Глава 9. «Зверь в клетке.»
Глава 9. Зверь в клетке
Город Ноктюрн. 20:00. Особняк Хенджина. Комната Банчана и Чонина
Чонин стоял у окна, вцепившись пальцами в подоконник так, что костяшки побелели.
Он смотрел на темнеющий город, но не видел его. Перед глазами стояло другое - лицо директора приюта. Того самого, который продавал детей альфам на чёрном рынке. Ублюдок умер давно - Чонин лично перерезал ему глотку в пятнадцать. Но после сообщения Архитектора прошлое вскрылось, как гнойная рана.
«Я знаю, кто ты, Чонин. Знаю, что ты убил своего опекуна. Знаю, что ты бежал. Знаю, где похоронены его останки. Хочешь, я расскажу полиции? Нет, лучше - я расскажу это Феликсу. Он не знает, что его милый младший брат - мясник с четырнадцати лет.»
Чонин не боялся, что Феликс узнает. Феликс сам был мясником. Но тот факт, что Архитектор копал так глубоко, что нашёл то, о чём Чонин никому не рассказывал... это пугало.
- Ты уже час стоишь у окна, - голос Банчана прозвучал за спиной. - Сядь. Или ложись. Или убей кого-нибудь. Но перестань застывать.
- Не лезь, - ответил Чонин, не оборачиваясь. В голосе - усталость. Не та, что от бессонницы. Та, что от жизни.
- Лезть - моя работа, - Банчан подошёл ближе. Остановился в полуметре. - Ты пугаешься собственной тени с тех пор, как получил то сообщение.
- Я не пугаюсь.
- А что ты делаешь?
- Думаю.
- О чём?
Чонин развернулся. Глаза - тёмные, но не режим. Другое. Боль.
- О том, что он прав, - сказал Чонин. - Я монстр. Был монстром с детства. Не стал им - родился им.
Банчан молчал. Смотрел. Потом сделал шаг - теперь они стояли друг напротив друга, почти касаясь.
- Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? - спросил Банчан.
- Монстра.
- Нет, - Банчан взял его за подбородок, заставил смотреть в глаза. - Я вижу того, кто выжил. Тот, кого сломали, но он склеил себя заново. Не аккуратно, не красиво. Склеил. И теперь боится, что развалится.
- Развалюсь, - Чонин попытался отвести взгляд.
- Не дам.
- Не сможешь остановить.
- Смогу.
Чонин усмехнулся - горько, сломанно.
- Ты такой же чокнутый, как я.
- Возможно, - Банчан провёл большим пальцем по его скуле. - Но я хотя бы не прячусь от себя.
- Я не прячусь.
- А кто сейчас стоит у окна и боится посмотреть на меня?
Чонин выдохнул. Резко. Вся усталость, вся злость, вся боль вышли наружу одним звуком.
- Трахни меня, - сказал он. - Больно. Грязно. Чтобы я забыл.
Банчан замер.
- Ты уверен?
- Впервые в жизни. Да.
Банчан молчал пять секунд. Потом схватил Чонина за горло и прижал к стеклу.
---
Стекло задрожало от удара.
Холод прошёл сквозь тонкую футболку Чонина, но он не обратил внимания - всё его тело горело от прикосновений Банчана. Альфа был везде - руки на шее, на талии, тяжесть тела, жар дыхания.
- Я не буду нежным, - предупредил Банчан, вжимая его в окно.
- Я и не просил, - ответил Чонин. Голос сел - не от страха. От предвкушения.
Банчан рыкнул - низко, животно, так, что вибрация прошла сквозь грудь Чонина. Одним движением разорвал его футболку - ткань треснула по шву, обнажая бледную кожу, покрытую старыми шрамами и свежими синяками после боя.
- Кто это сделал? - спросил Банчан, проводя пальцами по тёмному пятну на ребрах.
- Ты. В прошлый раз, когда трахал.
- Я запомню. Чтобы повторить в том же месте.
- Идиот, - выдохнул Чонин.
Банчан прикусил его плечо - сильно, почти до крови. Чонин зашипел, выгнулся дугой, вцепившись в плечи альфы.
- Тебе нравится, когда больно, - сказал Банчан, не спрашивая.
- Тебе... тоже.
- Нам, обоим.
Банчан развернул его лицом к стеклу, прижал грудью к холодной поверхности. Рука скользнула вниз, расстегнула ремень, стянула штаны вместе с бельём одним рывком.
Чонин вжался лбом в стекло. Дышал тяжело. Ждал.
Банчан не заставил ждать.
Два пальца вошли резко, почти без подготовки. Чонин закусил губу - не оттого, что было больно. Оттого, что хорошо. Так хорошо, что хотелось кричать.
- Сухой, - констатировал Банчан.
- Омеги не бывают сухими, когда хотят, - ответил Чонин сквозь зубы. - Я хочу.
- Докажи.
Чонин подался назад, насаживаясь на пальцы глубже. Банчан выдохнул - не ожидал.
