Джинн. Посвящение в шабаш

Арты по этому фанфику (и AU в целом) тут:

https://t.me/+aLo3ttcDnf5jMWEy

Джинн сидела за столом, уставившись в пустоту перед собой.

Дверь в кабинет лежала на полу, а в голове крутились слова. Те самые, что прозвучали здесь впервые за всю историю ордена.

«Ты дура, Джинн. Ты просто дура».

Магистр посмотрела на свои руки, лежащие на столе. Ими она подписывала списки дел, ими она отправляла Ноэлль за жалобами, за очередной порцией «просто по мелочи».

— Восемь лет, — прошептала она.

Джинн поняла, что теперь всё это придется делать самой. Вариантов было три.

Первый — найти кого-то, кто согласится взять на себя обязанности Ноэлль. Искать котов, разбирать архивы, собирать жалобы. Проблема: рыцари считали это недостойным. «Не рыцарское это дело» — любимая фраза последних дней.

Второй — делать всё самой. Уже сейчас на столе громоздились кипы бумаг. Обычно их разбирала помощница, но последние несколько дней провела в отеле. Прибавить к этому бесконечные собрания, отчёты, налоги, встречи с Дилюком...

Девушка представила, как будет выглядеть её жизнь через неделю, и внутри всё сжалось.

Третий вариант — никак. Просто сидеть и смотреть, как город разваливается.

Пост магистра она заняла в семнадцать лет. Варка ушёл в экспедицию, оставив ей ключи от города и лишь сказав: «Ты справишься, девочка. Я верю».

А Ноэлль всё это время просто была рядом. Терпеливая, незаметная, незаменимая.

Джинн опустила голову на руки. В висках стучало, но ее переживания прервал человек, появившийся в проёме.

— Магистр? — голос осторожный, с лёгким недоумением. — Что случилось? Её объявить в розыск? Что сделать?

Портос. Тот самый рыцарь, который каждое утро приносил Ноэлль списки дел. Стоял, смотрел на дверь на полу, на Джинн, на разгром в кабинете, и, кажется, не знал, что и думать.

Магистр подняла голову. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Розыск... нет, — голос сел. Она откашлялась. — Иди в отель. Скажи старику... ну Гёте... чтобы не выгонял Ноэлль на улицу. Чтобы зарплату ей платить начал, если она захочет устроиться... давай в общем. Иди.

— Так точно, магистр.

Портос ушел. Тут же из коридора послышался другой, до боли знакомый, мелодичный голос.

— Джинн! — голос был, как обычно, пьяным. — Магистр, ты здесь! Слава Богу!

Венти влетел в кабинет, споткнулся о лежащую дверь, чудом не упал, ухватился за косяк и замер, оглядываясь.

— А почему дверь… ладно, неважно. Одуванчик, у меня беда!

Девушка моргнула, возвращаясь в реальность.

— Венти? Ты чего?

— Лира! — Барбатос схватился за голову. — Моя лира! Я её потерял! Обыскал каждый уголок этого города. Всю округу – нигде нет. Если я ее не найду – муза от меня уйдет…

Он заметался по кабинету, заглядывая под стол, под стулья, в шкаф.

— Я помню, что вчера заходил сюда… точнее, меня занесли… или я сам зашёл? — он потёр виски. — В общем, я был тут! И лира была… наверное. А потом я ушёл, а она… она…

Джинн посмотрела на него, как на придурка. Потом медленно открыла ящик стола и достала оттуда лиру.

— Та самая?

Архонт замер. Глаза его округлились.

— О! — выдохнул он. — Ты… где ты её нашла?

— Вчера вечером ты ломился в штаб, — Джинн говорила устало, но с лёгкой усмешкой. — Охрана тебя знает, пропустили. Ты ворвался сюда, бормотал что-то про музу, которая чуть тебя не бросила, сел вон в то кресло, положил лиру на стол и… ушёл. На шатающихся ногах.

Бард хлопал глазами.

— Я… ушёл? Без лиры?

— Без лиры.

— А муза что?

— Я не знаю, что там с твоей музой. Но лиру ты забыл.

Венти схватил лиру, прижал к груди, поцеловал её.

— Спасибо! Спасибо, Джинн! Ты моя спасительница! Я твой должник навеки! Если что — обращайся, я спою тебе в любое время!

— Не надо, — быстро сказала Магистр. — Иди уже...

Барбатос уже направлялся к выходу, но на пороге обернулся.

