16.
Прохладный воздух, пробирающийся в небольшую тёмную из-за закрытых штор комнатку, напоминает о том, что до зимы осталось совсем немного. Открытая нараспашку форточка даёт возможность тихо и мирно поспать, но всё же редкие дуновения ветра щекочат пятки, высунутые из-под одеяла. Парень спит в полном умиротворении и некой утопии. Ощущение, что он умер и попал в самый настоящий рай, где нет места боли и страху, где ты чувствуешь безопасность и комфорт. Где ты наконец-то становишься счастливым.
Хисын не уверен, какой по счёту видит сон, потому что находится в таком состоянии уже порядка пяти часов. После принятия неизвестного травяного чая бабушки, его отправило в царство Морфея буквально через несколько минут. Организм уже не выдерживает его долго длящиеся сеансы просмотра «кинофильмов», ведь много спать — тоже вредно.
Особенно если учитывать, что он проснулся-то в полдень, а вырубился тут же через час.
Ли начинает ворочаться в постели. Кадры перед его глазами уже постепенно превращаются в расплывчатые краски, голоса людей из сна слышатся всё отдалённее и отдалённее, на замен которым приходят другие, но они уже звучали настолько близко, что казалось, словно кто-то кричит у него под ухом. Сознание парня ещё не до конца понимало, откуда они, поэтому решило выбросить его душу из страны грёз. Очнувшись, Хисын практически беззвучно мычит в подушку и старается поднять тело при помощи рук, тяжело дыша от обессиленности, но те не выдерживают и подкашиваются.
— Тебе не стоило это делать, милый.
В коридоре слышится благодарный голос бабушки, что почти срывается на плач, и это слегка смущает Ли. С кем она общается на таких нотах, что готова пустить слезу? Стрёмно.
— Ба... — силы ещё не восстановились, потому даже имеющихся хватает лишь на один жалкий слог, произнесённый настолько тихо, что сам парень едва услышал себя.
— Не переживайте, всё хорошо, — более громче звучит уже мужской голос, но слишком молодой для отца, который является единственным человеком, способным приехать сюда.
Правда вот, он очень знакомый, и Хисын уверен, что знает его обладателя.
Ему становится очень любопытно, из-за чего он делает ещё несколько попыток подняться с кровати, что удаётся ему на седьмую, и медленно направляется к двери, что неожиданно сама отворяется перед ним, открывая взор на выросшего из ниоткуда высокого парня.
У прохода стоял Пак Сонхун собственной персоной. Вспотевший, будто пробежал целый марафон, бледный, словно только что встретился со смертью, и взволнованный настолько, что складывалось впечатление, что он ждёт результаты экзаменов, решающих его дальнейшую судьбу. Может, эти "экзамены" и не решали судьбу Сонхуна, но чужую точно.
Кудрявому становится нехорошо от того, что он испытал только что испуг и шок одновременно, из-за чего мозг перестаёт функционировать, полностью сбрасывая с себя все обязанности на самого парня. Он так и сказал: «Извини, бро, но разбирайся со своими чувствами сам, я на рест». Хисын замирает, безотрывно глядя на приезжего, что также сильно растерян и не знает, какие действия пустить в ход. Сонхун не имеет и малейшего понятия, что ему сейчас сказать. Всю дорогу, вплоть от дома Гону до дома бабушки Хисына, он самоуверенно утверждал, что это пустяки, и никаких проблем не возникнет, ведь его главная цель — доехать до него раньше пятидесятилетнего отморозка. Но он даже и мысли не допустил о том, как на его поступок отреагирует сын этого самого отморозка. А нуждался ли он вообще в его "спасении"?
Пока Пак борется сам с собой, Хисын думает о том, что конкретно сходит с ума. Наверное, у него настолько сильный жар, что ему померещилось. Не может же сам Сонхун приехать к нему из Сеула! Как он вообще мог узнать, что он здесь находится? Да и зачем ему сюда приезжать, если они друг другу никто? Он определённо всё ещё спит.
На удивление бабушки и незваного гостя, парень вдруг ударяет себя по лицу, отчего глаза первой выскакивают из орбит на лоб, и она тут же перехватывает запястье внука.
— Ты что делаешь? Зачем ты бьёшь себя? — начинает она ругать его, не понимая намерений младшего, пока он сам всё ещё смотрел на стоящего напротив, что неловко перенимался с ноги на ногу от такого настойчивого взгляда, будто Ли сейчас кинется с ударами уже не на своё лицо, а на его.
Из-за реакции парня Сонхуну казалось, что Хисын не рад его приезду и, возможно, зол, отчего ему становилось с каждой секундой всё некомфортнее, а желание развернуться и сбежать от стыда увеличивалось в геометрической прогрессии вместе с непонятным разочарованием и грустью, осевшими на области левой груди.
Но он даже не понимал, что ни одно из выше описанных чувств Хисын не испытывал, потому что всё, что он мог чувствовать сейчас, — это только сильное удивление.
— Я, наверное, не должен был приезжать? — тихо интересуется Пак, цепляя на расстроенную мину слабую улыбку, дабы не огорчить и не задеть как-то пожилую женщину, и делает пару шагов назад. — Выздоравливай..? — вопросительно глянув на всё ещё никак не реагирующего больного, он чешет лоб, скручивает губы в уточку и вздыхает. — Бабушка, я пойду. Не провожайте меня.
