12 глава
Отдел опустел незаметно. Сначала ушёл Валера, потом ушли опера, потом эксперты, хлопнули дальние двери, стихли шаги. Свет в коридоре оставили дежурный — жёлтый, усталый. Часы на стене показывали почти одиннадцать.
Я поймала себя на том, что больше не слышу фонового гула — ни машин за окном, ни голосов. Только шорох бумаги и собственное дыхание.
— Поздно, — сказал Боков где-то за спиной.
Я вздрогнула — не от страха, от того, как близко он оказался.
— Ты всегда так подкрадываешься? — тихо.
— А ты всегда так реагируешь? — хмыкнул он.
Я закрыла папку. Пальцы болели.
— Уйти хотела, — соврала.
— Ага, — не поверил он. — Я тож.
Мы остались вдвоём в кабинете. Это ощущалось слишком остро — будто стены сдвинулись.
Он снял пиджак, бросил его на спинку стула. Закатал рукава. Я поймала себя на том, что смотрю, как двигаются его предплечья. Резко отвела взгляд.
— Ты злишься, — сказал он вдруг.
— На тебя? — я усмехнулась. — Немного.
— За шо?
— За то, что ты смотришь так, будто... — я замялась. — Будто я тебе что-то должна.
Он медленно подошёл ближе. Не вторгся — просто сократил расстояние.
— А ты думаешь, мне легко не смотреть? — глухо. — Думаешь, я не понимаю, как это выглядит со стороны?
— Тогда перестань, — почти шёпотом.
— Не могу, — честно. — Я, блять, стараюсь. Но когда ты в моей рубашке... — он резко выдохнул. — Это пиздец, Кать.
Сердце ухнуло вниз.
— Это просто ткань, — попыталась я.
— Нет, — он качнул головой. — Это ты в ней.
Он остановился в шаге от меня. Так близко, что я чувствовала тепло от его тела. Запах — табак, кофе, что-то металлическое, рабочее. И под этим — нерв.
— Ты меня отталкиваешь, — тихо сказал он. — После того вечера.
Я подняла глаза.
— Потому что боюсь, — честно. — Потому что ты — не человек, с которым можно... просто.
— А я и не «просто», — хмыкнул он. — Я вообще хуй пойми какой.
Он протянул руку — медленно, давая мне время отступить. Не коснулся. Остановился в сантиметре от моего запястья.
— Скажи, — тихо. — Скажи, мне остановиться.
Я молчала. Потому что если бы он коснулся — я бы не отдёрнула руку.
Он понял. И это его сломало сильнее всего.
Пальцы сомкнулись вокруг моего запястья — не крепко, но уверенно. Он притянул меня на полшага ближе. Лоб коснулся моего виска.
— Ты даже не представляешь, как я себя сейчас сдерживаю, — прошептал он. — Я не хочу тебя пугать. Не хочу быть тем, от кого ты потом сбежишь.
Он скользнул большим пальцем по внутренней стороне запястья — едва заметно. От этого простого жеста у меня подкосились колени.
— Тогда зачем?.. — выдохнула я.
— Потому что если я отойду сейчас, — он усмехнулся криво, — я пожалею. А если не отойду — могу сделать глупость.
Он прижался щекой к моему виску. Просто так. Без поцелуев. Без давления. Но это было интимнее любого прикосновения.
— Ты для меня сейчас слишком, Кать, — тихо. — И я не знаю, как с этим быть.
Я закрыла глаза. Руки сами легли ему на грудь — не удержать, не оттолкнуть. Просто почувствовать, что он настоящий.
— Я тоже не знаю, — призналась я. — И это пугает.
Он отстранился первым. Медленно. Тяжело.
— Значит, на сегодня хватит, — сказал хрипло. — Пока мы оба ещё можем уйти ногами, а не с последствиями.
Он сделал шаг назад. Потом ещё один.
— Боишься последствий?
