Арес
Я не хотел причинить ей боль.
Ни на секунду. Ни мыслью.
Но именно это я и сделал.
Сам.
И теперь сколько бы я ни прокручивал всё в голове — ничего уже не изменить.
Я был идиотом.
Слепым, упрямым, самоуверенным идиотом.
Я не понимаю, чем я думал, когда задавал ей те вопросы.
Я ведь видел её.
Видел её тело, её реакции, её взгляд.
Это было бы абсурдом...
если бы она любила Леона.
Но я всё равно усомнился.
После ссоры я стоял у её двери.
Сначала просто хотел убедиться, что она не выйдет.
Потом — что она там.
Потом — что она не плачет.
А потом я просто стоял.
Минуты тянулись бесконечно.
Телефон в руке давно погас, но я даже не заметил.
Я слушал.
Слышал её шаги.
Как она ходит по комнате — туда-сюда, туда-сюда...
Как будто пытается сбежать от собственных мыслей.
Потом её голос.
Тихий. Сорванный.
С примесью злости.
— Чёртов идиот...
Я закрыл глаза.
Я знал.
Я точно знал, что это про меня.
И почему-то...
я усмехнулся.
Слабо. Почти беззвучно.
Но в груди в этот момент стало только хуже.
Потому что за этой усмешкой было одно —
боль.
Она снова отдалилась.
Снова закрылась.
И в этот раз я даже не мог обвинить никого.
Только себя.
Я всё-таки заставил себя уйти от её двери.
Каждый шаг давался тяжело, будто я отрывал себя от чего-то важного.
Уснуть...
Это было почти невозможно.
Я переворачивался, закрывал глаза, открывал их снова.
Пытался думать о работе.
О делах.
О планах.
Но в голове была только она.
Её голос.
Её взгляд.
Её слова.
И ещё Леон.
И это сочетание медленно сводило меня с ума.
Когда прозвенел будильник — казалось, я вообще не спал.
7:30.
Я резко сел, провёл рукой по лицу и просто несколько секунд смотрел в одну точку.
Собраться.
Нужно собраться.
Я быстро оделся — чёрные джинсы, облегающий гольф.
Привычно. Удобно. Без лишних мыслей.
Сегодня я должен был поехать в клуб.
Закрыть накопившиеся вопросы.
Разобраться с делами.
Но внутри всё было не так.
Я ждал сообщения от Майка.
И одновременно — боялся его.
Спустившись вниз, я замер на последней ступеньке.
Джейн.
Она стояла на кухне.
Так рано.
Это было... странно.
— Доброе утро... ты куда так рано? — мой голос прозвучал слишком спокойно, почти чужим.
Она не ответила.
Даже не повернулась.
Будто меня просто не существует.
Это задело сильнее, чем любой крик.
Я спустился ниже, медленно, не сводя с неё взгляда.
Она выглядела... слишком хорошо для человека, который вчера пережил ссору.
Чёрные штаны, мягко скользящие по полу.
Белая шелковая рубашка с открытой спиной.
Каблуки.
Ровные распущенные волосы.
И черт как она меня возбуждала , мой член моментально оживает рядом с ней .
Но она.
Холодная.
Собранная.
Закрытая.
— Ты меня слышишь?
Она взяла бутылку воды.
Ни слова.
Ни эмоции.
— Джейн...
Меня начало напрягать это молчание.
Оно давило сильнее любых слов.
— Прости меня за вчерашнее... — голос стал ниже, — я не хотел тебя обидеть.
Я подошёл ближе.
Слишком близко.
Она всё равно была ниже меня, и это... чёрт...
даже сейчас это цепляло.
Но внутри это ощущалось неправильно.
Смешение желания и вины.
Она резко развернулась.
Её взгляд был холодным.
— Я вчера ясно дала понять.
Каждое слово — как удар.
Без эмоций.
Без колебаний.
Просто факт.
Она развернулась , взяла сумку.
И ушла.
