Глава сотая
Изан гнал под двести. Он знал, если Френки пострадает, Изан не простит себе этого.
У Де Йонга два маленьких ребёнка и жена, которая одна с этими двумя не справится.
Изан пообещал себе, что он во что бы то ни стало, спасёт его.
Мотоцикл вильнул и сбросил Изана с себя. Изан встал, осмотрел ногу. Кожа содрана. Он сел на байк. И зажал руками руль. Мотоцикл рванул вперёд.
Доехав до склада, он остановился. Заглушив мотор. Он спрятал мотоцикл. И залез в ангар. Там была полная тьма, хоть глаза выколи. Он укрылся в ней.
В тусклом свете полу-дохлой лампочки, он увидел его. Де Йонг сидел на стуле. Его голова была опущена. А на лице были кровоподтёки. Видимо, Марк решил пообщаться с ним.
Изан только хотел подойти к нему, как к Де Йонгу подошёл Марк, поднимая нож с пола.
- если хочешь жить, убей Изана - сказал Марк
- что он тебе такого сделал... - слабый голос Френки прорезал тишину
Марк замер с ножом в руке. Услышав голос Френки, он нервно дернул головой, словно не ожидал, что тот осмелиться сказать хоть слово.
– Что он мне сделал? – Марк повторил вопрос. – Ты серьезно, блять?
После этих слов, он стал нервно ходить из стороны в сторону. Звуки шагов отдавались эхом по всему ангару.
– Я ненавижу его. Меня выбешивает его отвратительная притягательность, понимаешь? И все эти люди, которые бессмысленно толпятся вокруг него... Все, кто, по его мнению, заслужил больше, чем я. Я также ненавижу их. Ненавижу то, как он на них смотрит... в том числе и на тебя.
Марк остановился. Посмотрел на лезвие ножа, повертел его между пальцев. Одно неосторожное движение и капля крови беззвучно упала на бетонный пол. Со стороны парня раздалось тихое: "Блять", и тот взял раненный палец в рот.
Увидев это, Френки не мог не издать смешок. Марк показал ему средний палец и продолжил:
– Знаешь, Френки, каково это – просыпаться каждый день и думать о человеке, который тебя просто... стёр из своей жизни? Был Марк – нет Марка. Я ждал, – его голос дрогнул и стал тише. – Я, блять, три года ждал, что он позвонит или, не знаю, напишет хоть что-то... Может, приедет, в конце концов. А он… – Марк сжал нож так, что побелели костяшки. – А он просто жил в своей ебаной Барселоне. Легко так жил, сука.
Он снова приблизился к Френки. Присел на корточки, заглядывая в лицо.
– Знаешь, каково это – любить кого-то так, что дышать больно? А он даже не смотрит в твою сторону. Для него я просто... просто псих, да? Просто мразь, которая похитила его девку, убила отца и... Ладно, я мразь, признаюсь. Но это он сделал меня таким.
Марк ловко покрутил нож в руке, не обращая внимание на уже полностью окровавленную ладонь. Кровь хлестала из пальца, даже не собираясь останавливаться.
– А ведь мы росли вместе. Я знаю его лучше, чем все вы, его преданные друзьяшки. Я знаю, что он боится темноты. Что у него шрам на коленке – в детстве с велика упали, он первым полетел, а я за ним. И я орал громче него, хотя это он разбил колено, – он горько ухмыльнулся. – Вообще, он всегда любил нарываться на неприятности, поэтому на его теле и места свободного нет. За время его карьеры в Барселоне, он точно заработал парочку новых, ха-ха...
Он замолчал. В тишине было слышно, как гудит та самая, доживающая последние дни, лампочка. Де Йонг не произнёс ни слова.
– Я хочу его убить, – выдохнул Марк. – Каждый раз, когда вижу его лицо. Потому что тогда... тогда эта боль уйдет. Тогда я наконец перестану просыпаться и думать: "А сегодня он вспомнит обо мне?"
Он поднял нож, разглядывая его под тусклым светом.
– Это же лечится, да? Если его не станет, я освобожусь. Стану нормальным, как все. Наконец-то смогу вдохнуть полной грудью, не содрогаясь от мыслей о нём...
Голос Марка вдруг сорвался в шепот. Ощутив подступающий к горлу комок, он стал говорить тише. Не хватало ещё и расплакаться перед дружком Изана.
– Я устал его любить, Френки. Устал ненавидеть его за то, что не могу разлюбить. Устал быть этим жалким, сломанным уебком, который до сих пор помнит, как сияло его лицо, когда я подарил ему то ожерелье. Я... Я правда хочу, чтобы всё было как раньше.