Глава 49
Глава 49.
Если где-то и был рейтинг самых идиотских поступков, что когда-либо совершал человек, его можно спокойно выбросить. Ибо нет большей глупости, чем ненавидеть самого себя за то, что ты это ты.
-То есть: ты помог Арат собрать ингредиенты для ритуала, который ускорил рост Клипота, доверил мать Неро ей же, а она тебя предала. Ты сбежал, но был ранен. И не придумал ничего лучше, чем уподобиться самураям, разделив себя на две ипостаси?
До тех пор, пока Алекто не произнесла это вслух, все выглядело вполне нормально.
-В целом, все верно, — старший сын Спарды попросил сейчас звать себя Ви. Не то, чтобы он отказывался от имени, но и целым он в моменте не был.
Напряженную атмосферу разбил горестный и усталый полувздох-полустон. Данте, согнувшись над столом, накрыл лицо ладонями и провел вниз, натянув нижние веки. Рядом, оперевшись бедром о стол, стояла Алекто. Скрестив руки на груди, она хмуро о чем-то думала.
-Я не пойму, тебе Темен-ни-Гру в свое время не хватило? — охотник с укором, как только мог, проговорил. — Те же грабли, брат! А еще меня в глупости укоряешь.
-Признаю, не очень продумал свои действия, — прошипел Ви. — Но как-то не было времени. В любую минуту Кассандра могла умереть. А надеяться на чудо или пускать на самотек по твоей части.
-Ой, вот только не ерничай, — промычал Данте.
Пока те трое сверлили друг друга злобными взглядами, Кален и Тис переключились на Грифона, что неосторожно вылез посреди разговора. Ребята его и за клюв дергали, и по перьям гладили, даже за хвост успели потянуть. Грифон возмущался, ругался, но не уходил. Мазохист что ли?
-Не пойму, что ты такое? — задумчиво сказал Кален. — Не могу вспомнить ничего, что было бы о подобных тебе написано в книгах.
-Ха! И не найдешь! Я единственный и неповторимый в своем роде Кошмар! — высокомерно гаркнула птица.
И если демоненок смотрел с неким научным интересом, то после слов Грифона Тисифон странно помрачнела. Она не могла не почувствовать, что от кошмара пахнет Вергилием, хотя так быть не должно, если они разные существа. Странная и несколько жуткая догадка пришла ей на ум, но вслух этим делиться она не спешила. Может ошибается.
Тем временем тучи над тремя взрослыми сгущались все сильнее. Алекто не скрывала своего отношения, глядя пристально и презрительно. Ви отвечал ей таким же тяжелым взглядом. Напряжение нарастало, вот-вот да полезут драться.
Не зная, куда себя деть, Данте обреченно ковырял ногтями поверхность стола. Сказать ему нечего, да и не хотелось воздух сотрясать очередными упрёками в сторону брата, которые разобьются о холодную стену равнодушия. Левая рука ненароком потянулась к ноге Алекто, вырисовывая на коже той разнообразные узоры. То ли себя успокаивал, то ли ее.
Взгляд Ви мгновенно притянулся к, казалось бы незаметному, действию младшего брата. Глаза сощурились, а рот растянулся в едва заметной улыбке:
-О, так вы уже переспали?
Лицо Алекто стало цветом с ее волосы. Злость или смущение — а может и все сразу.
-О нас ли сейчас речь, брат? — фыркнул Данте, но руку с чужой ноги не убрал, чем заслужил строгий взгляд ее владельца. — Надо думать, как исправлять ту херню, что ты успел натворить, — мужчина задумался. — Кстати, я как-то упустил из виду, а где Кассандра?
-Осталась там, — Ви отвел взгляд под вздох брата.
Все пошло не по плану. Откуда ему, Вергилию, было знать, что племянница вернулась? Признаться честно, едва ее увидел, испытал облегчение. Все же этот ребёнок был ему дорог. В какой-то степени. Но план, итак трещавший по швам, должен был сработать. Иначе зачем он ограбил стольких бандитских рож по дороге сюда? Зря что ли?
