15. Не тряпка
•Кармен•
Я крутилась перед зеркалом, поправляя кружево белья — того самого, что выбрала специально для Лиама. Руки слегка дрожали. В груди трепетало предвкушение, смешанное с липким страхом.
Я хотела не просто порадовать мужа — я хотела доказать себе, что принадлежу только ему. Что между мной и Джеймсом Картером ничего нет и быть не может. Что я верна Лиаму Лоусону, своему мужу, несмотря на всё... несмотря на то, что его рука слишком часто поднималась на меня, а слова ранили глубже, чем удары.
Каждый раз, когда он злился, я сжималась, втягивала голову в плечи. «Это ты виновата», — шипел он. И я верила. Верила, что заслужила.
Но не сегодня. Сегодня я докажу, что я — его. Только его.
Стол был накрыт: запечённая утка с яблоками, картофель с розмарином, салат из рукколы с пармезаном. В ведёрке охлаждалось шампанское, но я налила себе бокал красного и кажется не первый — чтобы успокоить нервы, заглушить страх, который всегда просыпался при мысли о его возвращении.
Часы на стене отсчитывали минуты. Я то и дело поглядывала на дверь, прислушивалась к каждому звуку на лестнице. Ладони вспотели. Что, если он снова разозлится? Что, если увидит что‑то, чего нет?
Когда наконец раздался звук поворачивающегося ключа, я вздрогнула. Сердце подпрыгнуло к горлу, а потом ухнуло вниз. Глубокий вдох. Улыбка. Я бросилась к двери.
— Лиам! — я бросилась к нему, обвила руками шею, прижалась всем телом, пытаясь передать ему своё тепло, свою преданность.
Он улыбнулся, обнял крепко — так, как умел только он. Запах его кожи, знакомый до мурашек, заставил меня выдохнуть с облегчением. Может, сегодня всё будет иначе?
— Кармен... — выдохнул он, и в этом звуке было столько жадности, что меня бросило в дрожь.
Он шагнул ко мне, схватил за талию и прижал к себе так резко, что я едва не потеряла равновесие. Его губы нашли мои — жадно, почти грубо. Я хотела что‑то сказать про ужин,про утку с яблоками, но он не дал.
— Позже, — прошептал он, отрываясь намгновение. — Сначала ты.
Его руки скользили по моему телу, срывая одежду так, будто она мешала, раздражала. Пальцы впивались в кожу, губы обжигали шею, плечи, грудь — он осыпал меня поцелуями, словно пытался пометить, заявить права.
— Ты моя, — шептал он между поцелуями. — Только моя. Повтори.
Я молчала, и он слегка сжал моё запястье.
— Повтори, — повторил он твёрже.
— Я... я твоя, — выдохнула я.
Лиам усмехнулся и подхватил меня на руки. В два шага он донёс меня до стола, смахнул на пол тарелки, бокалы, остатки ужина — всё полетело со звоном и треском. Но ему было всё равно. Он посадил меня на край, встал между моих коленей и снова впился в губы. Его пальцы скользили по спине, сжимали бёдра, притягивали ближе. Я пыталась дышать ровно, но дыхание сбивалось, становилось прерывистым. Его прикосновения были горячими, настойчивыми, почти болезненными.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я подняла глаза. В его взгляде не было нежности — только голод, собственничество, потребность доказать что‑то. Мне. Себе.
Он двигался резко, уверенно, не давая передышки. Я запрокинула голову, закусила губу, чтобы не закричать. Но он услышал мои стоны — и это только распаляло его.
— Да, — хрипло произнёс он. — Кричи. Пусть весь мир знает, кому ты принадлежишь.
Его ладонь легла на мой затылок, мягко, но непреклонно заставляя посмотреть ему в глаза.
— Кому? — спросил он.
— Тебе, — прошептала я. — Тебе.
— Правильно, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — И никогда не забывай об этом.
Комната кружилась. Запах розмарина от рассыпанного картофеля смешивался сзапахом его кожи, вина и чего‑то ещё — властного, подавляющего. Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться, спрятаться внутри себя.