— Какой пойдёшь? Куда пойдёшь? — сразу возмущается она. — Ты же только приехал из Сеула. Видимо, ты летать умеешь, раз так легко хочешь вернуться? — шутливой формой старушка отговаривает его от этой идеи и поворачивается к внуку. — Хисын, ты чего молчишь? К тебе друг приехал, а ты с ним даже не поздороваешься?
В свою очередь тот подаёт хоть какие-то признаки жизни и поворачивается к ней с глупым, как у первоклассника, которого заставили учить теоремы Пифагора, выражением лица, тихо переспрашивая:
— Друг приехал?..
И вновь устремляет глаза на Пака, который от всей этой абсурдной ситуации просто решил отвернуться в другую сторону. Он сейчас просто хотел провалиться под землю от того, как сильно был подавлен принятием неверного решения. Возможно, если бы Сонхун не отвёл взгляд, он бы успел заметить, как Хи мгновенно сдаёт позиции и теряет сознание прямо у прохода своей спальни.
***
— Напрасно я приехал... — под нос бормочет Пак, шумно вздыхая, но хитрый старческий слух, слышащий только то, что ему нужно, а в остальное время кидающий в игнор, улавливает его слова, отчего бабушка начинает недовольно цокать.
Оба сидели по две стороны от Хисына, которого Сонхун переложил с пола обратно в кровать дрожащими от страха и паники руками. Тем временем тот с закрытыми глазами, но уже в сознании равномерно дышал, что подмечал брюнет, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь. Ногти Хуна нервно поцарапавывали собственные пальцы, не жалея ни кожу, ни силу, потому что вдвойне больнее, чем это, делало лишь чувство вины. Парень считал, что из-за него и его неожиданного визита Хисын сейчас неподвижно лежит в постели, хотя только недавно проснулся и точно не хотел проводить остаток вечера снова во сне.
Приезжать сюда было его самым ужасным решением за последний месяц. Все его действия — одна сплошная ошибка.
— Я совсем забыла, у меня же суп на плите! — охнула женщина, быстренько подрываясь с места. — Если он проснётся, позови меня, хорошо?
— Да, хорошо, — кивает Хун, и бабушка покидает их.
Поскольку место рядом с кудрявым освобождается, Сонхун пересаживается со стула на кровать парня, начиная рассматривать его лицо вблизи.
Первое, что бросалось в его глаза, — это были губы Хисына. Он ни в зуб ногой, почему они так привлекают его внимание. С виду они кажутся такими нежными и мягкими (Сонхун ловит себя на мысли, что хочет коснуться их пальцами), а ещё, наверное, очень вкусно пахнут (и на том, что хотел бы попробовать бальзам, которым пользуется тот, на вкус). Далее тёплый взгляд парня переходит от губ к его вздёрнутому носу. Его очертания казались такими чёткими и идеальными, и Сонхун невольно задумывается о том, какой же красивый профиль будет у Хисына, если он захочет посмотреть на него сбоку. Дрожащие во время сна длинные ресницы кричат ему, что пришёл их звёздный час, заставляя Пака посмотреть теперь и на прикрытые веки парня. Они немного содрогались, а также было хорошо заметно, как под слоем кожи нервно бегают зрачки.
«Он спит неспокойно».
Когда кто-то нависает над человеком, ему даже во сне может становиться не по себе, и это то, о чём вспоминает Пак, прежде чем оттолкнуться от лица Хисына со сдержанным вздохом, и увереннее усаживается на месте, понимая, что под ним находится рука парня, которую он чуть не задавил. Брюнет аккуратно убирает её, намереваясь положить на живот парню, но не завершает начатое, начиная замедляться.
Несмотря на то, что Ли спал, прикасание к его руке по-странному хорошо сказывается на Сонхуне. Лишь ощутив его ладонь в своей, Пак начинает успокаиваться и потихоньку избавляться от навязчивых мыслей насчёт своего приезда. Загоны о том, что он ухудшил состояние Хисына своим появлением, уже не являлись таковыми. Пока Сонхун возвращает руку в исходное положение, только уже не на постель, а на свои колени, при этом почти невесомо, с некой опаской поглаживая тыльную сторону ладони своими двумя пальцами, то и дело посматривая на глаза старшего, которые всё ещё были закрыты, его мозг уже начинает активно искать оправдание действиям парня.
«Я просто хочу, чтобы он хорошо поспал. Что в этом такого?»
Мысленно соглашаясь с собой, Сонхун удовлетворённо приподнимает брови и кивает, абсолютно успокаиваясь и надувая губы, как ребёнок, который после истерики в магазине получил желаемую игрушку. Уже не думая ни о чём после дискуссии с внутренним «я», он забывается окончательно и без какой-либо скованности гладит руку Хисына, порой играясь с его пальцами. В какой-то момент он разворачивает мужскую кисть и странно начинает вертеть головой над ней, рассматривая. Неосознанно он приставляет свою ладонь к его, сравнивая длину их рук, и ехидно улыбается, когда понимает, что у него она длиннее.
И здесь он застывает.
Сонхун не понимает, что им движет, какая, к чёрту, сила, но он сам не успевает осознать, как их пальцы переплетаются, отчего слабая ручка Хи оказывается в ладони младшего, в неизгладимом впечатлении созерцающего их соединённые руки.
«Что я делаю..?»
