрал его из чёрного списка! Теперь они могут переписываться, как делают самые настоящие друзья, это не может не делать счастливым. Правда, к сожалению, опять же взаимодействовать как-либо с ним при австралийце, даже несмотря на то, что через телефон, это как бегать босиком по раскалённым углям. Обожжёшься настолько быстро и сильно, что не сможешь и понять этого сразу.
После окончания всех занятий Сонхун всё же ставит всё на кон и решается пройтись по острию ножа. Отправив Джейка за их верхней одеждой в гардеробную и попросив прийти затем в столовую, потому что якобы он будет там, Пак со скоростью света летит на третий этаж, где, как он запомнил, по расписанию была последняя пара второкурсника. Задыхаясь, преодолевает все ступеньки, чтобы успеть к возвращению Джейка, и почти взбирается на нужную высоту. Остаётся только свернуть с лестничной площадки в сторону коридора, как при повороте он сталкивается с чьей-то мужской грудью. Подняв глаза на лицо этого человека, Сонхун не сразу, но постепенно распознаёт в нём Ёнджуна. Черноволосого Ёнджуна.
— Какие люди, — улыбается парень, и младший не может определить, он с это с сарказмом или дружелюбием, как обычно. Конечно, и он, и Хисын давно в курсах поддельной переписки, но знает ли Чхве, что это был Пак?
— П-привет, — предостерегаясь, запинается он, мысленно ругая себя за то, что дал слабину перед ним.
— Давно не виделись. Как здоровье? — Джун расслабленно перед парнем опирается плечом о стену, тем самым затормаживая его, закрывая проход и отбирая ненужное время своими разговорами.
— Всё хорошо, спасибо, — хмыкает брюнет и старается обойти его, но тот внезапно перекрывает ему дорогу рукой, чем пугает и так нервничающего Сонхуна и одновременно раздражает. — В чём дело?
— Ты куда-то спешишь?
— А по мне не видно? — начинает беситься младший.
— Видно, поэтому и спросил, — хихикает Чхве и треплет его по макушке, что злит того, и он не совсем уж и вежливо убирает его руку.
— Я уже говорил о своём личном пространстве.
— Тогда научился бы уважать чужое, — на одну сторону улыбается старший, складывая руки на груди. Его улыбка была больше похожа на ухмылку, а само выражение лица напомнило хитрого лиса, который вечность поджидал свою жертву и наконец поймал её, устроив ловушку. Мурашки по коже.
Но больше, чем его вид, конечно, настораживает его заявление.
— Что? — в принципе, Сонхун догадывается.
— Ничего, — отмахивается Ёнджун, не ставя его в неловкое положение, ведь пришлось бы ему потом оправдываться или хоть как-то объясняться, но и поставить в известность нужно.
Как бы ему не не понравился поступок Пака, Джун всё ещё добр к нему, но хочет проучить, чтобы парнишка больше так не поступал. Особенно в тот день это ощущалось совсем ужасно, так как ему действительно нужна была поддержка Хисына, а этот наглец попросту украл у него друга и опору самым таким подлым и грязным образом.
— Если ты к Хисыну, то я его сейчас забираю с собой, — уже более спокойно, без ноток ядовитости или иронии, проговаривает Чхве, отчего у Сонхуна приоткрывается рот в изумлении. Во-первых, откуда тот сразу догадался, к кому он направляется? Экстрасенс, что ли? А во-вторых, какого хрена? В смысле он его забирает?
— Прости?
— Он идёт со мной на второй тур кастинга. Я прошёл первый, и через час у меня индивидуальное прослушивание.
— Правда? — искренне удивляется Пак, отчего его брови приподнимаются. — Но разве ты должен учиться здесь, если стал трейни?
— Я ещё не стал, нужно пройти ещё два тура. Но а так, да. Если я стану трейни, я брошу университет, — расставляет всё по полочкам Чхве и чуть ли не прилипает к стене от резких движений и внезапного вскрика Сонхуна напротив.
— YES! — победно ликует он, дёргая кулаком, но заметив реакцию парня на его странные действия, прочищает горло и принимает более спокойный вид. — То есть.. кхм, я очень рад за тебя. Рад, что ты станешь трейни. Да.