Без паузы.
Без взгляда назад.
Дверь закрылась.
Глухо.
И в доме стало слишком тихо.
Я остался стоять на месте.
Как будто меня просто выключили.
Если она сейчас оборвёт всё...
Я не выдержу.
Её слова вчера звучали в голове снова и снова:
«Да, люблю его. И мечтаю, чтобы на твоём месте был он...»
Это не просто задевало.
Это ломало.
Я резко выдохнул, достал телефон.
— Узнай, куда она поехала.
Сообщение ушло Майку мгновенно.
Ответ пришёл быстро:
— Она едет в офис.
Я сжал телефон сильнее.
И тут же следующее:
— Рок, даже не думай ехать за ней. У нас дела важнее. Жду тебя в «Вишне».
Я закрыл глаза.
Чёрт возьми.
Я уже хотел сорваться.
Поехать к ней.
Заставить поговорить.
Но вместо этого...
Я вышел из дома.
Сел в машину.
И поехал туда, куда должен был.
Хотя мысли...
Мысли остались с ней.
И с Леоном.
И каждый раз, когда я представлял их вместе —
внутри поднималась такая злость, что пальцы сами сжимались в кулаки.
⸻
По приеду я сразу же вошел в свой клуб и направился в кабинет который был на втором этаже, но воспоминания о ней и её слова просто убивали меня изнутри, не оставляя ни секунды покоя. Тот самый вечер снова и снова прокручивался в голове, как заевшая пленка, где она резко влетела в меня, почти сбивая с ног, такая живая, такая настоящая... и сразу после — как её бывший тянулся к ней, как лип, как позволял себе слишком многое, и это уже не просто раздражало, это разрывало меня изнутри.
- Нет Арес , сейчас нужно поработать. - сказал я сам себе
Я зашёл в кабинет, даже не осмотревшись.
Знакомое место.
Привычная обстановка.
Но сегодня всё ощущалось чужим.
— Наконец-то, — голос Майка выдернул меня из мыслей.
Он уже стоял, напряжённый, собранный.
— Рок, это то, что мы и думали. Нужно действовать.
Только Майк называл меня «Рок».
Только когда мы были одни.
Это было сокращение от «Рокки».
И я позволял это только ему.
Потому что он был не просто человеком из команды.
Он был... своим.
— Что произошло? — я медленно сел в кресло, стараясь держать голос ровным.
Но внутри уже начинало тянуть.
— Наш контейнер обстреляли. На порту убили наших людей. Весь товар забрали.
Я замер.
Секунда.
Две.
— Ты сейчас шутишь?
Майк даже не двинулся.
— Я похож на клоуна?
И вот тогда внутри что-то щёлкнуло.
— Почему я только сейчас об этом узнаю? Серьёзно?
Голос был спокойный.
Слишком спокойный.
Но кровь уже кипела.
Кто-то решил перейти мне дорогу.
Кто-то решил проверить меня.
И самое худшее — я узнаю об этом последним.
— Я уже всё решил, — продолжил Майк, — это был тестовый груз. Мы не так много потеряли. Но пятеро — мертвы. Я всё зачистил. Как будто ничего не было.
Он сделал паузу.
— Но, Рок... кто-то идёт против нас.
Я сжал пальцы в кулак.
— Это потому что я вскрылся, — тихо сказал я.
Теперь меня знают.
Знают, куда бить.
— Раньше они стреляли в пустоту. Сейчас — в меня.
Я откинулся на спинку кресла, но расслабиться не получалось.
Мысли уже уходили дальше.
К ней.
К Джейн.
Теперь она — моя слабость.
И это было хуже всего.
— Поставь к Джейн максимальную охрану, — резко сказал я.
— Семьям погибших — выплати им . Полные.
— И начинай копать. Всех. Без исключений.
Майк кивнул.
— Уже начал. Думаю, это итальянцы. На камерах засветилась часть машины. Их знак.
Чёрт.