Боков смотрел так, что у меня пересыхало во рту. Не пожирал — держал взглядом. Как будто если отведёт глаза, всё рассыплется.
— Ты понимаешь, — начал он глухо, — шо если я щас подойду... это будет уже без поворотно.
Я сглотнула.
— А ты понимаешь, — ответила тихо, — что если ты не подойдёшь... я буду думать об этом всю ночь.
Я не знаю зачем сказала это. Он резко выдохнул, ругнулся себе под нос.
— Блять...
И подошёл.
Руки — тёплые, большие — легли мне на талию. Не сжали сразу. Дали время. Последний шанс отступить.
Я не отступила.
Он наклонился, лбом коснулся моего лба. Дыхание сбилось — у него, у меня. Мы дышали друг другом.
— Скажи стоп, — хрипло. — Пока ещё можно.
Я отрицательно покачала головой.
— Тогда не обижайся, — выдохнул он.
И поцеловал.
Не резко. Голодно. Так, будто сдерживался слишком долго. Его губы были горячими, уверенными, но в этом поцелуе было больше нужды, чем власти. Он целовал так, будто проверял — настоящая ли я.
Я ответила сразу. Без раздумий. Руки сами поднялись к его шее, пальцы зарылись в коротко стриженые волосы.
Он застонал мне в губы — глухо, почти зло.
— Сука... — прошептал. — Ты меня убьёшь.
Он целовал шею, ключицы, медленно, почти мучительно. Задерживался губами, будто запоминал.
— Ты хоть понимаешь, где мы? — пробормотала я, цепляясь за его рубашку.
— Понимаю, — ответил он, не останавливаясь. — И мне похуй.
Его ладони скользнули под ткань, по спине — уверенно, жадно, но всё ещё бережно. Как будто он боялся взять лишнего, но уже не мог остановиться.
— Я не хотел так, — признался он в паузе, тяжело дыша. — Я хотел по-другому, нормально.
— А получилось... — прошептала я.
— А получилось как всегда, — усмехнулся он хрипло. — Через пиздец.
Он снова поцеловал меня — глубже, медленнее. Мир сузился до этого кабинета, до его рук, до моего дыхания. Я потеряла ощущение времени. Потеряла контроль.
— Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы, и в глазах его горело что-то дикое, неконтролируемое.
Он сделал шаг вперёд, схватил меня за руку и рывком притянул к себе, хотя казалось ближе некуда.
— Ты уверена, шо хочешь это продолжить? — прошипел он, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Если нет, останови меня бога ради, я не хочу шо б ты жалела.
Но прежде чем я успела ответить, его губы грубо прижались к моим, словно он хотел доказать что-то или забыть.
Узел внизу живота затянуло как будто меня сейчас порвёт. Я не смогла сдержать стон облегчения, прямо ему в рот. Каждая клеточка тела напряглась и это казалось таким правильным, его руки на моей талии, мои на его плечах и его горячие губы. Он хотел меня.
Он резко подтолкнул меня к столу, крепко держа в своих руках.
Его поцелуй был жарким, почти жадным. Его язык скользил по губам и зубам, проникая внутрь, заставляя меня задыхаться и хвататься за его плечи как за единственную точку опоры.
Пальцы его больно сжимали ткань моей юбки, будто он хотел просто порвать меня на куски.
— Иди сюда... — глухо сказал он.
Секунда и все вещи в поле досягаемости его руки с его стола летят на пол, он поднимает меня за бёдра, словно я ничего не вешу и садит на этот стол, он оказывается между моих разведённых ног. Поцелуй прерывается давая нам отдышаться.
Его ладони скользнули вверх по моему бедру, оглаживая кожу под короткой юбкой. Его пальцы чуть сжимали, трогали, ласкали...
— Не представляешь, как давно я этого хотел, — хрипло пробормотал он, прикусывая мочку моего уха.