Но Лиам не позволил. Он приподнял моё лицо за подбородок.
— Смотри на меня, Кармен. Всегда смотри наменя. Ты — моя. Только моя.
Каждое его слово, каждое движение будто вбивали эту истину в сознание, в тело, в душу. Я кивала, шептала «да», но внутри меня билась другая мысль, тихая и отчаянная: А если я больше не хочу быть только твоей?
Волна удовольствия накрыла меня — короткая, обманчивая, как мираж в пустыне. Но после того, что я испытала с Джеймсом, это нельзя было назвать оргазмом. Всего лишь бледная тень, мимолётное забытье на пару минут — будто кто‑то бросил горсть песка в лицо буре,бушующей внутри. Я хотела доказать Лиаму — и прежде всего себе, — что я его жена, а он мой муж. Но ложь оседала на губах горькой пылью. Из груди вырвался тихий стон — не от наслаждения, а от отчаяния, от этой фальшивой покорности.
Он откинулся назад, провёл рукой по волосам и довольно выдохнул.
— Вот теперь можно и поужинать, — усмехнулся он, оглядывая разгромленный стол.
Я в свою очередь сидела, обхватив себя руками, и чувствовала, как по спине стекает капелька пота. Тело горело от его прикосновений, но внутри меня всё дрожало — не от страсти, а от страха и какой‑то глухой тоски.
Я смотрела на Лиама, на его расслабленное, довольное лицо, и понимала: он уверен, что доказал что‑то сегодня. Что укрепил свою власть надо мной.
Но в этот момент во мне что‑то надломилось. И эта трещина уже не зарастёт.
Лиам откинулся на спинку дивана, вытянул ногии с довольным вздохом поднял бокал:
— За нас, — произнёс он, подмигнув мне.
Я улыбнулась в ответ, но улыбка получилась натянутой. Взяла свой бокал — вино осталосьпочти нетронутым после всего произошедшего. Руки слегка дрожали, и я постаралась это скрыть, обхватив ножку бокала по крепче.
Лиам не замечал моего состояния. Он был расслаблен, доволен, почти счастлив. Налил себе ещё, сделал большой глоток, откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза.
— Устал, — пробормотал он. — Эта командировка... выжала все соки.
Он снова налил вина — себе, потом плеснул и мне, почти до краёв.
— Пей, — велел он. — Расслабься. Всё ведь хорошо, правда?
— Да, — я заставила себя сделать глоток. Вино обожгло горло, но не согрело. Наоборот, внутри всё сжималось от какого‑то тревожного холода.
Мы сидели в тишине. Лиам пил, что‑то бормотал себе под нос, снова наполнял бокал. Я делала маленькие глотки, стараясь растянуть время, но вино всё равно проникало в кровь, затуманивало мысли, ослабляло контроль.
Постепенно его речь стала медленнее, движения — более размашистыми, но менееточными. Он попытался рассказать какой‑то анекдот, но запнулся на середине, рассмеялся сам над собой и махнул рукой.
— А знаешь, — он повернулся ко мне, пытаясь сфокусировать взгляд, — ты сегодня...особенная. Красивая. Моя.
Он потянулся ко мне, но его рука дрогнула, и он едва не опрокинул бокал. Я машинально подхватила его, поставила на столик.
— Отдохни, — мягко сказала я. — Ты устал.
— Да... немного, — он зевнул, потянулся инеожиданно уронил голову мне на плечо. — Немного...
Его дыхание стало ровным, глубоким. Черезминуту он уже спал, слегка похрапывая,откинувшись на диван, с полуоткрытым ртом.
Лиам уснул, уронив голову мне на плечо. Я осторожно выскользнула из его объятий, натянула джинсы и свитер прямо на то самое бельё, схватила пальто и ключи.
Страх вернулся, холодный и цепкий. Что, если он проснётся? Что, если узнает? Но внутри закипала другая сила — ярость, отчаяние, желание вырваться из этой клетки.
Такси мчалось по ночному городу, а я смотрела в окно, чувствуя, как внутри рвётся наружу всё, что я так долго держала в себе. Я должна была это сделать. Должна была поставить точку.
