21
- Ну что, предлагаю закругляться, - сказал Чан. - Уже поздновато.
- Окей.
Мы подозвали официанта и всеми любимый Бан Чан за всех заплатил чуть не поссорившись с Бином. Хёнджин заказал такси (что в итоге оказалось совсем не такси, а его личным водителем) и мы всей компашкой вышли на свежий воздух. Облака уже исчезли, открыв глазам доступ к звёздному небу. Улыбка расцвела на моем лице, пока я, задравши голову, смотрела на них.
В машине не хватило место для одной меня, поэтому все решили пересесть таким образом: впереди Чанбин, а на задних сидениях я, Чан и Джисон, на колени которого уселся Хван. Мы с ребятами звонко смеялись, пока эти недовольно бурчали друг на друга.
Хан взял его за плечи и потянул на себя. Тот через пару секунд вскрикнул и отпрянул от него.
- Белка, у тебя кожа раскалённая!! - он драматизировал как умел, даже зашипел, потирая спину.
- Сам ты белка! - возмутился Джисон. Я засмеялась.
- Бельчонок, - улыбнувшись, я потянулась через брата рукой к Хану и очень легонько ушипнула за мягкую щёку. Он не сопротивлялся, не отодвинулся, а просто с удивлёнными глазами смотрел на меня.
Парни внимательно наблюдали за Ханом: Бин, повернувшись назад, притихший Хван с ухмылкой на пол лица и Чан, что сидел в телефоне, но с усмешкой поглядывал на всю эту ситуацию.
Я вернула руку на место, а парни громко засмеялись, потому что хомяк остался всё в том же положении и как заворожённый смотрел на меня. Я весело улыбалась. В его глазах что-то засветилось. Еле заметно, но мне почудилось это слишком ясным, будто две яркие звезды засверкали в каждом его зрачке, в этих шоколадных глазах.
Мы все были пьяны, от того каждый момент казался глупым и мне хотелось смеяться. Но сейчас всё это казалось немного абсурдным, поэтому смеяться мне не хотелось вовсе. И, что самое странное, мне это понравилось, эти гляделки. Через минуту его уши покраснели, а сам Джисон отвернулся к окну, прячась. Хёнджин уже не знал куда деть себя от смеха, только и делая, что хлопая в ладоши.
Через минут десять все уже были довольно спокойны, будто не они смеялись до слёз из-за глупых шуток и дерева странной формы, что был у светофора.
- Соён, - обратился ко мне посерьезневший Со.
- М? - я оторвала взгляд от окна.
- Предлагаю ускорить процесс избавления от бывшего, - и улыбнулся краешком губ.
- Тоесть? - я вскинула брови и все остальные начали внимательно слушать.
- Звони ему и проси, чтобы он вышел и вы встретились возле дома.
- Может возле какого-нибудь переулка? - предложил Чан.
- Но ты ведь не знаешь что я хочу сделать.
- Предполагаю, - он пожал плечами. - Но чтобы ты не захотел, желательно это делать подальше от дома.
- Там недалеко есть арка между домами. Но я там никогда не хожу.
- Правильно, - кивнул Хван, смотря на меня. Я невольно улыбнулась.
- Ооо, - протянул Бин. - То что нужно.
- Так а что ты удумал? - задал всех интересующий вопрос Джисон, который после момента с "бельчонком" заметно притих.
Чанбин ухмыльнулся, обвёл всех взглядом и начал погружать в свой план.
***
- Ну и зачем позвала? - грубо бросил Ёнсу, подходя ко мне.
Я стояла одна внутри темной арки, стены которой были исписаны граффити, где-то валялись бычки, а возле стен где нигде стояли бутылки от пива и жестяные банки, видимо, используемые вместо пепельницы.
- Тебе не надоело? - сразу с наездом спросила я.
- Что? - он вскинул бровь.
- Вечно ссориться со мной и грубо разговаривать.
- Да, ты мне надоела. Довольна? - он закатил глаза. Достаточно прямолинейно.
Я проигнорировала его вопрос.
- Тогда в чем проблема уйти от меня?
- Встречный вопрос. Тебе же не нравится моё общество, я прав? Тогда в чём дело просто взять и уехать к своим родителям? А может к своему братику под крыло побежишь, а?