Его губы скользят по моей шее, покрывая её короткими быстрыми поцелуями.
— Так чего ты злой такой был...
Я прошептала это почти постанывая, его руки, его губы творили что-то невероятное. Моё тело отзывалось на него как будто было создано для него. Он кажется сам этому поражался.
Он вдруг резко отстранился.
Казалось, ему понадобилась каждая капля сил и самообладания, чтобы отстраниться от меня. Его грудь вздымалась тяжело, пальцы почти дрожали.
— Потому что ты раздражаешь меня так, как никто другой, — глухо ответил он, сжимая мои бедра.
В его взгляде читалось желание, яркое и жаркое, его пальцы чуть сильнее сжали ткань моей юбки.
– Может потому-что ты хочешь меня? Я же нравлюсь тебе...
Я чувствовала как каждая капля моего естества стремиться к этому мужчине.
Он резко вдохнул, его пальцы чуть сильнее впились в мои бёдра.
— Чёрт возьми, конечно, ты мне нравишься, — прохрипел он, приближаясь так, что его дыхание обжигало мои губы. — Ты сводишь меня с ума каждый день, каждый час, каждую минуту.
Его руки поднялись к моему лицу, пальцы вцепились в волосы, будто он хотел убедиться, что я реальна.
— Но если мы сейчас не остановимся...
Он не договорил. Его губы снова нашли мои, жаркие и требовательные.
Поцелуй плавил меня, я не знала что бывает ТАК хорошо, ни один мужчина не вызывал такого как Боков. Я слегка отстранилась от его губ, чтобы он закончил говорить и он гортанно зарычал, от того что мои губы отлипли от его.
— Договори, — прошептала я. — Ты хочешь остановиться?
Он резко вцепился в мою талию, и его пальцы чуть сильнее сжали. Он смотрел на меня несколько секунд. Потом покачал головой.
— Нет, я не хочу, — глухо ответил он, тяжело дыша. — Я хочу тебя, чёрт побери. Всю. Сейчас. На этом столе.
Его пальцы коснулись моей кожи почти осторожно, будто он всё ещё не верил, что это происходит. Его взгляд скользнул по мне медленно, жадно. Он возвращаясь ко мне и снова прижимая к столу. Его пальцы переместились к моему лифчику, с каким-то почти трепетом расстегивая его.
Он резко дёрнул ткань в стороны, и лифчик упал на пол.
Его взгляд сразу спустился вниз, жадно рассматривая моё обнажённое тело.
— Ты слишком хороша для этого места, — хрипло пробормотал он, ведя кончиками пальцев вверх по моей груди.
Я расстегнула его рубашку проведя ноготками по торсу, я обвила его торс ножками в каблуках прижимая его ещё ближе.
– А в каком месте я должна быть по-твоему?
Он прикусил губу, его пальцы с новой силой впились в мои бёдра.
— В моей кровати, — тихо ответил он, склоняясь ближе, и его губы снова припали к моему уху, целуя, прикусывая нежную кожу.
– Ещё скажи на руках меня носить надо. — я сказала это больше в шутку, не ожидая, что он начнёт говорить на полном серьёзе, то, что сказал ещё в начале нашей работы:
– Маленькая моя, конечно надо. Такая как ты должна быть дома, в нежности, в любви, в страсти... детей рожать и радовать мужу глаз.
Я опешила замерев, он это заметил. Он остановился, его горячий взгляд внезапно стал мягче.
— Ты думаешь, шо я шучу? — его пальцы осторожно коснулись моего лица, будто он боялся, что я исчезну. — Я говорил это с первого дня. Просто кое-кто не слушал.
И вдруг он резко схватил меня на руки, подняв в воздух.
— Так что привыкай, будешь дома. В моём доме.
И его губы снова нашли мои, но уже без злости. Только с обещанием.
– Жень, ты не торопишься? Жена, дети, в твоём доме? Ты так серьёзно настроен?