Я провёл рукой по лицу.
— Как только будет информация — сразу мне.
— Две партии останови. Или смени порт.
— И найди крысу. Среди своих.
Я посмотрел на него.
— Отбери только тех, кому доверяешь. Головой отвечаешь.
Он понял.
Без лишних слов.
И всё равно...
Это было не то, что меня сейчас убивало.
— Узнал что-то о Джейн?
Майк замолчал.
И это молчание мне не понравилось.
Совсем.
— Да...
Но его голос...
Он был не таким.
Не уверенным.
Не обычным.
— Рассказывай всё.
Он сделал шаг ближе.
Но отвёл взгляд.
И это было хуже всего.
— Я жду.
— Я не уверен, что тебе понравится то, что ты услышишь...
— Не тяни.
Голос стал жёстче.
— Чёрт возьми, говори.
Пауза.
И потом:
— Твой брат её подставил.
Я не сразу понял смысл этих слов.
Будто они просто... не уложились.
— Что... это значит?
Майк выдохнул.
— Я поднял её прошлое. Друзей. Контакты. Больницы. Всё.
— Они с твоим братом были близки. Друзья.
Я слушал.
Но внутри уже начинало холодеть.
— Потом была игра... бутылочка. Она его поцеловала.
Я сжал челюсть.
— Он был в неё влюблён. Давно.
— И решил, что это... знак.
Каждое слово било.
— Он начал давить. Больше внимания. Больше попыток.
— Но она отказала.
Я закрыл глаза на секунду.
Вчера.
Он врал мне.
Смотрел в глаза — и врал.
А я...
Я поверил.
И из-за этого...
Я разрушил всё.
— Дальше, — грубо бросил я.
Майк замолчал на секунду.
— Он связался с компанией старших.— И сказал им, что она... отказала ему.
Я напрягся.
— И они... зашли дальше, чем нужно.
Тишина.
Я смотрел на него.
— Почему ты молчишь?
— Потому что... — он сжал губы, — я не могу это пересказать прости.
Он достал флешку.
Протянул мне.
— Ты должен сам увидеть.- и он вышел
Дверь закрылась.
Не просто закрылась — она будто отрезала меня от всего остального мира.
От звуков. От мыслей. От реальности.
В комнате стало слишком тихо. Настолько, что я начал слышать собственное дыхание — сбитое, тяжёлое, чужое.
Я даже не помню, как оказался за столом.
Просто в какой-то момент ноутбук уже был передо мной, флешка в руках, и пальцы... пальцы почему-то дрожали.
Я нажал «плей» — и с первой же секунды у меня перехватило дыхание.
Камера. Плохое качество. Тусклый свет, который едва освещал помещение. Подвал — сырой, холодный, будто сам воздух там был пропитан чем-то гнилым и тяжёлым.
И она.
Маленькая. Хрупкая.
С мешком на голове.
Её трясло. Не просто слегка — всё её тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью, как будто холод пробирал до костей... или страх был настолько сильным, что она уже не могла его удержать внутри.
Её грубо посадили на стул. Деревянный, старый, скрипучий. Руки резко заломили назад, привязали — туго, безжалостно. Ноги — тоже. Верёвка впивалась в кожу, оставляя следы.
Я видел, как она пытается дёрнуться. Слабо. Почти незаметно. Но пытается.
И уже тогда у меня внутри всё начало рваться.
Одежда... её одежда была разорвана. Не просто порвана — как будто её рвали в спешке, грубо, с раздражением. Ткань висела клочьями, открывая кожу, на которой уже виднелись первые синяки.
Трое.
Они стояли рядом.
И смеялись.
Не нервно. Не напряжённо.
А так... будто это для них было развлечением.
Один из них резко сорвал мешок с её головы.
Я увидел её лицо.
И в этот момент всё внутри меня сжалось.
Она была напугана.
Очень.
Это было видно в глазах — расширенных, блестящих, ищущих выход, спасение, хоть что-то. Но при этом...она держалась.
