Чемпионка
Балконная дверь закрылась с тихим щелчком. Лера стояла, вцепившись в перила, и смотрела вниз, на двор, где прохожие спешили по своим делам. Руки дрожали. Она не знала, от чего — от холода, от злости или от того, что Женя открыла дверь, которую Лера поклялась себе никогда не открывать.
Кирилл – это имя ударило наотмашь спустя пять лет. Лера помнила его смех и руки на руле автомобиля. Даже последний заезд, который она смотрела в прямом эфире, зажав рот ладонью, чтобы не закричать. Помнила, как Женя сидела рядом и молчала. Раньше её молчание было поддержкой, а сейчас оно превратилось в оружие, которое было направлено на девушку.
Лера закурила, хотя бросила еще два года назад. Горький дым обжег горло, но она продолжила, глядя, как сигаретный пепел падает вниз.
Женя осталась в коридоре. Лера слышала, как она переминается с ноги на ногу, но не оборачивалась.
— Ты не имела права, — сказала Лера тихо, не повышая голоса. — Никогда не имела.
— Я забочусь о тебе.
— Ты используешь его смерть, чтобы контролировать меня. И мы обе это знаем.
Лера наконец обернулась, Женя стояла в проеме, и в ее лице не было раскаяния. Только упрямство и страх, который Лера видела в баре, когда Женя смотрела на Вику. Она будто чего-то боялась, но поводов для этого не было.
— Эта девушка, — Женя почти выплюнула слово, — она опасна для тебя. Ты сама не видишь, что с тобой происходит? Ты меняешься, отвлекаешься. Ты...
— Я живу, — перебила Лера. — Впервые за пять лет я чувствую, что живу, а не просто еду по кругу. И если тебе это не нравится, то, может быть, дело не во мне.
Женя побледнела. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лера уже развернулась и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь.
Она упала на кровать, уставилась в потолок и позволила себе наконец заплакать. Он слишком долго держала всё внутри – Кирилла и то, как страшно снова открываться человеку, зная, что в любой момент можешь его потерять.
Телефон мигнул. Лера разблокировала экран сквозь мокрые ресницы.
«До встречи в Москве».
Лера посмотрела на эти слова и почувствовала, как что-то внутри создает барьер, железный занавес. Она набрала ответ:
«До встречи. Буду ждать».
И добавила то, что не планировала: «Береги себя».
Ответ пришел через минуту. «Всегда».
Лера улыбнулась сквозь слезы и уткнулась лицом в подушку. За стеной ходила Женя, но девушка не хотела ее слышать. Она хотела подумать о том, что через несколько дней увидит Вику, но страх сковал всё тело и душу.
Неделя прошла в режиме ускоренной съемки. Тренировки, переговоры, перелеты. Лера и Вика переписывались короткими сообщениями. Девушка писала про трассу в Калининграде, куда улетела на этап, Лера — про подготовку к американской квалификации.
Женя не исчезла, но перестала давить. Лера знала, что это ненадолго, но благодарна была и за эту передышку.
Калининград встретил Вику холодным ветром с Балтики. Она прилетела рано утром. Дождь моросил, девушка стояла в боксе, смотрела на трассу через стеклянную стену и чувствовала, как внутри разгорается знакомый холодный огонь.
— Резину менять будем? — спросил механик.
— Нет, оставьте так.
— Но дождь же...
— Он перестанет через час, трасса подсохнет. Всё хорошо, — коротко ответила девушка.
Механик хотел возразить, но посмотрел на ее лицо и передумал. Спорить с Викой в таком состоянии было бесполезно.
Старт она взяла жестко, уже первому повороту вошла второй, пропустив вперед только пилота из Санкт-Петербурга, который шел в лидерах чемпионата. Но Вику интересовал не он, ее главным фаворитом оставалась скорость, за которой она гналась всегда.
На третьем круге она поравнялась с лидером, но не стала обгонять — прижалась к его заднему бамперу, заставляя ошибаться, давить, перегревать резину. Это была старая тактика, которую она освоила еще в юниорах.
На десятом круге пошел настоящий ливень, который обрушился стеной воды. Вика включила дворники, стиснула руль и почувствовала, как машину повело на входе в поворот. Она поймала занос. Тело помнило то, что голова не успевала просчитать.
В зеркале заднего вида возникла тень. Кто-то шел следом. Вика узнала темно-синий болид, который в квалификации был пятым. Она мельком видела парня в боксах. Это был высокий молодой человек, ее возраста со светлыми волосами, и уверенной походкой. Вел он хорошо, однако Вика, очевидно, лучше.
Он попытался обогнать ее на прямом участке, прижавшись к левому плечу. Вика держала свою линию, не давая ему ни сантиметра. Спустя время он ушел чуть назад, потом снова рванул — на этот раз справа, в скользкую зону.
Вика видела, как его машину повело. На секунду ей показалось, что он не справится, но парень выровнял траекторию, отстал на полкорпуса, затем снова пошел в атаку.
— Упрямый, — пробормотала Вика, и в ее голосе прозвучало что-то вроде уважения.
На пятнадцатом круге лидер начал сдавать. Перегретая резина, дождь, давление — все сыграло свою роль. Девушка обошла его на длинной прямой, вошла в поворот первой и больше не оглядывалась.
Осталось три круга. Дождь усилился, видимость упала почти до нуля. Ее мысли были не здесь. Они были на другой трассе с человеком, который ждал ее в Москве
Резкая вспышка, через которую Вика увидела лицо Леры. Ее настоящее лицо, каким стало в машине, перед аэропортом.
— Не отвлекайся, не сейчас, — сказала себе Вика вслух. — Соберись.
Но Лера не уходила из мыслей. Вика вдруг поняла, что едет ради того, чтобы доказать себе, что может быть быстрее всех.
Последний круг она прошла чисто. В зеркале заднего вида темно-синий болид маячил где-то далеко, сдавший позиции после неудачной атаки.
И вот финишная прямая. Девушка пересекла черту, и на секунду мир перестал существовать. Только она, машина и дождь, который наконец начал стихать.
Она выиграла, стала чуточку лучше для самой себя. Эмоции переполняли, девушка сняла шлем и подняла лицо вверх, дабы насладиться этим моментом. Дождь был уже не таким сильным. Вика улыбнулась, от счастья и вкуса победы.
После она переместилась в машину, где просидела долго, глядя на залитое водой стекло. Пальцы все еще сжимали руль, адреналин уходил медленно, уступая место спокойствию.
— Эй, чемпионка!
Голос был молодым, с хрипотцой. Вика повернула голову и увидела того парня из темно-синего болида. Он стоял у открытой двери своего авто, прислонившись плечом к косяку. Без шлема он оказался моложе, чем она думала, — лет двадцать семь, не больше. Светлые волосы прилипли ко лбу, глаза были слишком яркими.