Я даже растерялась, не ожидала такого серьёзного настроя... он как будто... любил меня как свою женщину. Я даже не знала, что он может быть таким нежным. Я прямо сейчас была на его руках, обхватив ногами его торс, он словно подтверждал свои слова
Он медленно опустил меня на стол, но не отпустил, продолжая крепко держать за талию.
— Я никого не видел после Маруси, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала такая усталость, что мне вдруг захотелось обнять его. — Думал, шо больше никого не впущу. — он провёл пальцами по моей щеке, почти нежно. — Но ты... ты вломилась, как шаровая молния. Так что да. Серьёзно.
Его губы снова коснулись моих, но теперь это был не жадный поцелуй, а что-то тёплое, почти неуверенное.
Я провела пальцами по его волосам.
— А что теперь?
Он усмехнулся — устало, почти неверяще.
— А теперь ты сидишь у меня на столе... и я вообще не понимаю, как до этого дошло.
Я тихо рассмеялась.
— Ты же сам сказал. Через пиздец.
Он поднял голову, посмотрел на меня долго. Взгляд у него был такой, будто он решался на что-то важное.
— Кать... — начал он. И он вдруг улыбнулся — по-настоящему, без привычной язвительности. Как будто впервые за долгое время.
– Боков ты... — я была в шоке, я поняла, что всё это время мне нужен был настоящий мужчина рядом, чтобы просто расслабиться и отдаться ему...
Он тихо рассмеялся и снова приник губами к моим губам, но уже осторожно и неторопливо.
— Перестань удивляться, — пробормотал он. Его руки легли на мои бёдра, чуть сжимая, будто он хотел убедиться, что всё это не сон.
Я смотрела на него, всё ещё не до конца веря, что этот человек — всегда колючий, резкий, раздражающий меня до бешенства — сейчас стоит так близко и смотрит так... открыто.
— Жень... — тихо сказала я.
Он поднял взгляд.
— М?
— Ты сейчас правда такой... или это временное помутнение?
Он хмыкнул.
— Не испытывай моё терпение, Соколовская.
Но в голосе уже не было прежней жёсткости.
Он притянул меня ближе, ладонями обхватил лицо, словно боялся, что я исчезну, если отпустит.
— Я долго держался, — тихо сказал он. — Очень долго.
— Я заметила, — усмехнулась я.
— Не издевайся.
Его большой палец медленно скользнул по моей щеке, потом по линии подбородка. От этого простого прикосновения по коже пробежала дрожь.
Он заметил.
И глаза у него потемнели.
— Вот видишь... — прошептал он. — Я ж говорил, шо это плохо закончится.
Я улыбнулась, притягивая его за ворот рубашки.
— По-моему, всё только начинается.
Он смотрел на меня секунду. Потом резко выдохнул, будто окончательно сдаваясь.
— Чёрт с тобой.
И поцеловал снова. Его руки уверенно притянули меня ближе, и стол за спиной тихо скрипнул, когда он прижал меня к нему. Бумаги с краю соскользнули на пол, но ни один из нас даже не обернулся.
Я обняла его за шею, чувствуя, как он смеётся тихо, почти хрипло прямо мне в губы.
— Катя...что ты со мной сделала? — выдохнул он.
Он слышал её стоны, чувствовал её движения под собой, и это сводило его с ума ещё больше. Его пальцы впивались в её кожу, оставляя следы, пока он продолжал наслаждаться её грудью.
— Ты... черт... такая... чертовски... красивая...
Он не мог остановиться. Он просто хотел её. Всю. Сейчас же. И он уже не собирался сдерживаться.
Дальше слова стали лишними.
Остался только тёплый полумрак кабинета, шорох одежды, сбившееся дыхание, стоны и его ладони и губы, которые уже не пытались сдерживаться.
Лампа под потолком продолжала тихо гудеть, освещая разбросанные по полу папки и их порыв страсти.