Её губа была искусана до крови. Я видел, как она сжимает зубы, как напрягаются мышцы на лице, чтобы не показать слабость.
Ни одной слезы.Её руки были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки.Она не хотела ломаться.
Даже там.
Даже тогда.
И от этого становилось ещё хуже.
Один из них подошёл ближе. Медленно. С издёвкой. Что-то говорил — я почти не слышал слов, потому что в ушах уже начинал стучать пульс.
— Маленькая птичка в клетке? Ты мерзкая сучка, которая решила показать свой характер...
Резкое движение.
Проволока.
Я даже не сразу понял, что происходит.
Первый удар.
Её тело дёрнулось.
Второй.
Третий.
— ...мы не таких ломали...
Каждое слово — как плевок.
Как удар.
Звук... этот звук был хуже всего. Резкий, сухой, металлический. Он будто разрезал воздух.
Сначала она молчала.
Сжимала зубы.
Сдерживалась.
Но потом...
первый всхлип.
Едва слышный.
И дальше — больше.
Слёзы потекли сразу. Резко. Будто она больше не могла их удерживать. Они катились по щекам, смешиваясь с кровью, с потом, с грязью.
— скажи нам, Джейн... разве было трудно просто расставить ноги и провести с нами время?
Они говорили это.
Как будто это её вина.
Как будто она сама выбрала это.
Но она всё равно пыталась держаться.
Она запрокидывала голову назад, кусала губы, чтобы не закричать.
Пока не смогла.
Когда боль стала слишком сильной — она сорвалась.
Её крик...он просто разорвал меня.Глухой, отчаянный, полный боли, такой, что хотелось закрыть уши и не слышать.
Но я не мог.
Я смотрел.
И не мог остановиться.
Её рука... левая рука превратилась в месиво. Кожа разорвана, кровь текла, капала вниз, собираясь в лужу под стулом.
А они...
они смеялись.
Они продолжали.
Как будто это было нормально.
Как будто это ничего не значило.
Когда у неё уже не осталось сил даже кричать — только хриплые всхлипы, судорожные вдохи — они остановились.
Но не потому, что пожалели.
Им просто стало скучно.
Один отошёл. Второй закурил.
Я видел, как дым поднимается вверх, как он даже не отворачивается от неё — просто стоит и смотрит, как она медленно разваливается прямо перед ними.
Потом он подошёл ближе.
Медленно.
Спокойно.
И... потушил сигарету об неё.
Я даже не сразу понял, что произошло.
Но когда её тело дёрнулось... когда из неё вырвался этот тихий, почти сломанный звук...у меня внутри что-то окончательно треснуло.
Она уже не сопротивлялась.Она просто... была.Голова опущена.Тело обмякшее.Дыхание рваное.
Как будто её уже не было там.
Только оболочка.
Кровь стекала по руке, по ногам, капала на пол.
И эта лужа становилась всё больше.
С каждой секундой.
С каждой чёртовой секундой.
Я перематывал.
Я не мог смотреть это полностью.
Каждый её крик отдавался у меня внутри.
Я чувствовал его.
Физически.
Когда один из них снова подошёл... начал что-то делать, смеяться, трогать её... я просто сжал челюсть до боли.
Я хотел отвернуться.
Но не мог.
Я должен был видеть.
Должен был понять, через что она прошла.
Я думал, что уже видел предел. Что хуже уже быть не может.
Что после всего — после ударов, после её криков, после того, как она почти перестала реагировать — дальше будет только тишина.
Но я ошибался.
Видео шло дальше.
Она уже не сопротивлялась.
Её тело... оно просто было. Обмякшее, тяжёлое, будто в нём больше не осталось ни сил, ни воли. Глаза закрыты , волосы липнут к лицу, к щекам, пропитанным слезами и потом. Дыхание — рваное, неглубокое, как у человека, который вот-вот отключится.
Но они... не закончили.
Один из них снова подошёл к ней.
