Девятнадцать
Дрожь прошивала тело Джисона насквозь, мелкими иголочками рассыпаясь по позвоночнику. Он свернулся калачиком на диване, вжимаясь лицом в подушку, которая, как на зло, пахла всем и сразу: хвоей Чана, морским бризом Феликса и чем-то острым, дразнящим, что принадлежало Минхо. Течка подкралась незаметно, накрывая липким жаром и заставляя мысли путаться в вязкий кисель.
— Хани? Эй, малыш, посмотри на меня, — тихий, бархатный голос Бан Чана прозвучал совсем рядом.
Джисон приоткрыл глаза, видя перед собой лидера. Чан сидел на корточках, его взгляд был наполнен такой искренней заботой, что у Хана защипало в носу. Кристофер протянул руку, осторожно убирая влажную челку с его лба. Его ладонь была прохладной, и Джисон невольно потянулся за этим прикосновением, тихо скуля.
— Я здесь. Мы поможем тебе, — прошептал Чан, наклоняясь ближе. Его аура окутывала, даря чувство безопасности. — Всё будет очень нежно, обещаю. Ты только доверься мне.
— Чан-хён, — выдохнул Джисон, чувствуя, как внутри всё скручивается от нужды.
— Отойди от него, Чан.
Голос Минхо разрезал воздух, как лезвие. Ли стоял в дверях, его плечи были напряжены, а в глазах полыхало нечто темное, первобытное. Он видел, как Чан касается «их» омеги, и это пробуждало в нем глухую, болезненную ревность, которую он не мог подавить.
Феликс, стоявший чуть позади, вскинул брови, приоткрыв рот от изумления. Он никогда не видел, чтобы Минхо так открыто проявлял собственничество по отношению к кому-то, кто еще даже не вошел в их стаю официально.
— Хён? Ты чего? — тихо спросил Ликс, переводя взгляд с одного альфы на другого. Атмосфера в комнате наэлектризовалась до предела.
Чан медленно поднялся, не убирая руки с плеча Джисона. Он понимал Минхо, но сейчас комфорт омеги был превыше всего.
— Минхо, он горит. Ему нужна помощь прямо сейчас, — спокойно ответил лидер. — Хани, послушай. Мы не хотим на тебя давить. Ты сам можешь выбрать, с кем тебе будет спокойнее. Со мной? С Минхо? Или, может, ты хочешь, чтобы мы просто были рядом?
Джисон перевел затуманенный взгляд с мягкой улыбки Чана на застывшее, почти злое от напряжения лицо Минхо. В голове стоял гул. Выбрать? Как можно выбирать, когда каждый из них — это целая вселенная? Он чувствовал себя маленьким зверьком, загнанным в угол собственной физиологией.
— Я... я не знаю... — голос сорвался на всхлип. — Пожалуйста...
Минхо не стал ждать. Его терпение лопнуло в тот момент, когда он увидел слезы в уголках глаз Джисона. Он сделал два стремительных шага, фактически оттесняя Чана плечом.
— Довольно разговоров, — отрезал Минхо.
Он подхватил обмякшего Джисона на руки так легко, будто тот ничего не весил. Феликс в шоке прижал ладони к щекам, наблюдая за этой сценой.
— Минхо-хён! — крикнул он вслед, но Ли лишь бросил через плечо:
— Я позабочусь о нем. Не входите.
В спальне Минхо опустил Джисона на кровать с невероятной осторожностью, словно хрустальную вазу. Его недавняя резкость испарилась, сменившись сосредоточенной нежностью.
— Тише, Сони... я здесь, — шептал он, нависая сверху, но не придавливая весом.
Вместо грубости, которой Джисон подсознательно опасался, Минхо начал покрывать его лицо невесомыми поцелуями. Его руки, обычно такие ловкие в танце, теперь аккуратно избавляли омегу от лишней одежды. Всё, что делал Минхо, было пропитано такой глубокой заботой, что Джисон окончательно перестал бороться с собой. Каждое движение альфы было направлено на то, чтобы унять боль и подарить наслаждение, вытесняя лихорадку течки чувством абсолютной защищенности.
Когда всё закончилось, и тяжелое дыхание начало выравниваться, Минхо не ушел. Он осторожно поднял Джисона, чьи ноги едва держали, и отнес в ванную.
Теплая вода приятно коснулась кожи. Минхо сам намылил губку, бережно смывая следы их близости. Он действовал молча, сосредоточенно, иногда целуя Джисона в плечо или за ухом.
— Спасибо, — прошептал Джисон, опираясь спиной о грудь альфы.
Минхо обернул его в пушистое полотенце и вынес обратно в комнату, усаживая на кровать.
— Глупый, за что ты благодаришь? — Ли присел рядом, расчесывая пальцами его влажные волосы. Его взгляд наконец-то смягчился. — Я просто не мог позволить кому-то другому коснуться тебя в такой момент. Даже Чану.
Джисон посмотрел в глаза Минхо. В них больше не было ревности — только тепло, от которого в груди становилось тесно. В этот момент, слушая мерный стук сердца Минхо и ощущая его запах, ставший самым родным на свете, Джисон вдруг всё понял.
Все его страхи, все сомнения насчет удачи в любви... они просто исчезли. Он смотрел на этого резкого, порой колючего, но сейчас такого открытого парня и чувствовал, как внутри расцветает что-то огромное и неоспоримое.
— Кажется, я попал, — тихо рассмеялся Джисон, прижимаясь лбом к плечу Ли.
— В каком смысле? — не понял Минхо.
— Я влюблен в тебя, Минхо-хён. По-настоящему.
Минхо замер на секунду, а затем крепко прижал омегу к себе, пряча довольную улыбку в его шее. Теперь он его точно никуда не отпустит.