-Из того, что я прочел, — сказал Ви, — Только что завершилась первая фаза распространения корневой системы, второй этап будет быстрее и кровавее.
Разговор скакал с темы на тему, слишком о многом необходимо было перетереть, пока было время. Болтовню Данте любил, редко отказывал себе в удовольствии почесать языком. Сейчас, правда, хотелось закрыться в комнате и молча сидеть. Абстрагироваться от происходящего.
-Хочешь сказать, мы ничего не будем делать? — как-то меланхолично спросил Данте.
Ви кивнул.
-Мы в любом случае ничего сейчас не сможем сделать, — сказала Алекто. — Клипот это не садовый сорняк, его корни живые и способны защищаться. Но даже если мы и решим что-либо предпринять, все равно ничего не сделаем.
-И мы просто будем смотреть на то, как гибнут люди? — ошарашенно спросила Тисифон, глядя на Алекто и Данте. Играясь с Грифоном, ребята параллельно грели уши, готовые вставить свои пять копеек. Впрочем, их никто и не гнал. Не маленькие уже.
Демонесса скривилась. Гуманизм ей был чужд, но даже для нее массовый геноцид уже слишком. К тому же, в этом всем она ощущала и свою вину, из-за чего ее слегка мотыляло. Алекто с досадой гнала мысль, что слишком очеловечилась. Особенно в последнее время.
-Дело не в том, что мы позволим этому происходить, — терпеливо объясняла она. — А в том, что мы просто потратим свои силы зря. Корней много, мы физически ничего не сможем с ними сделать. Они ежесекундно убивают. К тому же...
Она осеклась. Не только Вергилий любит наступать на те же грабли. Но свои ей ударили по лбу слишком сильно. Не очень хочется проходить через это снова.
Алекто вздохнула. Несколько обречённо и устало, чем только подогрела интерес слушателей:
-Арат, которую ты встретил... Она, ну, не демон.
-Это я уже понял, — фыркнул Ви. — Говори конкретнее.
И тут Алекто взорвалась:
-Ты — кусок идиота! Не в том положении, чтобы строить из себя невесть что! — сейчас женщина больше обычного была похожа на демона. Клыки удлинились, глаза вспыхнули жёлтым, а за спиной на миг проступили тени крыльев. — Ты не только полез туда, куда не следует, но еще и умудрился связаться с изначальной богиней! Ничего о ней не зная, помог претворить опасный план в жизнь.
-Это она мне помогала, а не я ей, — прошипел Ви, мрачнея.
-Да хоть Майкл Джексон Иуде, — сквозь отрастающие клыки проговорила демонесса. — Суть не поменялась. Ты полез в такие силы, а теперь корчишь из себя незаслуженно обиженного. И поделом тебе!
Тисифон переводила взгляд то на Алекто, то на Ви. В ее голове медленно складывался пазл, но картина ей была не особо понятна. Пока что.
-Мам, а откуда ты это знаешь? — внезапно задал вопрос Кален.
-И о какой богине речь? — добавил Данте, проявляя чудеса наблюдательности.
Слегка умерив пыл и стушевавшись, Алекто, немного подумав, решает рассказать:
-Долгое время я была правой рукой Арат. Когда она только появилась среди демонов, Мундус приставил меня к ней. Помочь, так сказать, обжиться. И нет, это было давно, еще до предательства Спарды, да и я была почти ребёнком, — добавила она, видя открывающийся рот младшего из близнецов. — Со мной она была достаточно откровенна. — Алекто сделала паузу, формулируя мысль. — В то время она носила другое имя, Арат это...
Ее перебили дикие крики людей с улицы. Их периодически заглушал вой сирены местной полиции и слова из громкоговорителя. Тисифон и Кален тут же подскочили со своих мест.