— Кстати, а чего у тебя дверь на полу?

— Долгая история.

— Понял, не лезу. — Венти подмигнул и исчез в коридоре.

Джинн осталась одна. Посмотрела на пустой проём, на место, где только что стоял Венти, и вдруг почувствовала, как губы сами собой растягиваются в горькой улыбке. Девушка решила просто поспать, так как следующий день обещал быть веселым.

Утро началось с того, что в дверь, которая лежала на полу, постучали. Джинн подняла голову от бумаг, которые разбирала с раннего утра, и поняла, что на столе их стало только больше. Кофе… к тому моменту было выпито уже три кружки.

— Войдите.

Вошел молодой рыцарь, имени которого она не знала.

— Магистр, тут жалоба от Маргариты. Кот опять пропал. Она просила… ну, чтобы кто-нибудь пришел. Ну и список, Портос передал. Сказал, что Ноэлль ушла.

Джинн посмотрела на него. В голове щелкнуло: Кот. Опять ОН. Этим занималась Ноэлль.

— Ты у других спрашивал? Я… занята — спросила она, стараясь говорить ровно.

Рыцарь замялся.

— Я спрашивал, магистр. Говорят, что это не рыцарское дело, как всегда. У всех патрули, отчеты, тренировки… — он замолчал, потом добавил: — Может, вы знаете кого-то, кто согласится?

Девушка закрыла глаза, снова вспомнив о той, кто всегда соглашался.

— Я разберусь, — сказала Джинн.

Рыцарь обрадованно кивнул и исчез.

Магистр смотрела на дверь, лежащую на полу, на стопки бумаг, которые раньше разбирала Ноэлль, и чувствовала, как где-то в груди нарастает тяжесть.

Она встала, развернулась к окну и посмотрела на город. Там, внизу, шла обычная жизнь. Люди спешили по делам. Чарльз уже вышвыривал кого-то из «Доли ангелов». Кэйа… уже шел с бутылкой. Все, как всегда, кроме одной детали.

Кроме Ноэлль.

Джинн снова села, взяла список дел, который принесли утром. Длинный, как всегда. Кот Маргариты, жалобы горожан, архив, разбор бумаг, отчет по налогам…

Она взялась за первую строчку из списка: жалоба горожанки на шумного соседа. Надо было начать хоть с чего-то.

Через час она вернулась вымотанная. Сосед оказался стариком, который просто плохо слышал, а горожанка — его дочерью, которая давно не навещала отца. Джинн пришлось их мирить, объяснять, что шум — это не преступление, и заодно выслушивать, как жили раньше и как трудно теперь.

За время ее отсутствия количество бумаг на столе не уменьшилось. Джинн очень хотела бы сдуть их… но на их месте, уже на следующий день, появились бы новые.

Девушка отодвинула бумаги, уронила голову на руки и закрыла глаза. В висках стучало. Сил не было. А дел — ещё на неделю. Минимум.

Она не заметила, как в дверях появилась Лиза. Библиотекарь стояла, опершись о косяк, и смотрела на неё очень уж внимательным взглядом.

— Ты как, милая? — спросила она наконец.

Джинн подняла голову.

— Работаю, — ответила она.

Лиза кивнула, посмотрела на гору бумаг, на выбитую дверь, на подругу, руки которой тряслись, а лицо напоминало труп.

— Вижу, — сказала она. — Не перерабатывайся уж.

И ушла.

Магистр смотрела ей вслед, хотела окликнуть, попросить помочь, но слова застряли в горле. Она хотела доказать себе, что может с этим справится.

Девушка взяла следующую жалобу, развернула, прочитала и отложила. Потом взяла следующую, прочитала и отложила.

Но где-то в глубине, под слоем усталости и вины, шевелилась мысль, которую она не хотела признавать: Ноэлль справлялась лучше.

Магистр сидела в кабинете, уставившись в очередную жалобу. Слова плыли перед глазами. Джинн так и не ложилась спать, хотя за окном снова был рассвет. Она прочитала один и тот же абзац три раза и всё равно не поняла, о чём речь.

Кофе остыл уже давно. Она даже не помнила, когда наливала восьмую кружку.

В проеме кто-то появился. Джинн подняла голову, надеясь НЕ увидеть Портоса с новым списком. И она надеялась, что это может быть кто-то, на кого можно спихнуть хотя-бы кота.

Но это была Лиза.