- А почему уходить должна я, а не ты? За квартиру кто платит? Кто её убирает? М? Ты хочешь чтоб она сгнила в твоих руках?
- А чего ты так печёшся о ней? Ты думаешь она тебе достанется? Этот толстяк Со отдаст квартиру только своей зайке. Ни ты, ни я ему не нужны.
Я опешила.
- Что ты такое говоришь? И в смысле толстяк? - я в шоке смотрела на него большими глазами. Он же никогда не отзывался плохо о Чанбине, с чего бы вдруг эта злоба?
- О, - он закатил глаза с раздражением. - Только не придуривайся. Ты же сама видела его морду. А любовь всей его жизни с ним только из-за денег. Что в нём привлекательного?
- Закрой свой поганый рот, Ёнсу, - тревдым и властным голосом сказала я. - Ты не имеешь права судить его и наговаривать.
- И почему же?
- На себя посмотри, ублюдина. Думаешь, что ты классный?
- Что тебя бесит, Соён? - он засунул руки в карманы и выпрямился.
- Мне никак не даёт покоя факт, что ты изменял мне, а я как дура прощала и верила, что всё наладится! - заученная за три минуты фраза.
- А разве тебе не нравится теперешняя жизнь? А? Не стыдно за то, какой ты была?
- Что? - я не нашла слов даже для возмущения.
- Да ты вела себя как ребёнок, вечно просила моей помощи, не в состоянии справится сама.
- Ты хочешь сказать, что не любил меня?
- Любил. Потому что был дураком.
- А ну да, ты вырос в статусе. Теперь ты полный кретин. Может через годик дегенератом станешь? - усмехнулась я и вытерла слезу.
- Да как ты смеешь!? - его глаза сверкнули.
- А что ты мне сделаешь? Ударишь? Валяй. Ты же, вероятно, давно хотел это сделать.
- Серьёзно хочешь чтобы я сделал это?
- Да, если хочешь лишиться своих конечностей, - он замер от низкого голоса за своей спиной и медленно повернулся. За ним стояли Чан, Бини и Сон. В темноте их лица плохо были видны, но массивные фигуры выделялись сразу. - Чтобы больше не появлялся в моём поле зрения и обходил мою сестру за километр.
- Что за херня, - прошептал он. - Я... - он рассмотрел их всех и замер, увидев сильно знакомую фигуру. - Чанбин?
- Какая же ты мразь, Пак, - он покачал головой, кусая щеку изнутри.
- Ты всё слышал..?
- Всё. Каждое твоё поганое слово.
- Это неправда, я не хотел. Она сама говорила это всё про тебя! - он начал знатно переживать. Его руки и голос дрожали.
- Закрой рот.
- И-извини меня..!!
- Простите ребята, руки сильно чешутся, - тихо сказал Бин, а дальше последовал смачный удар. Ёнсу упал, держась за челюсть.
- Не перед нами извиняйся, а перед Соён, - хрипло сказал Хан.
- А.. Соён, прости меня за мои слова, - он поднялся на ноги. - Я, видимо, не уследил за тем что говорю тебе, - сзади послышался смешок. - Я б-был неправ.
Больше слушать его жалкие оправдания желания не было. Я произнесла как можно чётче:
- Чтобы через двадцать минут тебя и твоих вещей не было в квартире, - он с большими глазами кивнул несколько раз и направился в сторону дома. Я прикрикнула: - И ключи дома оставь!
И тут до него наконец дошло, что его выгнали с квартиры. Но вот куда он дальше пойдет никого уже не интересовало. Он убежал. Но мне стало больно. Очень больно где-то в груди.
Я ведь когда-то так сильно любила этого человека, готова была всё сделать для него. А теперь я слышу такие слова. Грустно, что это, вероятно, последний наш с ним разговор. Да, где-то глубоко внутри меня всё это время теплилась надежда, что он ещё поменяется. Что всё с ним будет хорошо. Отпускать людей, даже которые тебе больше не нужны и общение с которыми уже давно отжили своё, оказывается так больно и трудно. Теперь всё будет по-другому и мне немного тревожно перед этой неизвестностью, даже если она положительна для меня, даже если я этого так хотела.