Первой в себя пришла Алекто, почуяв людскую кровь. Она нахмурилась, поймав на себе вопрошающие взгляды остальных:
-Началось. Лучше не высовываться...
Но кто бы ее дослушал? Тисифон и Кален, не слыша никого вокруг, рванули наружу. Следом за ними, ругаясь и спотыкаясь, побежал Данте. В помещении остались сидеть только Ви, которому не было особого дела до происходящего снаружи, да Алекто, которая просто не успела среагировать.
-Так о какой богине речь? — невозмутимо спросил Ви.
-Иди нахуй, — прорычала Алекто, выбегая вслед за остальными.
***
Если Ад существует, о чем достоверно никто не знал, то прямо сейчас он воплотился на Земле.
Повсюду кровь, смерть, разрушение. Хаос и ужас. Казалось, это пир для Жнецов Смерти, что находят истинное удовольствие в сборе смертных душ.
Это началось резко, без предупреждения и намека. Бен Смит едва успел увернуться, тело двигалось само по себе. На месте, где он только что стоял, зияла дыра, пробитая адским шипом. Корень медленно, будто только осваивал управление над собственным телом, извлек острое шило и замер, повиснув над землей. Мужчина едва дышал, лишний раз боясь вдохнуть. Но стоять ему так было опасно — позади вырос лес из точно таких же серых отростков. На некоторых мешком висели людские тела, окрашивая корни в алый цвет. Адское растение жадно подбирало каждую каплю крови, не позволяя той зазря упасть на землю.
В плену шока Бен Смит пробыл недолго. Перекатом он ушел из-под новой атаки и болезненно скривился. Возраст, чтоб его, даёт о себе знать. Нельзя ему такие пируэты вытворять.
Ребра обожгло болью. Мистер Смит, старательно игнорируя ее, бегло огляделся, заметив в нескольких шагах от себя ребенка. Мальчик стоял, задрав голову, и не моргая смотрел на тела мужчины и женщины, что были насажены вместе на один из шипов. Что-то прошептав, мать попыталась протянуть руку к сыну, но замерла, теряя человеческий образ.
Перед замершим мальчиком застыли безликие фигуры его родителей.
От столь жуткого зрелища похолодело где-то на дне желудка.
Бен Смит подбежал к пацану, на вид первоклашке, и, грубо цапнув за шкирку, оттащил от шипов. Те впились в пустое место.
Нужно уходить немедленно. Но куда? Корней было столь много, что яблоку негде упасть. Везде опасность, из любого угла можно напороться на смерть. И ладно, будь Бен Смит один, но что делать с мальчонкой? С ним далеко не убежишь.
Краем уха, едва увернувшись от очередной атаки шипов, оставив на острие клочок темной кофты, бывший военный услышал вой полицейских машин. Из громкоговорителя донеслись долгожданные слова об эвакуации. Туда.
Шокированный мальчик пребывал в прострации, не реагируя на внешние раздражители. Мистер Смит буквально волок его, сквозь зубы шипел от боли в спине. Не вовремя дала о себе знать старая травма, из-за которой, будучи молодым солдатом, был эвакуирован домой на лечение. Врачи сотворили настоящее чудо, восстановив задетый осколками позвоночник. Но встал на ноги уже после окончания Вьетнамской кампании.
Обычно спина болела в плохую погоду, или в сильные морозы, иногда от долгой сидячей позы. Не сильно, причиняя легкий дискомфорт. Но сейчас темнело в глазах от каждого движения, хотелось замереть, а лучше прилечь.
Нельзя. Их жизни висят на волоске, незначительное промедление может стать летальным.
-Сюда!
Громкий знакомый голос привлек внимание мистера Смита. Он заметил, как ему навстречу бежит тот самый юноша, с которым они вместе отбивались в магазине от монстра.
-Назад! — отчаянно крикнул Бен Смит, затылком ощущая движения корней. — Тут опасно!