Когда всё наконец стихло, в комнате стало неожиданно тихо. Я молча натягивала бельё, застёгивала лифчик, пытаясь привести себя в порядок. Пальцы немного дрожали — то ли от сигаретного дыма, то ли от того, что произошло несколько минут назад.
Боков стоял ко мне спиной.
Он медленно застёгивал брюки, и даже со спины было видно, как напряжены его плечи. Мышцы под кожей будто подрагивали. Он провёл рукой по своей коротко стриженой голове, потом сжал кулаки, словно пытался вернуть себе привычную жёсткость.
Но когда он всё-таки повернулся и его глаза встретились с моими, в них не было привычной колючести.
Только уязвимость. Глубокая. Почти пугающая.
— Это... — он резко оборвал себя, скривившись, будто слова обжигали ему губы.
Я даже не смотрела на него.
Молча опустила юбку с талии, привела её в более-менее божеский вид, надела каблуки и накинула на плечи его рубашку. Она была слишком большой. Рукава закрывали ладони, ткань свободно спадала по бёдрам.
Я села за своё рабочее место, всё ещё в его рубашке, даже не застёгнутой до конца, достала сигарету и закурила. Руки немного дрожали.
Оргазм всё ещё отдавался слабой тяжестью где-то внизу живота. Он стоял у стола, наблюдая. Я чувствовала этот взгляд, горячий. Почти болезненный.
Рубашка съехала с моего плеча, обнажив кожу и следы его зубов.
Он резко достал сигареты, закурил тоже. Затянулся так глубоко, что глаза на секунду прикрыло дымом.
— Ты... — голос сорвался. Он прочистил горло. — ...ты ваще понимаешь, шо сейчас было?
Он смотрел на меня, и его карие глаза казались темнее обычного. Почти чёрными.
Он ждал ответа. Хотя, кажется, сам не знал, какой именно.
— Конечно, — спокойно сказала я, делая затяжку. — Мне же не пять лет.
Он резко взлохматил волосы, провёл ладонью по лицу и сдавленно выругался.
— Твою мать... — он начал ходить по кабинету, как тигр в клетке. Несколько быстрых шагов. Резкий поворот. Он остановился у окна и с силой ударил кулаком по косяку. — Ты... ты понятия не имеешь, как это сложно.
— Имею, Жень.
Я подумала, что он жалеет.
Медленно стянула рубашку с плеч до локтей, снова оказавшись перед ним в юбке и лифчике. Следы его зубов и засосы на шее теперь были видны полностью.
Мы были квиты. Его спина исцарапана, на шее — мой след. Я спокойно привела одежду в божеский вид, застегнула рубашку до конца. Она пахла им, я пахла им. Его телом, его одеколоном, сигаретами. И, чёрт возьми... любовью. Мне срочно нужен был душ.
Он смотрел на меня, не отрываясь.
Его взгляд медленно скользнул по моей коже, задержался на следах его зубов. Когда я застёгивала пуговицы, я заметила, как напряглась его челюсть.
Он явно боролся с желанием снова притянуть меня к себе, но не двинулся. Только сильнее сжал пальцами подоконник.
Я наконец оделась и подошла к зеркалу.
Боже, я никогда не видела себя такой.
Волосы распущены, растрёпаны — но красиво, будто так и задумывалось. Хотя это было дело его рук.Макияж почти цел. Губы припухли от поцелуев. Шея — в укусах. Я знала, что на талии и бёдрах следы его рук. Я буквально была его... творением, мне нужно было уйти.
Он всё это время наблюдал за мной. Его взгляд метался между моим лицом, моей шеей, его рубашкой на моём теле. И его следами на моей коже.
Он прекрасно понимал: это его личный... шедевр.
Он резко шагнул вперёд, схватил меня за запястье. Пальцы впились в кожу так, что, скорее всего, там снова останется след.