У меня началась истерика. Я прикрыла рот, но рыдания всё равно вырывались наружу. Моё тело заметно ослабло и я бы уже приземлилась пятой точкой на асфальт, но Джисон быстро среагировал, подбежал и сильно прижал к себе. Я поддалась этой слабости и этим объятиям, в которых давно не была. Я закрывала лицо руками и утопала где-то в районе шеи и ключиц. Он прижимал к себе крепко-крепко. Моё тело дрожало, тряслось от каждого всхлипа, горло невыносимо болело от кома, а грудь сильно сдавливало.
Его объятия были горячие. Я вспомнила слова Хвана в машине "твоя кожа раскалённая" и выражение его лица. Но сейчас, касаясь его тела через одежду я чувствовала этот жар, но как он сейчас был нужен мне. Как он успокаивал. Как он обволакивал. Как он усыплял мой разум. Мне необходимо это тепло. Всегда необходимо. Для всех состояний.
По плану после разговора с Ёнсу мы должны были пойти в машину, где нас ждал Хёнджин, но так как мы задерживались, очевидно что из-за меня, он пришёл, спрашивая "Что случилось?". Увидев меня рыдающую в объятиях его друга он молча всё понял и не задавал никаких вопросов. Может быть парни о чём-то и шептались, но я этого не слышала.
Джисон молчал. Он крепко держался на ногах, принимая на себя большую часть моего веса, если не весь.
Где-то через десять минут моя истерика прекратилась, поэтому я обвила руками шею Хана как спасательный круг и начала приводить своё дыхание в норму, всхлипывая. Чанбину позвонили и он отошёл в сторону. Его голос как гром эхом радовался по арке, но я не разобрала ни единого слова. Я не могла сосредоточиться, да и не хотела. Кем бы он мне ни был, сейчас мне важно было лишь моё состояние. Когда он вернулся, Чан, что стоял неподалеку, спросил, обращаясь ко мне:
- Соён, уже поздно. Поехали домой. У себя ты сегодня точно ночевать не будешь.
- Я могу снять для тебя номер в отеле, где буду ночевать, - предложил Бин.
- Можешь к нам, - сказал Хёнджин, подразумевая ещё и Хана.
- Или у меня, - добавил Чан.
Через минуту раздумий и головной боли, я упёрлась щекой в плечо Джисона.
- Хочу к маме и папе, - прошептала я. Голос неясным эхом пролетел по арке.
- Скоро час ночи, они уже спят, - возразил брат.
- Я хочу к родителям, - повторила я.
- Хорошо, поехали, - сказал Чан.
У меня безумно гудела и ныла голова, резало в глазах, а тело сильно ослабло.
Все будто протрезвели, были как стёклышко. Это странно, но казалось, будто так оно и есть. Ни намека на то, что кто-то из нас выпивал.
Хёнджин и Джисон ушли пешком домой, а Чанбин заказал себе такси и поехал в отель, потому что его заждалась любимая. Личный водитель Хвана подвёз нас к родительскому дому. Когда мы вышли из машины, я заметила, что он оставил там свою сумку.
- Ты разве не останешься? - я подняла на него блестящие глаза.
- Не думаю, что это будет хорошим решением.
- Завтра выходной, Чан. Давай ты тоже останешься? - он внимательно посмотрел на меня, а потом молча повернулся к машине, забрал свою сумку и сказал водителю, что он может уезжать.
- Пошли, - выдохнул он и, приобнимая за спину, мы направились домой.
Он как можно тише открыл ключами дверь. Из гостиной плавной волной доносились звуки телевизора. Мы переглянулись и, сняв обувь и закрыв дверь, направились прямиком туда. На диване сидел папа с очками на глазах и внимательно смотрел в экран. Чан включил свет, папа медленно повернул голову в нашу сторону и замер на секунду, вскинув брови.
- Вы чего это? - прошептал он, слелав звук в телевизоре ещё тише, и подошёл к нам. Мы обнялись. - Почему так поздно?
- С друзьями сидели, вот недавно только разошлись, - с лёгкой улыбкой ответил брат. Отец кивнул.
- Пап, - его голубые глаза внимательно смотрели мне прямиком в душу. - Мы сделали это, - голос дрогнул. - Я теперь одна. Без Ёнсу.
________________________
Поставьте пожалуйста звёздочку!!)