Но Рейт подбежал слишком быстро, подхватывая ребенка на руки так легко, будто он ничего не весил, а самого старика схватил за плечо и быстро направился к наспех сооруженным баррикадам.
Если бы не суматоха, не адреналин, бьющий Смиту по мозгам и не адская боль в спине, пожилой учитель заметил бы, что адские создания перестали их атаковать, будто на их бегущую троицу накинули защитный купол.
Оказавшись в относительной безопасности, они лишь слегка сбавили шаг. Недалеко от машин уже стоял автобус и принимал спасшихся людей. Транспорт на эвакуацию уже забит и готов отбыть, но Рейт крикнул и замахал рукой, отпустив учителя.
Мужчина в несколько широких шагов преодолел расстояние, стуча по дверям.
-Возьмите ещё двоих!
-Ты же вроде помогать прибежал, — едко бросил водитель, открывая проход.
-Не мне, — покачал Лангер головой. — Ребенок и старик.
-Вижу только ребенка, — сказал тот и махнул рукой, — Пусть заходит, живее.
Рейт в недоумении осмотрелся, попутно запихивая мальчика в автобус. Тот никак не реагировал, словно безвольная кукла. Его тут же подхватил какой-то мужичок и усадил себе на колени, кивнув Лангеру.
Автобус уехал прежде, чем Рейт нашёл глазами старика. Тот тяжело дышал, привалившись к фонарному столбу, как от долгого бега. Испарина на лбу превратилась в обильный ледяной пот.
-Сэр, вы в порядке? Вы опоздали на последний свободный автобус. Новые рейсы прибудут не скоро, — Рейт окинул его взглядом, но на тёмной одежде ничего не видно.
Мужчина потрогал спину и плечи мистера Смита, и лишь похлопав по бокам, он ощутил ладонями нечто теплое и липкое.
В этот момент Бен Смит тихонько и медленно начал сползать вниз по столбу. Ноги его больше не держали. Боль в спине отдавала тягучестью и привычностью, в противовес тупой и пульсирующей где-то в районе печени. Или селезенки — мистера Смита сейчас мало интересовала точность.
Мир перед глазами превратился в забавный калейдоскоп, мутнея время от времени.
-Тут есть врач?! — закричал Рейт, но до Бена Смита его голос доносился будто сквозь вату. — Быстрее! Нужна аптечка!
Дальше он ничего не слышал. Его будто укрыли теплым пуховым одеялом, заботливо подтолкнув края под ноги.
Было тепло и мягко... И никаких лишних мыслей.
***
На заре времён, когда земля была мягкой глиной в руках богов, а небо только училось дышать, великий Энлиль разделил мир надвое.
Верх — для богов, людей и света.
Низ — для теней, мёртвых и иных.
Но как их не дели, две половинки едины: как дыхание и сердце, день и ночь. Энки, мудрый брат, бог подземных вод, слепил людей из глины и собственной крови, определил их судьбу. Он даровал им жизнь на Земле, а иным — в Куре, чтобы те не пожрали новое творение.
Воцарился порядок, но Инанна — богиня любви и войны, плодородия и мести, света и хаоса — не смирилась. Её сущность жаждала другого.
Она спустилась в Нижний мир, к сестре своей Эрешкигаль, оную оставили хранить покой в Куре, дабы забрать власть над смертью, погрузиться в хаос, омыться кровью.
Через семь врат она шла, сбрасывая корону, ожерелья, посох — свет своей мощи. Лишь для того, дабы в конце, представ перед сестрой, занять место на крюке подле бесконечных теней.
Там она умерла. Там она воскресла.
И вернулась.
В глазах её погас первосвет.
В сердце поселилась скорбь.
Дабы выбраться, она отдала взамен себя возлюбленного Думузи — полгода в Куре, полгода средь живых он время должен проводить. Земля тосковала, засыхала, рожала скудные плоды. Грани миров истончались с каждым его путешествием.
