28
Волгоград встретил их величественным монументом «Родина-мать зовет!» и очередным, не менее жарким июльским вечером. После изнурительного, но успешного концерта, когда последний аккорд отгремел и толпа фанатов растеклась по ночному городу, Лиза почувствовала, что напряжение, накопившееся за день, требует разрядки. И она знала, где её найти.
В этот раз ей не нужно было стучать в дверь. Гриша ждал её в своём номере. Дверь была приоткрыта, и мягкий свет ночника указывал путь. Лиза вошла, закрыв за собой дверь. Гриша сидел на краю кровати, в одних только спортивных штанах, его торс блестел от капель воды после душа. В руках он держал стакан с чем-то крепким.
— Я знал, что ты придешь, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от неё.
Лиза, всё еще в своём белом топе и шортах, чувствовала, как его взгляд прожигает её насквозь. Запах его парфюма и чего-то более дикого, присущего только ему, заполнил комнату.
— Ты же сам вчера сказал, что мы теперь «встречаемся», — прошептала она, подходя ближе. — А я не привыкла нарушать договоренности.
Гриша отставил стакан на тумбочку и поднялся. В его глазах горел огонь, который Лиза видела только в самые откровенные моменты. Он протянул руку и медленно провел по её волосам, заправляя блондинистую прядь за ухо.
— Моя Лиза, — прошептал он, и от этих слов у Лизы перехватило дыхание.
Он притянул её к себе, и их губы встретились в поцелуе, который был совсем не похож на те, что были прежде. В нём больше не было ярости или отчаяния. В нём была глубина, нежность и какое-то новое, спокойное согласие. Это был поцелуй двух людей, которые наконец-то приняли свои чувства.
Руки Гриши скользнули по её спине, прижимая её тело к своему. Лиза обхватила его шею, запуская пальцы в его влажные волосы. Белый топ, который так долго был её униформой и одновременно провокацией, теперь казался лишним. Он сам помог ей избавиться от него, отбросив легкую ткань куда-то в темноту.
В комнате стало душно, но это было приятное удушье. Тело Гриши было горячим и твердым, его татуировки скользили по её нежной коже. Он опустил её на кровать, не разрывая поцелуя.
— Расскажи мне что-нибудь, — прошептала Лиза, когда он отстранился на мгновение, чтобы поцеловать её шею.
— Что рассказать? — его голос был хриплым.
— Что ты думаешь обо мне. Не как о менеджере, — попросила она, глядя ему прямо в глаза.
Гриша посмотрел на неё, и в его глазах читалась какая-то новая, глубокая серьезность.
— Я думаю, что ты… ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Я думаю, что ты самая сильная. И самая безумная. И что я не знаю, как жил без тебя раньше.
Он снова накрыл её губы поцелуем, и слова больше не понадобились. Тела говорили за них. Было жарко, было интенсивно. Было честно до последней клетки. Лиза забыла о турне, о пацанах, о Марке. Остались только Гриша и она, сплетенные в единое целое под августовской луной, которая светила в окно номера.
Они двигались в одном ритме, как две мелодии, которые идеально дополняют друг друга. Гриша касался её так, будто писал новую песню, изучая каждый изгиб её тела, каждый стон. Лиза отвечала ему всем своим существом, чувствуя, как границы между ними стираются, оставляя только чистое, неразбавленное желание.
Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Лиза обняла его за талию, положив голову ему на грудь, слушая стук его сердца.
— Мы же завтра снова будем делать вид, что ничего не было, да? — прошептала она, проводя пальцем по его татуировке.
— Завтра да, — Гриша поцеловал её в макушку. — А сегодня… сегодня ты моя. До самого рассвета. И никто об этом не узнает.
Они заснули, обнявшись, и в эту ночь июльского зноя Волгограда их секрет стал ещё глубже. Но это уже не было игрой. Это была их общая реальность.
Продолжение следует...