— Куда? — он дёрнул меня на себя, почти прижимая к своей груди. Его дыхание коснулось моей шеи.
— Домой.
— Не уходи, — хрипло сказал он, сжимая мою талию. Он уткнулся лицом мне в макушку, глубоко вдохнул. — Сука... маленькая... не смей уходить сейчас... не когда ты пахнешь... мной.
Я усмехнулась.
— Тебе ведь сложно... теперь будешь минимум неделю наблюдать свои старания на моём теле. Жаль только синяков на бёдрах ты не увидишь. — я сказала это с язвительной усмешкой.
Он тихо рассмеялся.
— Поверь мне, птичка... — его взгляд скользнул вниз по моим ногам. — Я отлично представляю, как они сейчас выглядят. Потому что я прекрасно знаю, куда именно всаживал пальцы. — он снова уткнулся лицом в мои волосы. Дышал тяжело. Словно боролся с желанием снова взять меня прямо здесь.
— Боков, — спокойно сказала я. — Мы уже нарушили все возможные границы. И ты явно жалеешь об этом. Думаю, этого достаточно.
Он резко шагнул вперёд. Прижал меня спиной к столу. Его руки упёрлись в стол по обе стороны от моего тела.
— Я жалеть не могу, маленька, — хрипло сказал он. — Я... блядь... не знаю, шо на меня нашло.
— Раз не знаешь... тогда почему ты дрожишь?
Я сказала это спокойно, как факт, но он вздрогнул. Будто только сейчас заметил, что его пальцы действительно слегка трясутся.
— Чёрт...
Он отвёл взгляд, но не отступил.
— Евгений Афанасьевич, забудьте, — сказала я тихо. — Я никого обременять не собираюсь. Можете сделать вид, что ничего не произошло. Всё равно мы закроем дело и разъединимся по разным городам...
Я выскользнула из-под его руки, взяла сумку.
— До свидания. Завтра буду вовремя. И рубашку верну.
Он резко выпрямился, пальцы сжались в кулаки. Но он не остановил меня. Я почти дошла до двери, когда его голос прозвучал за спиной.
— Катя...
Я остановилась на секунду, но не повернулась.
Он не знал, что сказать дальше, он смотрел — горячо, почти болезненно. Но дверь закрылась. А он остался стоять посреди кабинета, с её запахом на коже, с её следами на своей шее.
И с тем, что только что произошло между ними.
Он не побежал за ней, не потому что не хотел.
А потому что знал: если сделает ещё один шаг — он уже не остановится.
Утро в отделе было тяжёлым. Серое небо давило через окна, в коридорах пахло кофе, мокрой одеждой и старой бумагой. Кто-то громко ругался у дежурки, где-то хлопали двери кабинетов. Катя пришла раньше обычного. Она сидела за своим столом и перебирала материалы дела, стараясь сосредоточиться на работе. Перед ней лежали протоколы, фотографии с места нападения, показания охраны, но мысли всё равно упрямо возвращались к прошлому вечеру. Поэтому она оделась иначе: брюки, закрытая тёмная кофта с высокой горловиной, волосы собраны в аккуратный хвост. Никаких намёков, никаких следов, никаких слабостей.
Вчера я еле добралась до дома, мысли путались, руки тряслись, я сразу пошла в душ, пытаясь смыть с себя весь этот вечер. Я плакала, потому-что перешла черту, которую невозможно будет пройти обратно. Я решила, что это конец, нужно закрыть дело и уехать в Петербург.
Дверь кабинета резко открылась.
— Доброе утро, — бодро сказал Козырев, входя внутрь с папкой в руках. — О, ты уже тут.
Я коротко кивнула.
— Доброе, да.
Валера поставил папку на стол и сразу начал раскладывать бумаги.
— Я ночью ещё раз поднял записи по последнему нападению. Там есть пара интересных моментов.