Машина Джеймса стояла у дома — блестящий чёрный седан, символ его власти и безупречного контроля.
Ногтями, которые были словно когти самой хищной кошки я нацарапала на лакированном капоте: «Это послание от вселенской справедливости». Буквы получились неровными, но чёткими. Это мое личное напоминание о том что я не просто девушка которое у него были до этого.
Затем, собрав остатки сил, я подошла к окну которое кажется вело в его кабинет и громко, хрипло крикнула, едва стоя на ногах и сжимая в руке бутылку вина:
— Я не тряпка, Картер! Об меня ноги не вытрешь!
Голос сорвался на смешок, который больше походил на всхлип. Ноги подкашивались, мир кружился, но я стояла — упрямо, вызывающе.
Джеймс появился в окне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то — удивление? Восхищение? Он не стал выходить. Просто смотрел. Я стояла, покачиваясь, сжимая в руке бутылку вина, и смотрела на окно Джеймса.
Когда он появился в проёме, я на мгновение замерла:его лицо оставалось непроницаемым, но вглазах читалось что‑то, чего я не могла разобрать — то ли раздражение, то ли...интерес?
Не успела я и моргнуть, как Джеймс уже был на улице. Его шаги звучали твёрдо и уверенно — ни намёка на опьянение, в отличие от моих. Он подошёл ко мне в три широких шага.
— Ты совсем с ума сошла? — его голос прозвучал низко и жёстко, но без злости.
Прежде чем я успела что‑то сказать или отступить, он резко схватил меня, закинул через плечо, словно мешок с картошкой.
— Эй! Отпусти меня сейчас же! — я заколотила кулаками по его спине, но это было всё равно что стучать по гранитной стене. — Отпусти,мудак! Я тебе не игрушка!
Он лишь хмыкнул, будто мои крики его забавляли, и шлепнул меня по попе — грубо, властно, без намёка на флирт. От этого мое тело пропустила табун мурашек и я даже закусила губу.
— Успокойся, Кармен, — бросил он,направляясь к двери. — Или хочешь, чтобы весь район увидел, как ты тут кричишь посреди ночи?
Я продолжала дёргаться, но его хватка была железной. Внутри всё кипело от ярости и унижения — я, взрослая женщина, болтаюсь на плече какого‑то мужчины, как непослушный ребёнок!
— Я тебя ненавижу! — прошипела я, пытаясь вывернуться. — Поставь меня на землю,слышишь?!
Джеймс не ответил. Он толкнул дверь ногой и занёс меня внутрь. В холле было темно, лишь слабый свет из кабинета пробивался сквозь приоткрытую дверь. Он наконец поставил меня на ноги, но не отпустил — его руки крепко держали меня за плечи, не давая отступить.
Я тяжело дышала, волосы упали на лицо, бутылка вина всё ещё была зажата в руке. Я подняла её, словно собиралась швырнуть в него, но он перехватил моё запястье.
— Брось, — сказал он тихо, почти мягко.— Ты и так уже достаточно натворила.
Я посмотрела ему в глаза — в них больше небыло той отстранённости. Что‑то другое, более сложное. И от этого взгляда внутри что‑то дрогнуло. Я вдруг почувствовала себя не просто пьяной и взбешённой — а уязвимой. Очень уязвимой.
Бутылка выскользнула из моих пальцев и глухо стукнулась об пол. Я сглотнула, пытаясь собраться с силами, но голос дрогнул:
— Я... я не тряпка, — повторила я, уже не так уверенно. — И не вещь, которой можно распоряжаться.
Джеймс медленно отпустил мои плечи. Его пальцы на мгновение задержались на моей руке, будто он хотел что‑то сказать — или сделать. Но вместо этого он просто вздохнул и тихо произнёс:
— Знаю. Но сейчас ты просто очень пьяна и очень несчастна. Пойдём, я отвезу тебя домой.
Я хотела возразить, снова закричать, вырваться— но сил не осталось. Только пустота истранное, пугающее ощущение, что он, возможно, единственный, кто это действительно понял.
тг: мисс венс
не забываем про звездочки💋