Инанна вернулась в Урук, но люди, столь долго не слыша её гласа, не зная защиты, забыли молитвы, дары и гимны. Она любила их — как мать, как возлюбленная, как сестра. Даровала огонь, зерно, песни. А они отвернулись, когда её свет угас.
Боль омыла сердце кровью. Инанна ушла в Кур навсегда.
Там встретила того, кто алкал власти над обоими мирами.
Они стали побратимами, равными в жажде.
Прежнее имя отпало, оно ей больше не принадлежит: Арат — смерть, конец, последний вдох.
Мундус и Арат правили Адом, сея хаос, как того требовала ипостась божества.
Но ткань миров трескалась.
Тогда пришёл Плутон — древний страж, рождённый из глины, последний из духов-ануннаки. Увидел трещину и зашил её. С помощью Эрешкигаль, уснувшей в глубинах, провёл великий ритуал: миры разъединились навек. Плутон исчез, исполнив свою последнюю роль, оставив печати. Эрешкигаль — страж покоя мёртвых — растворилась в Куре, став с ним единым целым, вплетая свою суть и судьбу.
Мундус отвергал разделение — хотел слить миры, дабы люди склонились. Арат поддержала: хаос был её сутью.
Спарда, ближайший к Мундусу, восстал. Люди нравились ему; он не дал Земле погибнуть в алчности демонов.
Он нашёл Соломона — человека чудес, хранителя истоков, знавшего первосилу.
И погиб Спарда от рук Арат. Окропил свое предательство собственной кровью лишь тогда, когда сам познал счастье и обрёл дорогое сердцу.
Но все циклично. Все вернётся. Ведь каждый раз, как Думузи спускается в Кур и поднимается на Землю, грань меж мирами слабеет.
Разделённое некогда целое всегда тянется к единству. Так было, так есть, так будет вечно.
Арат сидела на одном из вознесшихся к солнцу корней, свесив ноги. Босые ступни ласкал свежий ветер — первый подарок Энлиля этому миру. Она холодно смотрела на творящийся хаос внизу, ничего внутри не изнывало. Не жаждало. Арат ощущала лишь горечь и обиду. Того ли она желала?
Нет. Но и не ради людских смертей она все затеяла. Не сейчас.
Богиня бросила тяжелый взгляд на зародыш плода, возле которого сидела. Пульсируя и переливаясь, он начал набухать. Алая, словно свежая кровь, сердцевина, просвечивала, являя взору Арат прожилки. Сквозь плод она посмотрела на существо, которое сложно назвать демоном.
То, во что превратился Вергилий, вернувшись к ней с предложением, не было естественным. Не было жизнеспособным. Его не спасет даже Клипот.
Арат погладила свое творение. Свое дитя. Шероховатые корни, едва теплые, откликаясь на ее ласку слабой пульсацией.
Он ее не предаст. Не отринет и не забудет.
«Ждать осталось не долго, брат. Всего месяц...»
Арат прислонилась к шипу, что в поиске ласки вылез к ней. Но не успела она прикрыть глаза, как почувствовала вторжение. Золото из глаз пропало, а бордовые губы растянулись в зловещем оскале.
Гости, негромко переговариваясь и переругиваясь, продвигались все глубже по «кровеносной» системе древа.
-Черт, Тис и Кален где-то рядом, но не могу понять, где именно, — бурчал Данте.
Шедшие рядом Алекто и Ви обменивались мрачными взглядами лишь для того, чтобы выразить взаимное презрение.
-Она опять убежала, куда глаза глядят, особо не подумав, — сказала Алекто. — Что-то мне это напоминает...
-Эй, не надо, — нервно посмеялся Данте, обернувшись на демонессу. — Я итак держусь из последних сил.
-О чем вы? — мрачно спросил Ви.
Данте в недоумении уставился на половинку брата. Он как-то забыл, что Вергилий отсутствовал — так был рад его возвращению.
-Перед тем, как Тисифон пропала в Фортуне, она также проявила излишнюю самодеятельность и полезла на врага, что был ей не по зубам, — вместо охотника ответила Алекто.
