Шаг
Даже когда наш апрель за окном
Даже когда я приду к тебе сном
Даже там, где были только вдвоём
Ставим на стоп
Вика молчала несколько секунд. Потом посмотрела прямо в глаза Леры, в ее взгляде не было ни защиты, ни скрытых мотивов.
— Я планировала приехать в Москву лишь завтра утром, но получилось даже раньше. А потом увидела сторис. Не хотела сидеть в аэропорту.
— И приехала.
— И приехала, — повторила Вика.
Лера почувствовала, как внутри что-то переворачивается, становится теплым и тяжелым одновременно. Тем временем музыка накатывала волнами. Кто-то танцевал в центре зала, но у их стойки было свое пространство — тихое, отгороженное от всего шума.
— Танцуем? — спросила Лера. Это прозвучало как утверждение и приглашение на ту самую трассу, о которой они говорили в кафе.
Вика посмотрела на ее протянутую руку. На этот раз там не было перчатки, красовалась та самая татуировка, которую она запомнила.
— Танцуем, — сказала Вика.
Они вышли в пространство между стойкой и сценой, где музыка была громче, а свет — приглушеннее. Лера двинулась первой, позволяя телу следовать за ритмом. Вика была скованнее, но это была не та скованность, которая бывает, когда человек привык контролировать каждое движение, а сейчас впервые позволяет себе отпустить.
Лера заметила это. Улыбнулась.
— Расслабься. Здесь нет трассы. Никто не оценивает твою технику.
— Я всегда оцениваю свою технику, — ответила Вика. В ее голосе не было обычной резкости.
Они двигались в такт музыке, и расстояние между ними сокращалось, увеличивалось, снова сокращалось. Лера чувствовала тепло, исходящее от Вики, видела, как свет скользит по скулам, по шее, по пальцам, которые сжимали бокал, пока они танцевали.
В какой-то момент музыка стала медленнее, и Лера сделала шаг ближе. Не прижимаясь, но так, что теперь их разделяло только движение воздуха.
— Я думала, ты не ответишь, — сказала она, почти шепотом, потому что музыка позволяла говорить тихо.
— На что?
— На сообщение.
Вика отвела взгляд, потом вернула.
— Я не знала, что ответить.
— А сейчас знаешь?
Музыка играла, люди вокруг смеялись, кто-то заказал еще выпивку, где-то в углу Женя, наверное, уже нашла очередную компанию. Но здесь, в этом маленьком пространстве между ними, существовал только этот разговор и их взгляды. Только этот момент, когда обе перестали быть гонщицами, они стали просто двумя девушками, которые не хотели, чтобы музыка заканчивалась.
Вика сделала вдох, и Лера увидела, как дрогнули ее ресницы.
— Сейчас знаю, — сказала Вика. — Я рада, что ты написала.
Лера улыбнулась, но в этот раз не той улыбкой, которую использовала для интервью или для спонсоров.
— Я рада, что ты приехала.
Музыка вокруг них пульсировала, свет менял оттенки от синего к красному, и в этом круговороте они танцевали, уже не стесняясь. Просто двигались в такт, зная, что через несколько дней снова встретятся на гонках. В их взглядах и том, как легко и естественно руки Леры нашли плечи Вики, а Вика не отстранилась.
Они танцевали, и весь остальной мир существовал где-то позади. Даже Женя и назойливые мужчины остались где-то далеко.
Вика поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз ей было так спокойно. Не в моменте победы, не в момент, когда она въезжала на подиум. А здесь, в душном баре, с девушкой, которую два дня назад считала только соперницей.
— На московской трассе будет дождь, — сказала Вика. Это было странным продолжением танца, но Лера поняла.
— Я помню. Ты уже говорила.
— Я буду готова.
— Я знаю, — Лера улыбнулась, и в ее глазах зажглось что-то озорное. — Но в этот раз я выиграю.
Расстояние между ними сокращалось. Вика взяла на себя смелость и прикоснулась одной рукой к руке девушки. Она ухмыльнулась, но Лера не показались неприязнь или еще что-то подобное, наоборот.
