глава №1 начало
вот продолжение истории от лица Токиоми:
---
Утро было серым и пахло аптекой. Мама лежала с малышом, Харучи уже успел сделать чай и ворчал на Сенджу за то, что она вечно теряет носки. Я зашел в комнату, прислонился к косяку и смотрел на них. Маленький Судзуя спал, будто и не родился в этом шумном доме.
— Токиоми, возьми его, пожалуйста, мне нужно немного полежать, — мама попросила тихо.
Я аккуратно поднял Судзую. Он был легче, чем я ожидал, но пах так же, как и Сенджу, когда была совсем крошкой — молоком и теплом.
— Ты только не урони его, — Харучи прищурился, но голос его был мягким.
— Да знаю я… Не первый раз, — пробурчал я. — Хотя… всё равно странное чувство. Будто снова всё начинается. Заново.
Судзуя чуть дёрнулся во сне, и я заметил его глазки. Один — мутный, белёсый, второй — тёмный, глубокий. Я сразу понял: он не видит одним глазом. Почему-то внутри что-то сжалось.
— Он будет другим, — сказал я вслух.
Харучи вздохнул и сел рядом.
— Мы все, по-своему, другие. Главное — он с нами.
Я посмотрел на него. Харучи, несмотря на свои шрамы, впервые выглядел почти… спокойным. Он гладил Судзую по голове, будто боялся, что тот исчезнет.
— Тебе стоит чаще так улыбаться, Харучи. А то пугаешь всех, даже Сенджу.
— А ты бы помолчал, старикан, — фыркнул он, но не отстранился.
---Вот продолжение истории от лица Токиоми, с учётом всех деталей:
---
Спустя 4года
— Токиомиии! — заорал Шиничиро с крыльца. — Бегом! Харучи!..
Я сорвался с места и вместе с ним выбежал на двор. Первым, что я услышал, был истеричный, рваный плачь Судзую. Он сидел на земле, рядом валялись обломки фигурки самолётика. Чуть дальше — Манджиро с занесённой рукой, а перед ним — Харучи, который прижал губы ладонью. Кровь капала на пыль.
— ЧТО, БЛЯДЬ, ПРОИСХОДИТ?!
Я подбежал к Харучи, оттолкнув Манджиро в сторону.
— Харучи, покажи рот…
Он не отвечал, только дрожал. Когда он убрал руку, я замер. На уголках его рта — два глубоких надрыва, кожа лопнула как бумага.
— МАНДЖИРО, СУКА, ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?! — рявкнул Шиничиро, подбегая к младшему брату. — Это что, из-за какого-то ёбаного самолётика?!
Манджиро даже не посмотрел на нас. Он злобно пнул обломки ногой.
— Она его сломала… эта Сенджу!
Сенджу стояла в стороне, прижав руки к груди. Глаза блестели от слёз, но она молчала. Судзуя же продолжал хныкать, тихо тянул ко мне руки, будто искал защиты.
Я обнял Харучи, чувствуя, как он сжимает кулаки.
— Всё... всё будет нормально. Дыши.
Но Харучи не смотрел ни на меня, ни на Шиничиро. Он смотрел на Сенджу — с обидой, с яростью. Он не кричал. Он запоминал.
---
Вечером он не стал садиться за ужин. Сидел в углу, замотанный, губы опухли и перевязаны. Я подошёл.
— Харучи…
— Ты всегда её защищаешь, — прошептал он.
— Она просто ребёнок.
— Я тоже. Но ты ни разу меня не защитил. Ни разу. — он отвернулся. — Я ненавижу её. И тебя тоже.
Я замер. Я — старший. Я должен был… Но я не уследил. Я не предотвратил.
от лица Харучи:
---
После ужина я остался сидеть один в углу, чувствуя, как вся злость и боль внутри меня постепенно превращаются в пустоту. Мне было больно, не только из-за шрамов, но и из-за того, как всё произошло. Я был в полном замешательстве. Почему это всё случилось? Почему всегда так?
Судзуя подкрался ко мне, когда я сидел в тени. Он подошёл тихо, как всегда, его маленькие ручки держали булочку, а его глаза смотрели на меня с какой-то непривычной заботой для его возраста. Он молчал, просто протянул её мне, как бы предлагая не только еду, но и утешение.
— Ты в порядке? — прошептал он, садясь рядом со мной. Я даже не заметил, как он сел, так поглощён был своими мыслями.
Я молча взял булочку, а его взгляд заставил меня мягче выдохнуть. Судзуя, этот маленький ангел, который всегда хотел помочь, даже если его собственные проблемы были огромны. Я не сказал ему ни слова. Просто взял его за руку и притянул к себе.
Он уселся рядом, прижался, и я почувствовал, как его маленькие плечики дрожат от усталости. Я не мог не обнять его. Мне было тяжело, но его близость как-то согревала. Он был рядом, и это дало мне хоть какое-то облегчение.
Он не спрашивал ничего, не винил меня за то, что произошло. Он просто положил голову мне на плечо и уснул. В его дыхании я чувствовал детскую беззаботность, которая была для меня как спасение от всех этих проблем.
Мне не хотелось, чтобы он когда-нибудь узнал, что я чувствую. Он был маленьким, и я не мог позволить себе быть слабым рядом с ним. Но в этот момент, пока его теплое тело лежало рядом со мной, я был благодарен за то, что он был в моей жизни. Он был моим братом, и я обещал себе, что буду защищать его от всего, что может его ранить.
В приведушия части будит показано уже подростковый период