— Ну... Спасибо? — не особо доверчиво благодарит черноволосый с нахмуренными от недоразумения бровями. Ну да, конечно, будет Сонхун так сильно радоваться этому больше него самого. Даже мама Ёнджуна так не реагировала на письмо, оповещающее о том, что первый тур успешно остался позади.
— А вот и я, — из-за угла вовремя появляется кудрявый и сразу обращает внимание на неожиданного присутствующего. — О, Сонхун?
Услышав мужской голос, Пак тут же устремляет глаза на него. Беспричинная радость накрывает каждую клеточку тела, и губы сами расплываются в мягкой улыбке.
— Хисын, я... — а вот что сказать теперь, он уже не знает. Не будет же говорить при Ёнджуне, что шёл к нему для того, чтобы попросить провести время с ним, да и сейчас он уже занят на ближайшие несколько часов... Что ответить? Как быть?
— А, ты, наверное, насчёт мессенджера? Да, я убрал тебя из-
— Да-да-да! — перебивает он его сразу же, лишь бы третьекурсник не услышал ни о каком чёрном списке — это унизит его перед ним. — Хотел об этом поговорить. Если так, то спишемся вечером? — неуверенно спрашивает он, на что Ли кивает с улыбкой.
— Обязательно.
— Пошли, Хи, нам ещё долго добираться, — вмешивается Ёнджун, на которого, ей-богу, Сонхуну хочется вылить кофе, который находился в руках Хисына.
— Удачи, Ёнджун-хён, — вслед говорит он обоим, прежде чем они ступенька за ступенькой скрываются внизу. — Давай, вали отсюда, — недоброжелательно под нос бубнит брюнет и закатывает глаза.
Его волновало поведение Хисына. Нет, не так. Его, скорее, волновало собственное отношение к его поведению. Почему-то Сонхуна задело то, что за весь день он не пытался его найти, поговорить с ним, пообщаться на переменах или, ну, в конце-то концов, обсудить их встречу хотя бы сейчас перед уходом. Раньше Хисын даже прогуливал пары ради того, чтобы просто вернуть ему леопардовую шапку, хотя на тот момент они не являлись друг другу ровным счётом никем, или убегал от профессора Ким Сокджина вместе с ним, держась за руки, после чего не возвращался на занятия и сидел рядом с ним на подоконнике, поддерживая и подталкивая к примирению с его парой. А сейчас? Так ли ведут себя друзья? Вроде бы он его и не избегает, спокойно здоровается и реагирует, но и не идёт навстречу, не проявляет инициативу. Да, он не обязан это делать в первый же день, как и Сонхун, который уже просто привык к этому, как к ежедневной рутине, но тем не менее.. никто не предупреждал его, что это будет неприятно. Никто не говорил, что дружить настолько тяжело и грустно.
Его размышления, проводимые на перилах лестницы третьего этажа, прерываются звуком уведомления.
Sim Jaeyun: Хэй, ты точно в столовой? Я не могу тебя найти. Где ты?
«Чёрт, как я мог забыть... Опять!»
Park Sunghoon: Извини, я отошёл в туалет, забыл предупредить. Сейчас буду!
***
Дабы не свихнуться от своих мыслей окончательно, Сонхун до позднего вечера занимается учёбой. Физическая и умственная нагрузка порой помогают ему ментально отвлечься от проблем. Будучи занятым разбором новых определений по экономической географии, он коротает время за ноутбуком, лежащим на коленях, у себя в постели. Он добавляет все сайты, где находит нужные ответы, в закладки, чтобы позже списать это всё в тетрадь, так как сейчас желания сидеть за столом с выпрямленной спиной не было. Проходит ещё некоторое время, он переходит на другие темы, которые не усвоил во время своего прогула. Мама уже успевает вернуться домой, спросить, ел ли он что-нибудь, на что отрицательно отвечает и продолжает учиться. Учиться, учиться и снова учиться.
История повторяется.
2,5 года назад. Февраль 2018.
— Чем занимаешься? — во время перемены Джей заскакивает в кабинет к классу, учащемуся на год старше, и садится прямо рядом с другом, придвинув к нему чужой стул с соседней парты.
— Ничем, — смущённо улыбнувшись, Сонхун прячет телефон и поджимает губы, чтобы спрятать эмоции, вырывающиеся наружу, но в итоге не выдерживает и всё же радостно дёргает парня за рукав. — Он признался мне!