Что-то зарождается внутри него прямо сейчас, подобно большому взрыву, после которого, по теории, появилась наша планета. Это «бум!» отдаётся у него в гортани, перекрывая кислород, из-за чего становится тяжело дышать. И это даже не симптомы его простуды, потому что до такого состояния, когда учащается пульс и заплетается язык при виде этого человека, она не может довести. Впечатление, что где-то глубоко в сердце зародилось маленькое зёрнышко, кажущееся таким плодородным, будто стоило ему оказаться там, и совсем скоро можно лицезреть первые проростки. По ощущениям же это напоминает первое появление весенней радуги после долгого ливня, повлёкшего за собой грусть и подавленность.
А между тем на дворе всё ещё ноябрь, и ливень до сих пор не заканчивался.
Сонхуну нравится смотреть на эту картину. Их руки смотрятся вместе так гармонично, так эстетично, так красиво, так уютно и так.. идеально? Что-то такое закономерное. Что-то такое органичное. Что-то такое правильное.
— Что ты делаешь? — хрипло и слабо произносит старший, и Сонхун тут же дёргается от испуга, что мурашки пробегаются по телу, а глаза аж на выкате от неожиданности.
Внезапное осознание того, что он несколько минут сидел, вцепившись в его руку, поглаживая её и ловя себя на очень странных мыслях, о которых Хисын никогда не должен узнать, как и кто-либо другой, бьёт током и отрезвляет выпавшего из реальности Хуна, начавшего трепыхаться на месте.
Он поднимается с кровати, чтобы позвать бабушку, попросившую об этом, но Хисын спонтанно перехватывает пальцы младшего и усаживает обратно, заставляя его остолбенеть.
— Подожди.. не зови её, — тихо просит Ли.
Сонхун сглатывает и нервно кивает, устремив глаза на их руки и панически прикусив губу. Казалось, только минуту назад сам спокойно касался ладони Хисына, но сейчас всё чувствовалось совершенно по-другому: этот маневр старшего взбудораживает его, щекоча район живота, отчего хочется скорчиться и прикрыться, чтобы не испытывать это, ведь ощущения такие приятные, но одновременно такие пугающие и опасные. На самом деле, он ничуть не ожидал такого поворота событий, из-за чего сейчас аж поджилки затряслись.
— Т-ты в порядке? — заикаясь от переживаний, интересуется Пак и, пользуясь ослаблением хватки старшего, вырывает свою руку из неё. Хисын не замечает этого, поскольку не мог сказать, что чувствует себя хорошо.
— Возможно... — вздыхает он и прикрывает глаза. Сонхун замечает, как стихает он к концу своего говора, понимая, что у него нет сил даже разговаривать.
И вот он понимает, что предмет его волнений, постоянных переживаний и даже тоски (?) находится прямо перед ним сейчас. Целый, в сохранности, но не совсем здоровый.
Сонхуну казалось, что он не видел Хисына целый год. Он не хочет этого признавать, но теперь, услышав хотя бы такой, охрипший голос парня, из его зёрнышка вырывается лучик, похожий на «Кажется, мне этого долго не хватало».
«Кажется, мне его долго не хватало».
Губы брюнета трогает слабая улыбочка, — шире она не могла быть по причине состояния Ли, — но тем не менее он рад его видеть. Слышать — особенно. Странное тепло расплывается внутри, как растаевшее масло, возвращая на место его C₁₀H₁₂N₂O — серотонин, дефицит которого был явно замечен в последние дня три.
Хисын успел превратиться в химическое вещество и стать гормоном счастья Сонхуна.
— Я купил тебе лекарства, — говорит спустя несколько секунд Сонхун, побуждая Хисына открыть глаза и посмотреть на него с недоразумением.
— Что? — глуповато переспрашивает он. — Подожди, как ты узнал, что я б-
— Давай без вопросов? — предлагает Пак. Ему нужно время собраться с мыслями, ведь сейчас он точно не в состоянии объясняться. — Тебе сейчас тяжело говорить. Для начала почувствуй себя лучше, а затем я отвечу на все вопросы, что тебя интересуют. Договорились? — и с весёлым настроем сгибает голову набок, дабы не ухудшать и без того напряжённую атмосферу.
Хисына вся эта ситуация дико смущает, он в полных непонятках и чувствует себя самым тупым человеком, причём единственным на свете, который не в курсе того, что сейчас творится вокруг него, а все знают, да молчат. Как здесь Сонхун оказался, откуда он узнал его местонахождение, с какого перепугу он купил лекарства, да и зачем он приехал сюда? В голове миллион вопросов, и ни на один из них Хисын даже близлежащий ответ подобрать не может. И вместо того, чтобы задать хотя бы один из них, он всего лишь соглашается с Паком, неуверенно кивая, в замешательстве опускает голову вниз и краем глаза замечает выходящую из спальни фигуру.
Ему тоже нужно время разобраться что с тем, происходящим здесь, дома — снаружи, что с другим, происходящим там, в душе — изнутри.
***
— Ты не хочешь ничего объяснить нам? — две женщины окружили парня, который в смятении смотрит то на одну, то на другую, не зная, что отвечать, и уж точно клянётся, что прикончит друга, как только он появится на горизонте.
— Да вроде бы и нет, — Чонсон пожимает плечами и наигранно смеётся, думая, что сможет отшутиться, но грозный взгляд матери и отчимово «Братан, с женщинами лучше быть честным, а то сожрут и косточки не оставят» давят на него, и он сдаётся. — Хорошо, ладно. Сонхуна здесь нет.
— Мы это и без тебя поняли, — мама Джея смотрит на него взглядом ака «да ладно?» и берёт в руки дуршлаг, угрожая младшему. — Где он сейчас?