-Она переняла худшее от тебя, брат, — съязвил Данте.
-Ты ее отец, не я, — парировал Ви.
-Днк близнецов одинакова, — хмыкнула Алекто. На это ответить ему было нечего.
Они продвигались все выше и выше. И лишь у «входа» в «ствол» остановились. Данте обеспокоенно пытался найти дочь, дергая головой в разные стороны. На фоне его несдержанных и дерганных движений, Алекто и Ви казались каменными изваяниями. Человеческая часть старшего сына Спарды логично и справедливо испытывала страх, каждой клеточкой своего существа ощущая смертельную для него энергию. Нет, дальше он не пойдет. Брат и без него вполне справится.
И только Алекто замерла не по своей воле. Озноб прошиб ее тело, чувство беспомощности и некого благоговения охватил демоницу. Хозяйка кровавого сада, что раскинулся по всему городу, давно следила за вторженцами. Особенно за ней. Алекто горько усмехнулась. Она прошла рубикон по своей воле и теперь дорога назад ей была отрезана.
Проявив чудеса наблюдательности и самообладания, Данте развернулся и тяжело посмотрел на Алекто. Затем перевел взгляд на брата:
-Дальше я сам.
-Не возражаю, — лишь для вида оскорбился Ви.
-Не могу, — обреченно пробормотала Алекто. — Она меня заметила и не позволит уйти, — в голосе промелькнула грусть, но демоница задушила эмоцию в зародыше.
-"Она" кто? — спросил Ви, находясь на низком старте отсюда. — Тебе вечно не удаётся договорить.
-Инанна, — женщина прикрыла глаза, с ужасом понимая, что внутри поднимаются с трудом уничтоженные когда-то чувства. Люди еще называют это Стокгольмским синдромом. — Та самая из древних легенд, изначальная богиня.
И если младшему эта информация не дала никакой пищи для мозгов, то старший задумался. Ему как-то попадались тексты, где было упоминание этого имени.
-Выходит, шумеры связаны с демонами? — пробормотал Ви.
-Хуже, — криво улыбнулась Алекто. — С них все и началось. В принципе этот мир.
-Ладно, — громко сказал Данте. — Потом будет сказки читать. Сперва работа в саду, потом заслуженный отдых.
***
Всполохи ярких рыжих искр осветили темноту. Из портала твердым и решительным шагом вышла Беатриче, за ней следом Вассаго. Ступив мягкими лапами на холодный каменный пол, кот фыркнул и запрыгнул на плечо хозяйки.
Старательно изображая из себя попугая, демон бегло, но внимательно осматривал помещение. Пол, стены, потолок, мебель — все пропитано противоречиво темной магией.
Бардак. У Беатриче дернулся глаз, стоило ей увидеть, какой беспорядок царствует в этом месте. Банки, склянки, книги, одежда. Хаос в чистом его проявлении. В голове случайно проскочила мысль, что Тони до этой демоницы, как до Китая раком. А она ещё считала, что хуже быть не может. Ну хоть грязи не было и не воняло.
За своими мыслями и машинальным обыском чужих вещей она не заметила пропажу тяжести со своих плеч. Лишь когда Вассаго окликнул женщину, она пришла в себя и болезненно скривилась. Душевные раны болят сильнее страдающего тела и разума.
-Бетри, тебе стоит взглянуть.
Голос демона донесся из другой комнаты, если эти пещерообразные хоромы можно так назвать.
Взору главы древнего рода предстала пугающая и завораживающая картина: в огромном подобие аквариума, в светящейся алой жидкости, не похожей на кровь, застыла девушка. Точнее то, что некогда было человеческой женщиной.
А в том, что перед ней человек, никто не сомневался.
-Занятно, — вслух думал кот. — Так вот, с чего начались опыты над гибридами в Фортуне. Это мать Неро. Того белобрысого паренька. Беатриче?