— Серьёзно? — шокируется парень, распахнув глаза до невозможности. — Не может быть... Значит, он.. гей? — тише проговаривает, оглянувшись вокруг и убедившись, что они в кабинете были одни: конечно, многие, если не все, пользуются прекрасным моментом, чтобы провести время со своими половинками или признаться крашу в своих чувствах в день Святого Валентина. Только эти двое просиживали штаны за партой: один из них никогда не влюблялся, а второй с этой поры встречается с каким-то парнем в интернете.
— Получается так!
— Сонхун, — с сомнением и недоверчивостью Пак пытается обратить его внимание с телефона, на который пришло уведомление, на себя. — Ты уверен, что ты по мальчикам?
— Да, Джей. Теперь на все сто, — серьёзно выходит из уст брюнета, лишь на мгновение расслабившего лицо, которое тут же вновь расплывается в улыбке. — А что, боишься меня? — не отрывая взгляд от экрана и не переставая печатать, ехидничает Сонхун. — Не переживай, ты не в моём вкусе.
— Как самоуверенно, — закатывает глаза Чонсон и фыркает.
Просидев рядом с ним ещё некоторое время, он понимает, что уже нет смысла пытаться с ним заговорить. У Пака конфетно-букетный период, а он потерял друга и собеседника на целый год.
Май 2018.
Парень в спешке собирает вещи, засовывая все откопанные в квартире монетки, которые разбросаны по его же невнимательности там-сям, в кошелёк и смотрит на время, боясь опоздать. И угадайте что? Конечно же, Чонсона снова кидают во время футбольного матча, который они договорились посмотреть вместе после окончания, наконец-то, последнего дня учёбы в этом году. Тот недовольно складывает руки на груди, наблюдая за тем, как Сонхун суетливо бежит от одного угла комнаты к другому, и уже не выдерживает.
— Йа! Ты меня достал уже! Я найду этого твоего Хвисона и растерзаю на кусочки! Он уже не первый раз отбирает моё время, которое я собираюсь провести с тобой! Когда мы нормально в последний раз тусили вместе, Сонхун?!
Чонсон раздражён на лучшего друга и очень зол на его парня. Это уже ни в какие рамки не лезет. Неужели ему виртуальный Хвисон дороже настоящего, реального Джея, которого он знает почти с самого рождения, целых шестнадцать лет? Кто он такой и почему занимает такую огромную роль в сердце и жизни Сонхуна? Это безумно выводит из себя.
— Чонсон, я...
— Джей, — сурово поправляет Пак.
— Джей, я же вернусь... — виновато проговаривает Сонхун, прекратив свои действия. — Я всего лишь отправлю ему цветы в школу через курьера и быстро домой, обещаю.
— И долго вы будете вот так вот передавать подарки через левых людей? — он не любит наблюдать за подобным зрелищем напротив, которое заставляет чувствовать себя тираном при виде опущенных век друга, поэтому меняет тему и решает атаковать уже по другой части. — Это что за отношения такие, когда вы в лицо друг друга не знаете и не виделись в жизни ни разу?
— Виртуальные?.. — неуверенно отвечает тот.
— Я бы ещё понимал это, если бы вы жили в разных странах или городах, когда вы буквально оба из Сеула, — осуждает брюнет.
— Он не готов раскрывать себя, — защищает Хун своего парня. — У него низкая самооценка, он боится, что я брошу его, если увижу, как он выглядит. Мне неважно знать его в лицо, я люблю его за другие качества. Я не настаиваю на этом.
Джей тяжело вздыхает. Сонхун слишком наивен и чист для этого мира, а для первых отношений — тем более.
— Что ты знаешь о нём вообще?
— Разве я должен отчитываться сейчас перед тобой? — чуть грубо звучит голос Пака, и он это понимает по растерянному лицу друга. — То есть, нет, я имел в виду-
— Ох? Ладно. Всё хорошо, иди, — отмахивается парень и плюхается обратно на диван.
— Джей, ты обиделся? Как сильно я тебя задел?
— Не задел, всё, забей, — качает головой тот и принимает невозмутимый вид, дабы не показывать своих истинных эмоций. Это было неприятно. — А для чего ему цветы? У него день рождения?
— Ты точно не-
— Да, точно, — заверяет он. — Так для чего?