— М-мам, ну, мам, я честно не знаю...
— Джей, — мягко обращается к нему другая и вздыхает, кивая несколько раз, безмолвно предлагая ему пойти навстречу. — Просто скажи мне, я же переживаю за него. Я не буду ругать ни его, ни тебя. Мне всего лишь нужно знать, где он и не связался ли с какой-нибудь плохой компанией.
— Сонхун-то? — усмехается блондин. — Пф, да никогда. Он не такой.
— Я очень рада, что ты хорошего мнения о моём сыне, но я всё ещё хочу знать его местонахождение.
— Ну, тётя Мина, — умоляюще смотрит он на неё, выпятив губу. — Вы же понимаете, что я так не могу... Ай, — он чувствует удар дуршлагом от мамы и шикает. — Больно же!
— Говори, где он, а то сильнее побью!
— Хорошо, хорошо! — сдаётся наконец парень. — Я знаю, где он, но не знаю.
— Что это значит? — не понимают обе старшие.
— Он у Хисына, — с облегчением, но в то же время с волнением за последствия выдачи этой "тайны", произносит он. — Но я не знаю, где он живёт.
— Что это ещё за Хисын? — тут же встревает мама Сонхуна.
— Да один студент из нашего универа, перевёлся недавно, учится только на втором факультете.
— Как они познакомились? Каким парнем является Хисын? Какая у него репутация?
— Да, боже, тётя, всё с ним хорошо. Я не знаю точно, как они познакомились, но Сонхун говорил, что через кузена Хисына — Гону. Гону тоже учится у нас. Репутация... — задумывается Джей. — Да вроде неплохая. Он многим ребятам нравится, завёл тут же друзей, да и студент вроде прилежный. По крайней мере, я ещё не слышал, чтобы кто-то на него жаловался. Только вот... — вновь он задумывается, уже прищуривая глаза, будто вспоминая что-то.
— Что такое? — сразу начинает переживать Мина.
— Хисына нет в универе уже два дня. Сонхун постоянно спрашивал у меня, не видел ли я его случайно в коридоре где-нибудь во время перемен. Я его не видел, да и Кей, который учится вместе с ним, сказал, что его нет.
— А что Сонхун может делать у Хисына? — на этот раз спрашивает Джиён, словно её сын знает ответы на все вопросы.
— Ну, может, проведать решил, мне-то откуда знать? — возмущается Джей. — Всё, не пытайте меня. Вы спросили — я ответил!
— Хорошо, сынок, спасибо большое, — тепло улыбается Пак, поглаживает его по плечу и благодарно кивает. Попрощавшись с ней, парень уходит вглубь своей квартиры, а подруги остаются у двери обсуждать сказанное младшим.
— Может, ты всё-таки зайдёшь? — уже в который раз предлагает Джиён, но и Мина в который раз отказывается, говоря, что ей удобно вот так вот стоять в подъезде.
— Как ты думаешь, у Сонхуна появился новый друг? — с улыбкой спрашивает она у подруги, радуясь за то, что её ребенок становится открытым и общительным.
— Вполне возможно, — пожимает плечами Пак.
— Он мог бы сказать мне правду, я бы не поругала. Эх... — тускнеет тут же она. — Видимо, всё ещё не доверяет мне и не хочет говорить со мной о таких вещах.
— Да ладно тебе, оставь его в покое. Он же ещё подросток. Сейчас у них время такое: хочется все скрывать, прятать, пробовать всякое, рисковать, творить дичь. У нас же тоже такое было, не помнишь? Мы врали родителям, что идём с ночёвкой к друг другу, а на самом деле тусили в клубе! Вот были классные времена. А сейчас только семья, работа, убор-
— Подожди, что ты сказала? — внезапно прерывает воодушевленную речь подруги Мина.
— Что я сказала?
— Ну, что ты сказала?
— Так, что я сказала-то?
— Боже, Джиён. Про ночёвку и клуб!
— А-а-а! — с пониманием тянет она и вдруг останавливается, щурясь и слабо ухмыляясь. — А-а-а...
Хитро посмотрев друг на друга, будто решив сложную головоломку, женщины в унисон произносят:
— Они в клубе!
***
— Спасибо, бабушка, я уже наелся.
— Хорошо, золотой мой, — обрадовавшись тому, что внучок съел всё до последнего кусочка, женщина поднимается с грязной посудой и идёт к выходу из комнаты, как вдруг её останавливает парень:
— А где Сонхун?
— Он на кухне, — и покидает спальню внука, всё ещё не переставая улыбаться успехам малыша. Да, Хисыну уже девятнадцать, но для неё он всё ещё малыш.
С того момента, как Сонхун вышел и затем не заходил вообще, прошло порядка четырёх часов. За это время кудрявый успел принять пару лекарств, которые определённо помогли ему (как минимум, у него снизился жар), ведь бабушка всё это время пыталась вылечить его лишь какими-то народными средствами из-за нехватки денег. Он набрался сил, следственно, ему сейчас получше, чем во время встречи с Сонхуном, но старушка продолжает ухаживать за ним, боясь, что его состояние может опять ухудшиться. Но она и не подозревала, насколько эффективными являлись купленные Паком лекарства, что поставят любого больного на ноги. Уж хорошо потратился он на это.
Хисын всё ещё не может выкинуть из головы все мысли о приезде Сонхуна. Ему так хочется задать все интересующие вопросы, но Пак будто специально не заходил и избегал разговора с ним, пользуясь тем, что у Ли постельный режим.
