Глава 27
Неделями я не могла нормально жить. Я перестала есть и спать, даже не плакала, просто лежала, не зная, что делать дальше. Я скучала, очень сильно скучала. Иногда по ночам я приходила в её комнату, лежала на её кровати и пыталась представить, о чём она думала, что чувствовала в тот день, когда спала здесь перед отъездом. Первое время я спала в её футболках, как делала раньше, когда всё было хорошо.
Во мне боролись два чувства: с одной стороны — понимание того, что я сделала «как правильно», а с другой — чувство сожаления из-за того, что я разрушила всё, что у меня было, из-за того, что «так правильно». Я не могла понять, как в конце концов правильно, где я совершила ошибку и как это исправить.
Так ведь нельзя, блять. Нельзя встречаться со своей сводной сестрой, когда скоро у вас будет общий брат или сестра. Так ведь нельзя...? Я уже сама не знала, можно или нет. Я знаю только что люблю её. Люблю даже после тех слов, люблю даже после её ухода, люблю даже когда она не рядом.
Мне так страшно осознавать, что это конец. По-настоящему. Я мечтала, что поступлю, и мы уедем вместе, будем жить отдельно и радоваться друг другу. Но, видимо, это получилось только у неё, она уехала проживать свою лучшую жизнь, заводить новые знакомства, учиться и работать. А я тут. Я, блять, тут одна.
Мне иногда кажется, что она всё ещё здесь. Иногда, когда ко мне стучат, я думаю, что это она пришла ко мне, чтобы мы вместе посмотрели какую-то дурацкую комедию. Спускаясь утром на террасу, я вижу её на том самом стуле, а потом, моргнув, она исчезает, оставляя после себя боль осознания, что её там нет.
Когда я захожу на кухню, она как будто всё ещё там за тем столом, пьёт виски и смотрит на меня теми же глазами, как и раньше.
Поэтому я перестала есть и выходить из комнаты, потому что она везде, везде её образ, её взгляд, её чертовски приятный запах. Первые недели я просто лежала и рыдала, объясняя себе, что это просто переизбыток эмоций. Хотя сама понимала, что это не так. Невозможно отпустить человека, которого любишь, и продолжать жить дальше. Сердце болело каждый раз, когда я вспоминала моменты с ней, а следом — её слова, которые уничтожали ещё сильнее.
Мне ведь даже не с кем поделиться. Я не могу полностью рассказать всё Кате, потому что я такой человек, если мне плохо, я не хочу, чтобы было плохо и кому-то из близких. У неё-то всё хорошо, они с Викой теперь вместе. Вика всё-таки рассказала всю правду, и она оказалась не самой приятной. Если коротко: у Леры каким-то образом оказались Катины интимные фотографии, и она грозилась разослать их всем. Она всё подстроила, зная во сколько придёт Катя, она предложила Вике удалить все фото за поцелуй. Вот так всё и вышло. Единственное, что я поняла — это то, что Вика дура, потеряла два года из-за нелепого страха быть непонятой, хотя там всё было очевидно. Зато сейчас у них всё хорошо. Мы иногда вместе гуляем после школы, но избегаем тему Адель. Даже если меня терзают вопросы — как она себя чувствует, что она про меня рассказывала, спрашивала ли она про меня — я их не задаю, боясь услышать не тот ответ.
Иногда за ужином с мамой и Димой я спрашивала, как там Адель. Почти всегда ответ был один «Всё хорошо, ей там нравится». Самым больным ударом было фото, которое она скинула Диме на Новый год. Сначала оно показалось обычным, стол с едой, ёлка и украшенная квартира. Но, приглядевшись в отражение дверцы духовки, я увидела низ платья или юбки. Адель бы ни за что не надела юбку. Значит, празднует она не одна.
Сука, она строит новую жизнь, пока моя медленно, но уверенно идёт ко дну. На Новый год я посидела чуть-чуть за столом и закрылась в своей комнате с бутылкой виски, потому что это единственное, что могло напомнить её. А точнее вкус её губ в ту ночь, когда мы впервые поцеловались.