— Эм, ну... — стесняется парень. — Он сдал последний экзамен, поэтому хочу сделать ему приятно, — Сонхуну кажется, что это звучит глупо, поэтому он прикусывает губу, ожидая, что сейчас над ним рассмеются, но этого не происходит.
— О, славно. Тогда иди, удачи!
— Ты правда не обижен на меня?
— Хун, — цокает Джей. — Если ты сейчас не выйдешь из своей же квартиры, я выгоню тебя пинком под зад.
— Всё, понял. Ухожу!
Октябрь 2018.
hoonie_02: Хвисон-а, тебя целый день не было! Где ты? Я скучаю :(
— 01:07.
realhwisung: Прости Т-Т. У меня сегодня был важный день, совершенно не было времени ответить тебе Т-Т.
realhwisung: Как твои дела? Чем занимался сегодня?
— 03:39.
hoonie_02: Доброе утро! Я заснул, пока ждал тебя... Ах, я уже не помню, что было вчера ㅋㅋㅋ Желаю тебе хорошего дня. В этом году нам обоим нужно хорошо постараться, потому что всё же выпускной класс.
— 07:03.
realhwisung: И тебе доброе. Да, ты прав. Надо хорошо постараться... Что ж, удачи тебе на сегодня. Спишемся после занятий!
— 07:27.
hoonie_02: Спасибо.)
hoonie_02: Хвисон-а.
— 07:30.
realhwisung: М?
hoonie_02: Я люблю тебя.
realhwisung: И я тебя, Хун-и.
Февраль 2019.
— Прекращай, Сонхун, это уже несмешно. Тебе придётся убираться здесь, — тяжело вздыхает Пак, наблюдая за тем, как от злости парень вырывает из своей тетради листы, мнёт их в клубок и со всей силы швыряет в доску.
Бросили.
Сонхуна бросили прямо на годовщину их отношений. Это было так подло и мерзко, что вместо того, чтобы расстраиваться, он пришёл в бешенство от того, как с ним поступили. Это должен был быть особенный день, он должен был быть в седьмом небе от счастья сегодня. В его планах было первым раскрыться своему парню, чтобы он перестал комплексовать и смог проявить храбрость тоже, но в итоге во время переписки, пока загружались его фотографии, этот мудак написал ему о том, что им не суждено быть вместе, что у него, видите ли, блять, учёба на носу и поступление в университет, о котором он мечтал всю жизнь, а господин по имени «Хун» и их "интернетные детские отношения" будут мешать ему достичь своих целей. И нет бы хоть выслушать другую сторону и подумать о своём решении ещё несколько раз — нет! Он напросто заблокировал его и оборвал все связи, выкинув из своей жизни так легко и просто, словно лишний груз за бортик корабля, чем вывел из себя ещё больше.
— Я ненавижу его! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — психует Сонхун, и Джей уже понимает, что сейчас у него нахлынут чувства и слёзы, поэтому перед начавшейся истерикой друга, он молча и крепко прижимает его к себе, тем самым прикрывая ему рот своим телом. Пусть лучше покричит ему в плечо, чем на весь кабинет химии, где они и без того остались без разрешения после уроков.
— Я же предупреждал... — горько шепчет Джей и закрывает глаза, продолжая принимать на себя удары.
Август 2019.
— И как? — с предвкушением спрашивает брюнет, но, к сожалению, выражение лица друга уже говорит обо всём предельно ясно. Джей вздыхает и поддерживающе кладёт руку ему на плечо. — Да брось, сдашь на следующий год! Вот вместе поступим, увидишь.
— Угу... — досадно бубнит Сонхун и садится на подоконник первого этажа университета, в который не получилось протиснуться сквозь всех выпускников этого года и получить статус студента.
И он не врёт. Возможно, и было сейчас грустно, что не хотелось верить ни во что хорошее, но Сонхун поставил перед собой ту же самую цель, из-за которой ему разрушили впечатления о подростковой любви: в этом году он будет усердно учиться и не думать больше ни о чём.
Настоящее время.
История повторяется.
Кажется, Сонхун снова головой погрузится в учёбу, чтобы отвлечь себя от навязывающихся мыслей. Возможно, и не на целый год, но до конца этого дня уж точно. Испытав небольшое дежавю, когда воспоминания из прошлого внезапно ворвались в голову, парень решил передохнуть на несколько минут и сделать зарядку для глаз, чтобы отдохнуть от монитора.