Ладонь женщины легла на стекло, от места прикосновения рябью поползли белые волны. Тишина, в которой все происходило, немного давило на нервы Вассаго. Он, конечно, старый и могущественный демон, но заключённый в облике кота мало что мог противопоставить в открытом бою. А то, что будет драка — видно по резко распахнутым изумрудным глазам гибрида под стеклом — Вассаго не сомневался.
-Может, забрать ее с собой?
Кот аж опешил от такого заявления. Нет, все-таки его хозяйка окончательно тронулась умом на старости лет. Хотя ей даже нет 45!
Впрочем, если Беатриче доживёт до этого возраста, весь Лемегетон будет в шоке. Даже то, что она с убитыми напрочь меридианами способна на магию такого уровня, не кашляя внутренностями направо и налево, ввергает в благоговейный ужас.
За что же Беатриче так цепляется в мире живых, ради чего?
В том, что она испытывает любовь и заботу к дочери — Тисифон — кот уже не верит. Едва ли в больном разуме остались силы на такие высокие чувства. Умрёт она, девчонка обязана будет принять эстафету. Да, полукровка, но лучше, чем ничего. Нет, Лемегетон в теории мог бы заставить Беатриче родить нового наследника, дабы он стал заменой сошедшей с ума главе рода. Ибо даже для демонов Соломона Беатриче была слишком не в себе. Но боялись перечить. Она сильна, слишком. Ранее, никто из потомков царя не был и в половину могущественен, как эта женщина. Им остаётся лишь беспомощно наблюдать, как наконец погибает великая династия, растворившись в потоках времени.
-Уж лучше добить, — сухо отвечает Вассаго. — Она жаждет покоя, — кот хмуро смотрел на лицо гибрида. После его слов, их взгляды встретились и демон нервно дернул ухом.
-Разве она не имеет право прожить остаток жизни без боли и мук? — пространно спросила Беатриче. Вассаго показалось или хозяйка спрашивала не про гибрида?
-Возможно, — он снова дернул ухом. — Не нам решать, не нам судить, жить ей или умереть.
-В праведники заделался? — тихо и зло прошипела Беатриче, царапая стекло.
Ноготь на мизинце слетел с фаланги. Женщина привычно потянулась за платком, вытирая кровь с губ. Тело больше не выдерживало. Скоро начнут кровоточить уши, затем глаза. Никакая гематогенка не спасет ее от кровопотери. Ощущала ли Беатриче страх? Вероятно. Стоит ли ее призрачная цель, ее смелая мечта такой цены? Она не знает. Сдаться ли она?
-Заберем ее с собой.
Она сказала это ровным голосом, смотря прямо в глаза гибриду. Но в отражении стекла видела свое лицо.
***
-Да чтоб я еще раз позволил тебе втянуть меня в свою сумасшедшую авантюру!
-Не ной, — весело отозвалась Тисифон, уворачиваясь от атак оживших корней. — И я тебя насильно сюда не тащила.
-Ну да, — фыркнул Кален, образуя полукруг из огня, в котором сгинули особо агрессивные шипы. — Всего то мертвой хваткой за руку, не спросив, потянула за собой.
Они выбежали на крики посмотреть, как они могут помочь людям. Но в суматохе свернули куда-то не туда и заблудились. Незнакомые фантастические пейзажи из растительно-живого стройматериала не внушали безопасности. Но обычных живых людей тут не было, уже хорошо.
Они вышли к небольшой арене, полностью сплетенной из веток и корней адского производства.
-Меня обманывают мои глаза или там действительно стул? — Кален в недоумении смотрел н а пластиковый предмет мебели, что стоял внизу в самой центре округлой площадки.
-Может случайно попал сюда? — пожала плечами Тисифон. — Пойдем глянем?
-Я бы не стал рисковать, — парень не успел договорить, как подруга уже спускалась вниз. Кален чертыхнулся под нос и поспешил за Тис.
---