Но разве Хисына это остановит?
Устав от вечного ожидания, он шумно вздыхает, драматично цокая, аля «Вот бессовестный, заставляет больного самого выходить к нему», и аккуратно держась за стену, чтоб не упасть вдруг, оказывается на кухне. Сонхун в это время спорит с бабулей о том, кто будет мыть посуду и, в итоге выиграв, становится у раковины, выгоняя "бедную" старушку оттуда. Она же благодарно, но всё же смущённо качает головой и выходит оттуда, по пути посмотрев на внука, который улыбнулся ей глазами и кивнул, мол, всё хорошо.
В комнате раздаётся шум воды из-под крана, и Пак принимается за мытьё посуды, чем неплохо так увлекается, полностью погружаясь, из-за чего и не слышит шаги Хисына, зашедшего вовнутрь и севшего за стол. Он что-то тихо напевал под нос, справляясь с фарфором на раз-два, будто был рождён с губкой в руках, в то время как старший внимательно наблюдал за его движениями, мысленно подмечая, что будущей жене Сонхуна очень повезёт с таким мужем, который всегда будет рад помочь ей с домашними обязанностями.
До тех пор, пока не вспоминает, что он гей.
«Это ничего не меняет».
Пока Хисын уходит глубоко в свои мысли, застыв взглядом на широкой спине Сонхуна, тот уже успевает расставить посуду на буфете, ведь не знает, где что должно находиться, разворачивается и вскрикивает от испуга, приводя в ужас не только себя, но и самого парня, который очнулся прямо одновременно с писком Пака.
— Ты меня хочешь до инфаркта довести? — казалось бы, не Хисын сейчас должен возмущаться.
— И долго ты здесь сидишь? — схватившись за сердце, на выдохе спрашивает Сонхун.
Ли шумно выдыхает и спокойно произносит:
— Минут семь? Всё то время, что ты мыл посуду.
— Да ты сумасшедший, — негодует Пак, пытаясь остановить учащённое сердцебиение. Так ли сильно Хисын напугал его, что аж сердце начало биться ещё сильнее, или этому способствует другой фактор?
— Как и ты.
— Huh? — не понимает брюнет.
— Только сумасшедший приедет из Сеула ко мне сюда.
Слова Хисына эхом отскакивают от барабанных перепонок в ушах, словно в них есть скрытый подтекст, подразумевающий нечто иное. Нечто более глубокое, чувственное, интимное. Но, возможно, это Сонхун сам себя накручивает, вынуждая давно подохших бабочек оживиться и порхать, но те снова раскромсаются на мелкие крупицы, исчезая тут же, как и появились, когда Пак снимет розовые очки, заменяя их здравым смыслом.
Это всего лишь случайная фраза. Не стоит придавать ей такого огромного значения и принимать близко к сердцу.
— Значит, твой отец сумасшедший? — ответ на ум приходит не моментально, но достаточно быстро.
— Что? — озадаченно спрашивает Хи. — Ты знаешь моего отца?
— Я обещал тебе ответить на все твои вопросы, но не будет ли легче мне рассказать всё, что я знаю?
Это ставит парня в ступор. Такая загадочность со стороны Пака и интрига уже раздражают его, потому что не терпится всё наконец узнать. Тем не менее предложение брюнета звучит намного заманчивее, чем его допрос, ведь теперь, после этой небольшой фразы с упоминанием отца, у него нет ни единого вопроса: всё абсолютно смешалось в единую вязкую массу.
— Я слушаю.
Может, Сонхун и не был готов к этому прямо сейчас, но назад пути уже нет. У него изначально не было выбора.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, он начинает свой рассказ. Рассказ с того самого воскресенья, когда он проводил его до дома, уверенный в том, что завтра они встретятся в университете. Он рассказывает о том, как всю ночь ругал себя за то, что не взял номера Хисына, но успокоился, полагаясь на него. О том, как на следующий день удивился, не найдя его в университете, и бросился к нему домой, но его застали врасплох, когда Гону сказал о том, что он съехал. О том, как он начал переживать за него, бросился искать по всему парку и не нашёл нигде, даже на катке — последним местом, где мог он быть. О том, как сегодня утром у него не было настроения даже идти на учёбу, но он настроил себя на мысль, что Хисын придёт, и заставил себя буквально выпрыгнуть из постели ради этого. О том, как узнал, что его снова нет уже от Ёнджуна — хёна, который его жутко раздражает по всё ещё неизвестной причине. Да, Сонхун не стал скрывать своего отношения к Чхве. О том, как он пытал его кузена в течение долгого времени, о том, как подслушал его разговор с папой Хисына, о том, как достал адрес от него и о том, почему он приехал сюда. Жизнь Сонхуна за эти пару дней казалась намного разнообразнее, чем у Хисына, ведь он больше половины этого времени просто был в отключке.
От всего услышанного парень пребывает некоторое время в шоке. Он не отвечает ничего — Сонхун и не ждёт. Его глаза распахнуты, рот приоткрыт, а вся та вязкая масса из мыслей постепенно превращается в какую-то жижу, вытекающую из головы буквально в никуда. У него нет слов. Совершенно. Это всё так нереально звучит, причём настолько нереально, что кудрявый поначалу и не верит.
Тот самый Сонхун, который с первого же дня их знакомства постоянно дразнил его? Тот самый Сонхун, который свалил на него всю вину в библиотеке, чтобы спасти свою шкуру? Тот самый Сонхун, который был не уверен сделать простой шаг к примирению со своим парнем?