Джейк не являлся первой любовью Сонхуна. Сердце юного фигуриста, пару назад бросившего это занятие, украл совершенно незнакомый ему человек. Да, только так он может именовать его, потому что больше не верит ни в единое слово, написанное этим ублюдком. Хотя в человека ли он влюбился? А если это был всего лишь построенный образ, и он влюбился в жалкую маску? Сонхуну даже думать об этом не хочется — чем больше размышляет, тем больше разочаровывается и сожалеет о своих поступках.
Джеюн появился ровно в тот момент, когда у Пака опустились руки, едва он успел взяться за учёбу — в начале сентября прошлого года. Правда, их знакомство произошло не самым лучшим образом. Навряд ли кто-то хотел бы обретать новых друзей, лёжа где-то в переулке и истекая кровью, как это сделал Шим после драки с местными пацанами, постоянно ошивающимися вокруг детского дома. Они всегда задевали сирот, особенно маленьких деток от шести-семи лет, которым вдвойне было тяжелее переносить чьи-то дразнилки и обидные слова, по типу «Ты никому не нужен на этом свете». Джейк ненавидел их всей душой за это, но каждый раз пытался брать себя в руки. Но в тот день эти выродки из богатых семей посмели оскорбить и унизить Чонвона — вот тогда он не сдержался и налетел на всех разом, когда в глазах закипела кровь, а кулаки наполнились неимоверной силой, совсем не беспокоясь за себя и свою безопасность. Возможно, если бы он знал, что у одного из них есть нож, то всё равно бы не отступился.
Конечно, это было довольно необычное знакомство и даже слегка пугающее, ведь Сонхун не знал, стоит ли ему помогать и не пострадает ли он сам. Вдруг это подстава? Он боялся довериться вновь, но искренние глаза умоляющего позвать ему скорую австралийца взяли своё и перевесили чашу «за» и «против».
Джеюн стал мотивацией для Сонхуна. Когда он услышал о его душераздирающих историях, что в детдоме, что за её пределами, парень не переставал испытывать чувство гордости и восхищения тем, насколько духовно сильным оказался новый знакомый. И на тот момент он задумался: раз Шим, пережив столько всего ужасного, всё ещё держится на ногах и не сдаётся, продолжая бороться до самого конца, имеет ли право сделать это он? Его проблемы с учёбой по сравнению с жизненными проблемами Джейка казались теперь букашкой. Это послужило для него хорошим стимулом и побудило к действиям.
Переборов себя, Сонхун начал усердно учиться, таким образом постепенно забывая о боли и том человеке, а спустя некоторое время, где-то в начале марта, учёба стала для него теперь только ключом к поступлению в университет. Отвлекаться от чего-то уже не было смысла, потому что причины уже не существовало.
Теперь в его сердце было место только Джеюну, ответившему на его чувства взаимностью.
Внезапный звук уведомления заставляет парня чуть ли не подпрыгнуть с места. Он теряет ориентацию и рассеянно осматривается в поисках своего телефона. Надо же, он настолько устал, что попросту задремал, пока делал зарядку для глаз. Наконец, найдя аппарат, Сонхун заходит в мессенджер.
Lee Heeseung: Привет, Сонхун. Ох, я только закончил делать домашку, а до этого замотался с кастингом Ёнджуна. Я говорил, что мы обязательно вечером спишемся, вот и пишу :)
Долгожданное сообщение. Наверное, весь вечер он его и прождал. Все мысли о прошлых годах моментально утелучиваются, а увидев милый смайлик в конце, улыбка расползается на лице парня. Усталость как рукой снимает.
Park Sunghoon: Привет. Всё хорошо, я сам только заканчиваю. Хотел передохнуть, но оказывается вырубился ㅋㅋㅋ
Park Sunghoon: Как прошёл кастинг?
Lee Heeseung: Отлично. Правда, нам приходилось некоторое время ждать, потому что в студии был другой кандидат, но в итоге и меня впустили, когда я сказал, что пришёл поддержать его. Ёнджун справился хорошо, он действительно классный танцор. Думаю, он пройдет и этот тур!
«Дай бог» — цокает Пак, желая, чтобы он поскорее убрался из его жизни.