Он говорил быстро, увлечённо. Работа всегда его захватывала. В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет вошёл Боков. Он остановился почти на пороге. Первое, что он увидел, — её. Катя сидела за столом, чуть наклонившись над бумагами, и даже не подняла головы. Он нахмурился.
— Утро.
— Доброе, — спокойно ответил Козырев.
Катя ничего не сказала. Боков прошёл в кабинет, бросил папку на стол и снял куртку. Его взгляд снова скользнул к ней: брюки, закрытая кофта с горлом, волосы собраны. Будто она специально... Он медленно выдохнул через нос.
— Шо у нас по делу? — грубо спросил он.
Козырев сразу включился.
— Я ночью проверил камеры возле железки. Есть один мужчина, который проходит по двору примерно за двадцать минут до примерного время нападения.
Он разложил фотографии.
— Вот.
Катя наконец подняла голову и посмотрела на снимки.
— Лицо видно плохо.
— Да, — кивнул Валера. — Но рост, комплекция, куртка — уже что-то.
Боков подошёл ближе и упёрся руками в стол, наклонившись, чтобы рассмотреть снимок. Я почувствовала его рядом. Слишком близко. Но даже не повернула головы.
— Камеры дальше по территории есть? — спокойно спросила я.
— Есть, — ответил Козырев. — Я уже запросил записи.
— Хорошо.
Боков медленно выпрямился. Она говорила с Валерой, смотрела на фотографии, на бумаги, на что угодно, только не на него. Это начинало раздражать.
— Соколовская, — сказал он.
Я спокойно перевернула страницу протокола.
— Да?
Даже голос был ровный. Ни намёка.
— Ты слышала, шо он сказал?
— Слышала.
Коротко. Чётко. Как будто они обсуждали погоду. Боков сжал челюсть. Козырев заметил напряжение и решил вернуть разговор в рабочее русло.
— Я ещё поговорил с врачами по поводу нашей жертвы.
Я сразу подняла взгляд.
— Есть изменения?
— Пока нет. Она всё ещё без сознания. Но врачи говорят, что состояние стабильное.
— Когда можно будет допросить? — спросил Боков.
— Возможно завтра. Если очнётся сегодня.
Боков стоял чуть левее Кати и смотрел на неё: на аккуратно собранные волосы, на закрытую горловину кофты. И это бесило. Потому что он знал, что под этой тканью, знал, где именно на её коже остались следы. Он резко взял одну из фотографий.
— Надо поспрашивать про этого типа. Вдруг работает там, или видел его кто.
— Уже сделал, — сказал Козырев. — Пока пусто.
Катя снова начала писать что-то в блокноте.
— Тогда проверим территорию. Возможно, камеры нам шо то дадут.
— Согласен, — кивнул Валера.
Боков смотрел на неё ещё секунду.
— Соколовская.
Она наконец подняла на него глаза: холодные, деловые.
— Да, Евгений Афанасьевич?
Его передёрнуло от этой формальности.
— Поедешь со мной на адрес.
— Я с Валерой поеду, — спокойно сказала я и снова опустила взгляд в бумаги. В кабинете на секунду стало тихо. Козырев медленно поднял глаза от папки. Он прекрасно почувствовал, что происходит между ними, и решил не вмешиваться.
Боков медленно усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Шо, Соколовская... — тихо сказал он. — Уже в напарники Валере записалась?
Я спокойно закрыла папку.
— Мы работаем по делу.
И всё. Ни одного лишнего слова. Боков смотрел на неё ещё несколько секунд, потом резко взял пиджак со спинки стула.
— Отлично.
Он направился к двери, но уже на пороге остановился и, не оборачиваясь, бросил:
— Тогда через десять минут выезжаем все трое.
Дверь хлопнула. В кабинете снова повисла тишина. Козырев медленно перевёл взгляд на Катю.
— Я что-то пропустил?
Я спокойно собрала бумаги в папку.
— Ничего. — я встала. — Просто работа. Он же всегда такой.