Это точно Пак Сонхун, которого он знает? Его, что, подменили? Этого не может быть!
— Должно быть, у тебя лихорадка, — вырывается смешок из уст Ли, а затем он резко принимает серьёзное выражение лица, когда Сонхун берёт его за руку и прикладывает её к своему лбу. — Что за...
— У меня лихорадка, — хитро, но вовсе не ехидно, как раньше, а по-доброму улыбается брюнет, затем отпуская парня.
— Ты.. болеешь, — обеспокоенно произносит Хисын, хмурясь. — Зачем ты приехал?
— Потому что ты болеешь.
— Но ты тоже!
— Обо мне есть кому позаботиться. Мама, Джейк, в конце концов, Джей, — устало вздыхает Пак. — А о тебе?
— Бабушка?
— Слушай, — усмехается парень и поглядывает на дверь, надеясь, что поблизости нет женщины. — Сколькими травяными чаями она тебя напоила? — увидев замешательство в глазах Хисына, он продолжает: — Да, я видел эту вонючую траву в пакетиках на буфете, когда мыл посуду. Ты думаешь, это поможет?
У Хисына на это не находится достойного ответа: Сонхун прав. Если бы эти растения помогали, он бы давно выздоровел, но они разве что усыпляют его на время. Теперь же ему намного лучше, и всё благодаря парню, который бросил всё и приехал с лекарствами. Но это всё ещё кажется для него такой невозможной вещью, в которую он отказывается верить. Это смущает, льстит и безумно пугает. Может, Сонхун и правда не такой противный, каким пытается казаться? Тогда с чего бы он стал всё это делать?
— Но тем не менее... — всё ещё отстаивает своё он, но уже не настолько уверенно. — Мы же не настолько близки? — его утверждение почему-то прозвучало вопросительно, что смутило Пака. Он растерялся от этого.
— Ну, — делает Хун паузу, прячет руки в карманах, отворачиваясь куда-то в сторону, затем шмыгает, дотрагиваясь пальцем до носа, и с неловкостью посматривает на парня. — Я думаю, — затихает, — мы могли бы, — снова пауза, — стать друзьями... что ли.
— Друзьями? — хоть и всё отчётливо было слышно, Хисын переспрашивает, думая, что ему могло показаться.
— Друзьями.
Почему-то Хисыну от этих слов становится легко на душе. Весь груз под названием: «неудобства», сбрасывается с плеч. Он даже выдыхает с облегчением, словно этот статус друзей освобождает его от дискомфорта по причине осознания действий Пака. Ради друзей можно сделать то, что сделал тот.
— Хорошо, — кивает кудрявый, улыбаясь, и тянет руку. — Будем друзьями.
Сонхун радуется его согласию, отчего широко улыбается, оголяя свои клыки, которые не остаются без внимания Ли уже не в первый раз, и пожимает его руку, подмечая, что от его прикосновений ему становится тепло. Руки же Пака ледяные, как у мертвеца.
— Ты выпил лекарства? — интересуется после Сонхун.
— Да, конечно. Спасибо тебе большое, — поджав губы от смущения, благодарит Хисын. Хоть теперь они и друзья, пока что ему всё ещё неловко. — А.. ты?
— Эм... — тянет брюнет, отводя взгляд, но Хи сразу ловит его с поличным.
— Ты, что, себе не купил ничего?! — с некой злостью в голосе возникает тот.
— Ну...
— Ну?!
— Одолжишь пару таблеток?
***
— Надеюсь, тебе здесь будет удобно.
Сонхун входит в комнату к Хисыну, наблюдая за тем, как парень меняет постель на своей кровати, милосердно уступив её гостю, и бьёт подушку, чтобы вернуть ей пышную форму.
— А ты где будешь спать? — не понимает Пак, удивлённо осматривая своё место для сна.
— На полу.
Совсем неподалёку от мебели как раз лежал надувной матрас у самого окошка. Сонхуну не нравится эта затея. Как он будет спать наверху, если сам хозяин дома уйдёт на холодный пол? Ну да, есть матрас, но и что с того?
— Нет, так не пойдёт, — отрицает парень и, обойдя Хисына, садится на его место. — Я буду спать здесь. Ты спи у себя на кровати.
— Ты нормальный вообще? — возникает и Ли, бросая подушку на кровать. — Как я могу постелить гостю на полу, подумай сам!
— Когда Джей жил у меня, он спал на полу, а я у себя на кровати, и всё было окей.
— Ну, так вы же друзья!
— А мы с тобой разве нет? — с вызовом приподнимает левую бровь Сонхун, глядя на кудрявого снизу вверх.
Хисын сразу же затыкается, понимая, что его аргументы сыграли с ним в злую шутку, и, растерявшись, пытается что-то сказать в ответ. Он мило надувает губы, стараясь сказать хоть что-то в свою пользу и выиграть в этой словесной перепалке, что Пак находит милой привычкой, но увы, ничего не выходит, поскольку брюнет прав.
— Вот и отлично, — ухмыляется Сонхун, снимает тапочки и плюхается на матрас, потянув одеяло во весь рост вплоть до лица. — Ах да, — высовывает из-под него хитрую мордочку, — выруби свет, пожалуйста, — и пока тот ещё не успел возмутиться, прерывает, — я же всё-таки гость, ну.
— Иди к чёрту, — шикает Хисын, но всё же плетётся к выключателю.