Park Sunghoon: Было бы круто. Я рад, что вы хорошо провели время.
Park Sunghoon: А теперь можешь уделить своё мне?
— Блять, что за хуйню я написал, — шикает парень, случайно нажав «отправить», и стыдливо прикрывает лицо чёлкой, уже накручивая себя тем, что Хисын сидит у себя дома и ржёт над его сообщением.
Lee Heeseung: Да, слушаю?
Нисколько не правда.
Park Sunghoon: Помнишь, мы хотели сходить на каток? Что думаешь об этом?
Lee Heeseung: Если твоё предложение в силе, то почему бы и нет. Давай на выходных? В субботу или воскресенье?
Park Sunghoon: Мне без разницы. Если на каток на выходных, то может...
Park Sunghoon: Хотя нет, забей.
Lee Heeseung: Нет, продолжай.
— Айщ! Кто же тебя за язык тянет?! Когда ты научишься держать его за зубами, придурок! — наверное, никто на свете не ненавидит Сонхуна больше, чем он сам себя.
Park Sunghoon: Я подумал, что мы могли бы снова посетить ту кофейню в будние дни после учёбы. В тот день мы делали полароидное фото, но сказали, что развесят всё на стене, когда наберётся достаточное количество. Будет интересно глянуть.
— Что-то я как-то слишком серьёзно звучу.
Park Sunghoon: :D :D
Lee Heeseung: АХАХАХ, окей, это было неожиданно.
«Он про предложение или смайлики... Хун, когда ты уже поумнеешь и научишься общаться».
Lee Heeseung: Я согласен. Давай послезавтра? Завтра я должен вернуться домой пораньше, отец хочет забрать меня к себе на работу и, видимо, собирается делать это часто.
Park Sunghoon: Зачем?
Lee Heeseung: Ну.. как сказать... Я типа наследник его компании? 👉🏻👈🏻
Park Sunghoon: Ох, мистер Ли, простите меня за мою забывчивость.
Lee Heeseung: Фу, не называй меня больше так. Я чувствую себя старым вонючим стариком.
Разразившись смехом от сообщения Хисына, Сонхун громко хохочет на всю комнату, прикрывая рот и вовсе не замечая женский глаз, подглядывающий за ним сквозь дверное отверстие, но после тут же исчезнувший.
Park Sunghoon: Хорошо, Хи.
Park Sunghoon: То есть, Хисын.*
Lee Heeseung: Тогда почему сразу не Хисын-хён? Разве я не старше тебя на год?
Park Sunghoon: Ну... Просто я пошёл в школу на год раньше, из-за чего учился с твоими ровесниками. Я привык обращаться к ним без добавления хёна, поэтому вот... Но если ты хочешь, то хорошо, буду называть так.
Lee Heeseung: Нет-нет, я пошутил! Называй Хи или Хисын. Мне вообще-то понравилось сокращение, я чувствую себя более особенным, что ли? Ха-ха.
«Ты и есть особенный».
Замечая, как пальцы реализовывают его мысли в сообщение, парень шокированно охает и тут же стирает строку, испуганно держась за сердце.
— Только этого ещё не хватало!
Park Sunghoon: Хорошо, Хи.
Lee Heeseung: :)
Lee Heeseung: Ты не против, если пойду спать? Меня клонит в сон 💤
Park Sunghoon: Конечно, нет, иди. Я тоже скоро пойду, только сложу все свои нужные вещи в рюкзак.
Lee Heeseung: Отлично. Увидимся завтра в университете. Спокойной ночи, Сонхун.
Park Sunghoon: Угу. Сладких снов, Хисын.
Тепло улыбнувшись своему экрану и дождавшись статуса «был(-а) в сети минуту назад», парень облегчённо выдыхает, радуясь тому, что дела пока что идут хорошо, и ему не нужно больше мучать себя учёбой, чтобы отвлекаться. Он впервые поднимает свой зад с кровати за последние два часа и начинает разминаться, из-за чего по всему телу раздаётся хруст костей. Наконец, парень подготавливает рюкзак к завтрашнему дню, умывается, переодевается и, по пути обратно в комнату пожелав маме спокойной ночи, вырубает свет. Улыбка и тёплое чувство в груди не исчезают с его лица до тех пор, пока тяжёлые веки не закрываются, и парень не проваливается в глубокий сон.