Тот самый — светловолосый.
Он смотрел на неё сверху вниз, как на вещь. Как на что-то, что уже сломано и теперь можно делать всё, что угодно.
— Ну что... теперь сил нет сопротивляться? — его голос был почти скучающим.
Он наклонился и начал отвязывать её.
Верёвки ослабли.
И в ту же секунду её тело просто рухнуло вниз.
Она не удержалась.
Не смогла даже попытаться.
Она упала на пол — тяжело, глухо, как будто в ней не осталось ничего живого. Даже не вскрикнула. Только слабый, сорванный выдох.
Она лежала на боку, едва дыша.
Кровь всё ещё текла. Медленно. Тягуче. Собираясь под ней.
И именно в этот момент...второй — тот, с татуировкой — подошёл ближе и протянул ему что-то.
Лезвие.
Маленькое. Острый металлический отблеск в тусклом свете.
У меня в груди что-то оборвалось.
Я уже знал, что сейчас будет.
Но всё равно не был готов.
— Я оставлю тебе напоминание... — сказал он почти спокойно. — Чтобы ты никогда не забывала, где твоё место.
Он присел рядом с ней, опустил и так порванные шорты
Она даже не сразу отреагировала.
Её тело было слишком уставшим.
Слишком избитым.
Слишком сломанным.
Но когда холод металла коснулся её кожи...
она вздрогнула.
Резко.
Как от тока.
Слабый звук сорвался с её губ — не крик, не слово... что-то между болью и страхом.
Она попыталась отодвинуться.
Инстинктивно.
Но не смогла.
Её тело просто не слушалось.
Он схватил её.
Жёстко.
Удержал.
И провёл лезвием.
Медленно.
Не резко.
Специально.
Чтобы она почувствовала.
Каждую секунду.
Каждое движение.
Кожа разошлась.
Тонкая линия внизу живота сначала... а потом кровь.
Я видел, как она появляется — сначала каплями, потом больше.
Её тело выгнулось.
И вот тогда она закричала.
Не так, как раньше.
Это был другой крик.
Более тихий.
Более сломанный.
Как будто в нём уже не осталось сил на настоящую боль — только остатки.
Она задыхалась.
Плакала.
Слёзы текли, не останавливаясь.
Она шептала что-то... я не мог разобрать.
Может, «хватит».
Может, просто бессвязные звуки.
Но ей было уже всё равно.
Она не боролась.
Она просто... переживала это.
Он провёл ещё раз.
Чуть глубже.
Чуть медленнее.
И я в этот момент сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
Я чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное. Глухое. Убивающее.
Она больше не кричала.
Только тихие, рваные всхлипы.
Как будто голос уже не подчинялся.
Как будто она уже вышла за предел боли.
Когда он закончил...
он просто встал.
Как ни в чём не бывало.
Они отошли.
Смеялись.
Разговаривали.
А она осталась лежать.
С этими порезами.
С этой кровью.
С этим адом на своей коже.
Как напоминание.
Как клеймо.
И я...
я не выдержал.
Я отвернулся.
Закрыл глаза.
Но это уже было бесполезно.
Я видел это.
Я запомнил это.
Навсегда.
И в этот момент я понял:
я не просто сомневался в ней.
Я предал её.
Даже если она об этом не знает.
И за это кто-то заплатит.
Каждый, кто был там.
Каждый, кто к этому причастен.
Они больше не будут смеяться.
Они вышли.
Просто развернулись и ушли, будто там больше нечего было делать, будто всё, что произошло, для них — обычный эпизод, который не оставляет после себя ничего. Дверь за ними закрылась, и в подвале стало тихо.
Эта тишина была неправильной.
Глухой.
Тяжёлой.
Давящей.
Она не успокаивала — она будто придавливала сверху, не давая дышать.
Она осталась там одна.
Лежать.
Без движения.
Как будто из неё просто выжали всё, что было — силы, голос, жизнь — и бросили.