По комнате раздаётся щелчок, и вскоре она погружается в кромешную темноту. Сонхуна почти прорывает на смех, когда слышится звук удара ноги Хисына об тумбочку, но он еле держится, чтобы не обидеть его и, заткнув рот ладонью, отворачивается к стене.
Через малое время оба, безумно уставшие за этот день, что физически, что морально, засыпают без задних ног.
Вот они и достигли её, точки невозврата.
***
Приятный запах ударяет в нос с самого утра, тем самым пробуждая всё ещё спящего парня. Сонхун резко убирает с лица одеяло, спросонья разглядывая комнату, из-за чего его нахмуренные брови с прищуренными глазами придавали ему довольно забавный вид. Солнце во всю освещало, на удивление, уже убранную и проветеренную, судя по свежему воздуху, витающему здесь, спальню. Несмотря на аромат свежести, он всё же мог учуять вкусный запах, доносящийся откуда-то из кухни.
Это мотивирует его на подъём, поэтому Хун не медлит и сразу же идёт уже в знакомую ванную принять утренние водные процедуры. По пути он не встречает ни Хисына, ни его бабушку, из-за чего слегка конфуженный осматривается вокруг: боится остаться один в чужом доме. Но, к счастью, он тут же слышит звонкий смех женщины и успокаивается.
При входе на кухню ему открывается взор на старушку, сидящую за столом и весело обсуждающую что-то с внуком, который, в свою очередь, стоял у плиты и также с хорошим настроением отвечал ей. Широкая спина Хисына закрывала вид на еду, которую он готовил, но это не было настолько интересно Сонхуну, чем рассматривание самого парня. На нём была полосатая синяя пижама, кудрявые волосы казались мокрыми, отчего можно было сделать вывод, что с утра он успел сходить в душ, а руки профессионально справлялись со сковородой, в которой он что-то подкидывал в воздух время от времени.
— Вау... — восхищённо вздыхает он, и на него тут же обращает внимание бабушка.
— О, проснулся. Доброе утро, Сонхуни!
Услышав его имя, Хисын тут же поворачивается, встречаясь взглядами с ним, тепло улыбается и приглашает сесть за стол. Сонхун поначалу медлит, поскольку застывает от такого жеста, но затем кивает и садится напротив женщины.
— Что готовишь? — заинтересованно спрашивает он.
— Блины, — отвечает ему Ли и смеётся тихо, думая о том, что он только пытается их приготовить и строит из себя какого-то Гордона Рамзи.
Вскоре Хисын преподносит своё "чудо" ко столу дать тем опробовать. Правда, Сонхуна почти вырывает после первого кусочка, — слишком пересолено, — но он старается не показывать виду и доедает блинчик до конца, почти что плача от того, насколько это ужасно. Кудрявый же вовсю радуется его реакции, будучи уверенным в том, что при жевании парень так мычит от того, как же это вкусно!
— Может, вы хотите ещё добавки? — спрашивает Ли, накормив Сонхуна около десятью блинами, на что тот нервно качает головой, выставляя руку вперёд, прикрываясь своим:
— Нет, спасибо, я наелся!
— Дай мне, сынок, — улыбаясь, просит бабушка. От её заявления у Пака глаза лезут на лоб.
«Зачем ей ещё?!»
— Сейчас! — с энтузиазмом Хи накладывает ещё, и женщина начинает это есть без капельки намёка на то, что получилось отвратительно. Сонхун всё ещё в шоке.
— Ты точно не хочешь ещё? — интересуется наивно старший, и Пак уже готов подпрыгнуть на месте. Не может он уже это есть.
— Точно не хочу!
— Хорошо, — пожимает плечами он.
Облегчённо вздохнув, Сонхун смотрит на настенные часы, висящие над буфетом. 11:05.
— Хисын, может, пойдёшь собираться? Думаю, нам пора, — более серьёзно произносит парень, отчего атмосфера вокруг напрягается, как и сам кудрявый.
Он помнит, как Сонхун рассказывал планы его отца насчёт приезда сюда, поэтому медлить не стоит, если они хотят не попасться ему на глаза и уехать как можно скорее.
— Да, сейчас, — с этими словами Хисын скрывается в спальне, оставляя наедине бабушку и Сонхуна.
После ухода внука женщина, что с настроением поедала блинчики, прекращает жевать и внезапно хватает Пака за ладонь, крепко сжимая. Казалось, она и сама не контролирует свою силу от того, как сильно взволнована. Брюнет смотрит на неё с вниманием и навостряет уши.
— Пожалуйста, позаботься о Хисыне, — тихо просит она, а по голосу было заметно, что к её горлу подступает плач. — Я очень переживаю за него, когда он не рядом со мной. Я никому его не доверяю, но ты, видно, хороший парень, поэтому будь рядом с ним всегда. Это моя небольшая просьба, — вдруг всхлипывает она, из-за чего у младшего сжимается сердце при виде такой доброй бабушки. Он берёт её ладонь в свои обе руки и уверяет:
— Хорошо, я обещаю. Не волнуйтесь за него, пожалуйста. Пока я рядом, ему ничто и никто не навредит.
— Спасибо, дорогой мой, — со слезами на глазах искренне улыбается она. — На самом деле, его отец никогда не был таким. Он так сильно изменился после смерти своей жены, что-
— Бабушка, ты не видела мой телефон? — внезапно на кухню врывается Хисын и, заметив её в таком состоянии, шокируется. — Что случилось?! Почему ты плачешь?