— Посмотрим, — ответила Вика, взглянув в глаза Лере.
— Обязательно посмотрим.
Музыка сменилась на более быструю, толпа вокруг оживилась, но они не ускорились. Остались в своем темпе, в своем ритме, который никто больше не слышал.
И когда Лера, смеясь, запрокинула голову, а Вика не смогла отвести взгляд от ее шеи, линии подбородка, родинки у ключицы. Девушка вдруг поняла, что это было то самое чувство, для которого пока не находилось названия.
Лера оглянулась по сторонам, будто только сейчас вспомнила, что они не одни. Вика сделала шаг назад, восстанавливая дистанцию, и Лера почувствовала, как воздух между ними снова стал плотным, от того, что некая близость прервалась.
— Пойдем выйдем, — сказала Вика. Не предложила, а сказала, и Лера кивнула.
Уличный холод бросился прямо в их лица, заставил отрезветь немного. Девушки отошли от входа, встали у парапета, за которым тянулась набережная. Москва светилась огнями, где-то внизу шумела трасса.
— Во сколько вылет на гонку в Калининград?
— В шесть утра.
— Значит, до шести ты здесь.
— До шести я в аэропорту, — поправила Вика. — Мне еще ехать.
Лера повернулась к ней. В свете фонарей лицо Вики казалось бледнее обычного, и Лера вдруг поняла, что смотрит на нее и не может представить, как они снова разъедутся в разные стороны. Снова между ними будут лишь короткие сообщения.
— А если я попрошу тебя остаться? — спросила Лера. — Не до шести. Вообще. Остаться здесь.
Вика посмотрела на нее долгим взглядом. В нем не было удивления.
— Ты же знаешь, что я не могу. Мы обе не можем.
— Я знаю, — Лера отвела глаза. — Просто спросила.
Они замолчали. Тишина была тяжелой, в ней умещалось больше, чем в любом другом разговоре.
— Ты так и не рассказала, — сказала Вика через минуту. — Почему ты с ней?
Лера знала, о ком речь.
— Мы с детства. Она была рядом, когда никого не было. Когда я решила уйти из дома, когда начинала гонять, когда не было денег даже на нормальный шлем. Женя всегда находила выход. Договаривалась и помогала. Так она и стала подругой-продюсером.
— А теперь?
Лера задумалась. Она никогда не задавала себе этот вопрос прямо.
— А теперь... теперь я не знаю, кто я без нее. И она это знает.
Вика кивнула, она прекрасно всё понимала. Лера вдруг почувствовала благодарность за то, что Вика не говорит: «Ты должна сама решать». Не говорит как правильно, а как нет, а просто слушает.
— А у тебя есть кто-то? — спросила Лера. — Тот, кто всегда рядом?
Вика усмехнулась, но без горечи.
— У меня есть механик, который всегда ругается, если я перегружаю двигатель. И есть город вместе с моими друзьями, с которыми ты знакома. Думаю, этого достаточно.
— Это не одно и то же.
— Я знаю.
Лера посмотрела на ее профиль, на то, как ветер шевелит волосы у виска. Ей вдруг захотелось коснуться. Просто прикоснуться, чтобы убедиться, что Вика настоящая, и произошедшее за последние часы не плод фантазии.
— Вика, — сказала она.
— Мм?
— Ты будешь еще в Москве на гонке? — спросила Лера, хотя знала ответ.
— Буду.
— Тогда не прощаемся.
Вика повернулась к ней. В глазах девушки мелькнуло что-то теплое, то что Лера уже видела сегодня в баре, когда они танцевали.
— Не прощаемся, — повторила Вика.
Они стояли так еще несколько минут. Лера смотрела, как зажигаются и гаснут огни на том берегу, а редкие машины проносятся по набережной. Вика смотрела на нее. И когда Лера наконец повернулась, чтобы сказать что-то — неважно что, лишь бы не молчать, — Вика сделала шаг навстречу.