- Ты... - начал он.
- Быстрее, - перебил Чонин. - Я сказал - больно и грязно. Не заставляй меня ждать.
Банчан выругался сквозь зубы. Убрал пальцы, встал сзади вплотную. Чонин почувствовал его член у входа - горячий, твёрдый, пульсирующий.
И Банчан вошёл.
Одним движением. На всю длину.
Чонин закричал. Не от боли - её почти не было, омежье тело знало, что делать. От переполнения. От того, как Банчан заполнил его целиком, будто хотел занять всё пространство внутри, вытеснив саму память о прошлом.
- Двигайся, - прохрипел Чонин.
Банчан начал двигаться.
Каждый толчок вбивал Чонина в оконное стекло - то уже покрылось испариной от его дыхания. Альфа держал его за бёдра, вжимая в себя, входя глубоко, почти жестоко.
- Сильнее, - попросил Чонин.
- Ты сдохнешь.
- Умру счастливым.
Банчан схватил его за волосы - оттянул голову назад, заставляя выгнуть спину. Вторая рука легла на горло - не душить, просто ощущать пульс под пальцами.
- Смотри, - приказал Банчан, толкая его лицом к стеклу. - Смотри, как я тебя трахаю.
В отражении Чонин видел себя - растрёпанного, с приоткрытым ртом, с почерневшими глазами. И Банчана за спиной - огромного, тёмного, опасного.
- Ещё, - прошептал Чонин. - Ещё.
Банчан ускорился. Каждый толчок - глубоко, до основания. Чонин царапал стекло ногтями, не чувствуя боли. Мир сузился до точки - до того места, где их тела соединялись, влажные, горячие, живые.
- Ты мой, - прорычал Банчан. - Скажи это.
- Я... ничей, - выдохнул Чонин.
- Скажи.
Банчан вонзился сильнее. Чонин вскрикнул - в голосе уже не было злости. Только правда.
- Твой, - вырвалось. - Я твой. Только не останавливайся.
Банчан кончил первым.
Рык, прокатившийся по комнате, был похож на звериный. Чонин чувствовал, как альфа изливается в него, горячо, много - и это стало последней каплей.
Чонин кончил от этого ощущения - чужой оргазм внутри, пульсация, жар. Стекло перед ним забрызгало белым. Он уронил голову на влажную поверхность, тяжело дыша, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди.
Банчан не вышел. Остался внутри, обнял Чонина за талию, прижимая к себе.
- Ты в порядке? - спросил он хрипло.
- Впервые в жизни, - ответил Чонин. - Да.
Они стояли так несколько минут - у окна, на фоне тёмного города, всё ещё соединённые, всё ещё живые.
---
21:30.
Они спустились в гостиную через час.
Чонин был в футболке Банчана - на два размера больше, с чужого плеча. Банчан шёл сзади, положив руку ему на поясницу. Жест собственника. Чонин не возражал.
Хенджин поднял голову от карты, разложенной на столе.
- Вы вовремя. Архитектор прислал новое сообщение.
- Что на этот раз? - спросил Чонин, садясь на диван. Банчан сел рядом - слишком близко.
- Он не просто хочет нас уничтожить, - ответил Хенджин. - Он хочет, чтобы мы уничтожили друг друга.
- Как?
- Он говорит, что знает секрет каждого из нас. И если мы не убьём своих партнёров-альф, он раскроет эти секреты.
Феликс стоял у стола, скрестив руки.
- Он блефует, - сказал он. - Не может он знать всё.
- Может, - ответил Хан. Он сидел на подлокотнике кресла, в котором расположился Минхо. - Он знал про дом престарелых Чанбина. Знал про брата Хенджина. Знал про моего отца в Канаде. Откуда он это берёт?
- У него есть информатор внутри, - тихо сказал Сынмин. Он стоял у стены рядом с Чанбином. - Кто-то, кто знает нас всех. Кто-то из нашего прошлого.
В комнате повисла тишина.
- Или из нашего настоящего, - добавил Минхо.
Все посмотрели на него.
- Ты хочешь сказать, что среди нас есть предатель? - спросил Банчан, сжимая кулак.
- Я хочу сказать, что Архитектор слишком хорошо информирован, - Минхо посмотрел на Хенджина. - Это не может быть просто удачей.
Хенджин молчал. Потом поднял голову.
- В таком случае мы не доверяем никому, - сказал он. - С этого момента - никаких личных разговоров, никаких планов на бумаге. Всё - только через меня и Феликса.
- Ты мне доверяешь? - спросил Феликс.
- Ты единственный, кто мог убить меня и не сделал этого, - ответил Хенджин. - Этого достаточно.
Феликс кивнул.
- Тогда начнём охоту, - сказал он. - Архитектор хотел нас разобщить. Вместо этого он дал нам цель.
- Убьём его, - сказал Чонин.
- Убьём, - согласился Хенджин.
Восемь пар глаз смотрели в будущее - тёмное, кровавое, неизбежное.
Но вместе.