Я смотрел на экран, не двигаясь.
Время перестало ощущаться нормально.
Минуты тянулись медленно, липко, бесконечно.
Около десяти минут она просто лежала.
Не шевелилась.
И с каждой секундой внутри становилось всё хуже.
И потом...
движение.
Слабое.
Едва заметное.
Сначала пальцы.
Потом плечо.
Как будто тело не принадлежит ей, как будто каждое движение нужно буквально вырывать через боль.
Она попыталась подняться.
Не получилось.
Сразу снова упала.
Резко.
Бесконтрольно.
И это выглядело так, будто сил в ней вообще не осталось.
Но она снова двинулась.
Медленно.
С усилием.
Опираясь на руки, которые дрожали и едва держали её вес.
Она поднималась.
Не потому что могла.
А потому что другого выбора не было.
Когда ей всё-таки удалось встать, это выглядело почти нереально.
Она стояла плохо.
Неровно.
Её шатало.
Но она стояла.
И в этом было больше силы, чем в чём-либо, что я видел раньше.
Она сделала шаг.
Потом ещё.
Каждое движение — как через сопротивление собственного тела.
Она держалась за стену, будто без этого просто рухнет обратно.
Слёзы шли без остановки, но это уже не были крики.
Это были остатки.
Тихие.
Сломанные.
Но она продолжала двигаться.
Не останавливалась.
И только тогда стало понятно —
окно.
Открытое.
Они даже не подумали его закрыть.
Оставили.
Как ошибку.
Как шанс.
Она дошла до него.
Медленно.
С трудом.
Собрала остатки сил.
Опёрлась.
И перелезла.
Просто... исчезла из кадра.
Сбежала.
В таком состоянии.
С такими ранами.
Она всё равно нашла в себе силы уйти.
И в этот момент внутри стало пусто.
Потому что стало ясно —
её не спасли.
Она спасла себя сама.
Я видел, как они вернулись в комнату.
Сначала — спокойно.
С ленивыми движениями.
С тем же равнодушием, с которым выходили.
Но потом...
Они остановились.
Замерли.
Один из них резко оглянулся.
Второй подошёл к стулу.
Третий выругался.
И в следующую секунду в комнате началась суета.
Резкая. Нервная.
Они не понимали, что произошло.
Начали спорить.
Кто-то кричал.
Кто-то обвинял другого.
— ты не закрыл окно?!
— я думал, это ты!
— ты идиот?! ты понимаешь, что с нами будет?!
И в этот момент я уже не слушал слова.
Я просто смотрел.
И внутри была только одна мысль.
Если они ещё живы —
они уже мертвы.
Потому что я их найду.
Всех.
Без исключений.
Мне стало абсолютно плевать.
На груз.
На деньги.
На потери.
На пятерых убитых.
Ничего из этого больше не имело значения.
Было важно только одно —они трогали её.
И за это они ответят.
...
Дверь открылась.
Я даже не повернул голову.
Я уже знал, кто это.
Майк.
Он зашёл спокойно, но я чувствовал — он всё понял, ещё до того, как что-то сказал.
В его руках была бутылка виски.
— я знал, что тебе это нужно...
Я не ответил.Просто взял бутылку и сделал глоток.
Потом ещё.
И ещё.
Я не чувствовал вкус.
Не чувствовал, как жжёт горло.
Я хотел только одного —заглушить это.
Её крики.
Они всё ещё были в голове.
Слишком громкие.
Слишком живые.
Будто это происходило прямо сейчас.
— что было с ней дальше?..
Голос прозвучал хрипло.
Сломано.
— что с ними?.. они живы?..
Я поднял взгляд на Майка.
Он смотрел тяжело.