— Всё хорошо, сынок... Просто я-
— Просто у тебя настолько ужасные блины, что она не может сдержать свои слёзы от отвращения, — на этот раз уже прерывает её Хун, ловко спасая ситуацию. Родственники охают от его слов: старшая из-за прямолинейности парня, а младший — от возмущения.
— Чего-о-о? — тянет Хисын, начиная пыхтеть. — Ты хоть знаешь, по какому великому рецепту я их готовил!
— Знаю, поэтому чуть не умер от тошноты.
— Йа! Иди сюда!
— Так, всё, мальчики, — встревает между ними женщина, резко поднимаясь с места, на случай если они ещё и подерутся из-за еды. — Прекращайте! Хисын, пошли, найду твой телефон, я его убрала в ящик.
Фыркнув недовольно, парень зыркает на Сонхуна недоброжелательным взглядом и под напором бабушки уходит из кухни, тем самым давая тому возможность и время на обдумывание слов женщины.
«После смерти своей жены... Его жена.. мама Хисына... То есть его мама... Её нет?...»
***
Медленное движение по дороге одновременно успокаивает, но и напрягает. Водитель такси оказался довольно таки зрелым мужчиной, который живёт по девизу «Тише едешь, дальше будешь». Конечно, это хорошо, когда безопасность превыше всего, но в их же ситуации следовало бы поднажать.
Сонхун и Хисын сидят на заднем сиденье: первый откинулся на спинку, свысока наблюдая за пейзажами, меняющимися за окном, а второй заряжал свой телефон при помощи павербанка друга, так как заряда батареи не осталось совсем, а никто зарядить его пораньше и не подумал. Едут они в абсолютной тишине, что была очень кстати, так как за вчерашний день было слишком много слов, сказанных друг другу, и от этого чувствовались и усталость, и неловкость. Наверное, Сонхун ещё никогда не был так искренен.
— О, зарядился, — под нос шепчет радостно Ли и включает телефон. — Надо бы в первую очередь проверить мессенджер.
И тут у кое-кого резко сжимается очко. Он дёргается на месте, сразу поворачиваясь к Хи, и настороженно наблюдает за тем, как ловко он меняет вкладки, молясь, чтобы вся эта хорошая нота не заканчивалась так быстро.
— Столько людей мне писали.. боже, — вздыхает Хисын, чувствуя вину перед ними, ведь он не удосужился даже ответить, заставляя их переживать.
— Ёнджун.. тоже? — невзначай будто спрашивает Сонхун, но тот-то уже знает о том, как розововолосый раздражает брюнета, из-за чего почти усмехается, но сдерживается.
— Да, конечно, — спокойно проговаривает тот, а после блокирует телефон. — Но прочту потом. Хочу отдохнуть.
Пак тут же облегчённо выдыхает, отворачиваясь к окну и держась за голову.
«Это не может так долго тянуться. Всё равно он когда-нибудь узнает об этом. Тайна становится явной. Рано или поздно.»
— Блять! — вдруг резко вскрикивает кудрявый, из-за чего парень сразу поворачивается к нему, растерянно смотря туда-сюда.
— Что? Что такое?
— Отец... — затаив дыхание и смотря назад, взволнованно говорит Ли. — Его машина только что проехала мимо нас, и он увидел меня!
— Блять, что?! — подрывается на месте брюнет, тоже оборачиваясь, и замечает, как та самая машина начинает разворачиваться назад. — Нет.. только не это, — он тут же начинает нервно бить по креслу водителя. — Дайте газу! Быстрее! Гоняйте, что есть силы!
— Ну, ребя-ят, — тянет мужчина спокойно, как ни в чём не бывало. — У нас так будет больше шансов попасть в аварию.
— Какая авария, к чёрту?! Ускоряйтесь! — Хун висит на нитке от нецензурных слов, но пытается контролировать свой словесный поток, только агрессию на него не удаётся.
— Аджосси, пожалуйста, вы можете ехать быстрее?! — более вежливо, но тоже встревоженно просит Хисын.
— Поймите меня, я не могу. Тише едешь, дальш-
— Да сука блять, жми на газ, заебал! — кричит Хун, поднявшись с места и уже даже пытаясь пересесть вперёд, чтобы задавить своей ногой ногу водителя, которая находилась на педали.
— Как вы ко мне обращаетесь, молодой человек?! — пыхтит он и замедляется, чем ещё больше выводит Пака из себя.
— Как я к тебе обращаюсь?! Ты, блять, издеваешься?! Тебя нормально попросили ехать быстрее, а ты, жирдяй, заладил со своим ебаным девизом. Я срать на него хотел с высокой колокольни, блять!
— Сонхун, успокойся... — слышится уже равнодушное от старшего.
— Неужели сложно прислушаться к своим клиентам?! Мы тебе деньги платим за этот проезд, так будь добр, выполняй свою работу нормально! Ты хоть знаешь, как сильно ты подводишь нас сейчас?! Ты даже не представляешь-
— Сонхун, — пытается успокоить разбушевавшегося парня Хисын и хватает за руку, стараясь усадить. — Сонхун!
— Да что Сонхун?!
— Уже поздно.
Из-за ярости Сонхун сначала не понимает, что имеет в виду Хисын, отчего смотрит на него некоторое время, громко дыша после своих криков, а затем следит за его взглядом и поворачивается вперёд.
Их дорогу перекрывала огромная чёрная машина, вокруг которой стояла парочка телохранителей. В этой самой машине находился отец Хисына.