Пару раз я баловалась запрещёнными веществами, чтобы увидеть её, а именно те моменты, когда мы были вместе. Когда я принимала всё становилось как раньше. Но я быстро поняла, что это не выход, поэтому принимала только в крайних случаях, дабы не стать зависимой от этого состояния. Хорошего в меру.
***
27 августа
Прошёл ровно год с тех пор, как я переехала в Питер, и я с гордостью могу заявить, что это был самый херовый год за всю мою жизнь.
В мае мне исполнилось 18 лет, потом я закончила 11 класс и поступила на юридический, как и хотела. Сейчас я живу в своей собственной квартире, которую мне подарили на восемнадцатилетие.
В июне у меня родилась сестра — маленькая Мелисса. Чудесная девочка.
Самое интересное, что Адель не приехала её увидеть, хотя было множество возможностей. Но с тех пор, как она уехала, она ни разу не приезжала. Ни разу не написала. Зато с днём рождения поздравила, тем утром меня разбудил звонок курьера. Она отправила огромный букет моих любимых белых роз с запиской: «С днём рождения, кис». Стоит говорить, сколько ночей я не могла уснуть?
Зато сейчас я понемногу начинаю приходить в себя. Точнее, уже всё хорошо. На данный момент я работаю директором в одном из ресторанов Димы.
На личном у меня тоже более-менее нормально, я общаюсь с одной девчонкой, и она мне даже вроде нравится. Она классная, но я не могу избавиться от чувства, что просто пытаюсь заменить Адель ею. Хотя подозреваю, что у Адель давно кто-то появился.
Зато сейчас я на новом месте, где ничего от неё не зависит, и я могу наконец построить свою собственную жизнь.
Жалко, что Катя с Викой уехали, но я рада, что у них всё сложилось именно так. Вика продолжает учёбу в Швеции, потому что Катя мечтала туда поступить. Так и сложилось, теперь они вместе живут и учатся. Просто сказка.
***
9 сентября, ресторан «Лазёра»
После учёбы я сразу приехала сюда. Мне нравится совмещать учёбу и работу, эта постоянная занятость не даёт времени на посторонние мысли.
Как только я занесла вещи в кабинет, пошла к персоналу, чтобы убедиться, что всё на месте и работает как положено.
— Кир, одно капучино, пожалуйста, — подходя к барной стойке, попросила я.
— Сию секунду, мадемуазель.
Кира была одним из лучших сотрудников. Так как мне самой недавно исполнилось восемнадцать, я была со всеми на одной волне. И моя должность позволила мне выбирать, как будет укомплектован персонал.
— Кир, все пришли, без проблем сегодня? — спросила я, пользуясь её наблюдательностью.
— Мира опять опоздала, — протирая стаканы, сказала девушка.
— Опять она... Я её тут держала только потому что Мишель попросила, но с меня хватит. Распоясались тут все.
Даже не допивая свой капучино, я пошла искать Мишель. Думает, раз она администратор, может спускать весь этот беспредел с рук?
Постучав в её кабинет, я вошла и, конечно, увидела её за столом с Мирой.
— Как раз вас я и искала.
— Да, Эмма Алексеевна, что-то случилось?
— Да, Мишель. Мне надоело, как ты относишься к моей доброте. Я всё понимаю, она твоя девушка и так далее. Но я не потерплю такого в моём заведении. Это последний шанс, если она ещё раз опоздает или накосячит — вылетите обе.
Не дожидаясь ответа, я вышла из кабинета. Злости не было предела. Так бесит, когда даёшь человеку шанс, а он обращается с этим как с должным.
Придя в свой кабинет, я села на стул и отвернулась к окну, чтобы понаблюдать открывающийся вид. Мне нравится эта работа, и я пытаюсь быть справедливой со всеми, главное, чтобы и они не перебарщивали.
Повернувшись к столу, я увидела на экране телефона всплывающее сообщение.