Женщина вошла без стука, как всегда. Снова оглядела разгром на столе, снова посмотрела на дверь, которая все еще лежала на полу. И посмотрела на лицо Джинн — бледное, с красными глазами.

— Ты ещё здесь? — спросила она, садясь на стул и скрестив ноги.

— А где мне ещё быть? — Джинн отложила жалобу. — Дела... не ждут… Эх. Они просто продолжаются.

— Ты не спала. У тебя такой вид, будто ты на кусочки разлетишься.

— Было много дел.

— Сегодня ещё больше, дорогая.

— Лиз, — Джинн вдруг выпрямилась. — Ты можешь помочь?

— Чем?

— Ну, — Джинн обвела рукой пространство вокруг себя, — всем этим. Жалобы, архив, кот Маргариты… Я не справляюсь одна. Ноэлль всегда…

Лиза смотрела на неё спокойно, без удивления.

— Дорогая, — сказала она после паузы, — я библиотекарь. Моя работа — книги. Фолианты. Не коты, не жалобы, не архивы ордена.

— Я знаю, но…

— Ты справлялась восемь лет, — перебила Лиза. — Справлялась без Ноэлль?

Магистр замерла.

— Что?

— Ну, ты же была магистром, — говорила библиотекарь, будто обсуждала погоду. — Ноэлль была помощницей. Но решения принимала ты. Городом управляла ты. Разве нет?

Джинн открыла рот… но сказать ничего не смогла.

Лиза встала.

— Я не говорю, что тебе легко. Я говорю, что у меня своя работа. И я не обязана делать твою. Тем более, что свою то работу мне делать лень.

Она направилась к выходу, но на пороге обернулась.

— И, Джинн?

— Что?

— Спать ложись. И чаю выпей, а не свой… кофе. Ты выглядишь хуже, чем вчера.

Подруга ушла. Её шаги затихли в коридоре.

Магистр взяла следующую жалобу, прочитала, отложила. Взяла следующую.

— Я справлюсь, — сказала она в никуда. — Я всегда справлялась.

Стопка бумаг не уменьшалась. Долго рыцарь не продержалась, усталость, в итоге, победила.

Джинн проснулась от того, что затекли руки.

Она подняла голову. Взяла документ, который прилип к щеке. На столе расплылось кофейное пятно. За окном было темно. Не вечер. Ночь.

Она проспала целый день.

Девушка посмотрела на часы. Половина четвертого. Она спала прямо на бумагах и не слышала ни стуков, ни шагов. Даже если кто-то заходил – Джинн не знала.

В голове крутилась одна мысль, та самая, которую она не замечала с ухода своей помощницы. Та, с которой проснулась сегодня.

«Я не справляюсь. Надо извиниться».

Джинн встала, поправила мятую форму, провела руками по лицу. В зеркале на неё смотрела женщина с красными глазами, спутанными волосами и таким видом, будто её переехала телега.

— Идиотка, — сказала она себе. — Нужно было сразу.

Она вышла из штаба. Город спал. Только из «Доли ангелов» доносилась пьяная песня Венти, который, похоже, рассчитался с долгами. Джинн свернула к отелю «Гёте», не сбавляя шаг.

В холле горела одна лампа. Гёте сидел за стойкой, что-то читал. При виде магистра он поднял голову и посмотрел на неё.

— Ноэлль, — выдохнула Джинн. — Она здесь?

Гёте посмотрел на рыцаря взглядом, по которому Магистру все стало понятно. Потом покачал головой.

— Уехала.

— Что?

— Часа три-четыре назад. Собрала вещи и уехала.

Джинн смотрела на него и не хотела верить. Несколько часов. Она опоздала всего на несколько часов.

— Куда? — спросила она. — Она сказала, куда?

Старик пожал плечами.

—Не сказала. Да и я не спрашивал. Но вид у неё был… — он помолчал, подбирая слово, — решительный.

Бедолага стояла посреди холла. У нее было несколько дней, но она не пришла. Она была занята. Теперь пришла. Но смысла в этом не было

— Спасибо, — сказала Джинн, развернулась и вышла.

Она шла по ночному Мондштадту, не разбирая дороги. Ноги сами несли её к штабу. В голове крутилось одно: «Несколько часов. Я опоздала на несколько часов».

Джинн села в кресло, уронила голову на руки и закрыла глаза.

— Дура, — сказала она в пустоту. — Я дура. И зачем я только дала рыцарство этому сборщику?

Ответ никто не дал.