Майк тяжело выдохнул, на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, а потом начал говорить, не останавливаясь, как будто если он сейчас замолчит — уже не сможет продолжить:
— Она дошла домой сама, в таком состоянии, что это вообще трудно представить, её семья сразу же увезла её в больницу, она потеряла слишком много крови, во время операции у неё несколько раз останавливалось сердце, но врачи смогли её вытащить, дальше она пробыла в больнице почти три месяца, но проблема была не только в ранах — она просто отказывалась жить, она не ела, отталкивала врачей, глотала таблетки, пыталась навредить себе, стояла на краю балкона, и всё это постоянно срывало лечение, врачи не могли с ней работать нормально, её состояние держалось только на контроле и усилиях семьи, родители написали заявление, но они даже не знали, что именно с ней произошло, потому что она не сказала ни слова, никому, ни полиции, ни врачам, ни психологу, вообще никому, она закрылась полностью, через три месяца её родители продали всё, что у них было, и уехали, исчезли, с тех пор их никто не видел, позже она снова оказалась в больнице, уже из-за последствий — страх, бессонница, срывы, панические состояния, она не могла нормально спать, боялась оставаться одна, после этого её направили на терапию, и она долгое время была под наблюдением, и вот... спустя всё это время... ты её встретил.
И только после этого слова наконец дошли.
Не сразу.
Не резко.
А медленно.
Слишком медленно.
Будто каждое из них проходило через меня отдельно.
Рвало изнутри.
Оставляло после себя пустоту.
Я сидел и не двигался.
В груди стало тяжело.
Так, будто на неё что-то давило изнутри.
Она дошла сама.
В таком состоянии.
Сама.
Без помощи.
Без меня.
Когда я...я просто жил.
Я сжал бутылку сильнее, но уже не чувствовал стекла в руке.
Перед глазами стояли не слова.
Картинки.
Она.
Одна.
Кровь.
Холод.
И этот чёртов подвал.
— сердце останавливалось...
Эта фраза просто застряла в голове.
Как удар.
Сильный.
Тупой.
Я закрыл глаза.
Но стало только хуже.
Потому что там...там она была.
На краю.
И никто не держал её.
Она не хотела жить.
Эта мысль пробила сильнее всего.
Не боль.
Не страх.
А то, что она просто...не хотела.
Я резко вдохнул, но воздуха всё равно не хватало.
— она не сказала никому...
Конечно не сказала.
Потому что сломали её не просто физически.
Её сломали внутри.
И я...
Я вчера стоял перед ней и требовал ответы.
Я сомневался.
Я обвинял.
Я...
Я хуже всех них.
Я провёл рукой по лицу, но это не помогло.
Внутри было слишком много.
Слишком тяжело.
Она стояла на краю балкона.
Эта мысль не отпускала.
Она стояла.
И могла...просто шагнуть.
И меня бы сейчас здесь не было.
Ничего бы не было.
Я резко открыл глаза.
Нет.
Нет.
Я сжал зубы.
Сильно.
До боли.
Теперь я понимал всё.
Почему она закрывается.
Почему холодная.
Почему отталкивает.
Потому что каждый раз, когда она смотрит на меня...она видит его.
Моего брата.
Того, кто всё это начал.
И от этого...мне стало хуже всего.
Потому что я не могу это изменить.
Не могу стереть.
Не могу вернуть ей то, что у неё отняли.
Я сделал глоток.
Алкоголь уже не чувствовался.
Ничего не чувствовалось.
Кроме одного.
Глухой, тяжёлой, давящей вины.
И злости.
Такой, какой я никогда раньше не чувствовал.
Если они живы...
Они уже мертвы.
Потому что я их найду.
Каждого.
И это не выбор.
Это...единственное, что я сейчас могу сделать.
Когда я вышел из кабинета, клуб жил своей жизнью.
Громкая музыка.
Свет.
Смех.
Движение.
Люди танцевали, пили, касались друг друга, смеялись так, будто в мире вообще не существует боли.
Я остановился на секунду и просто посмотрел на всё это.
И внутри что-то окончательно оторвалось.
Потому что моя жизнь...уже никогда не будет прежней.
Никогда.
Я больше не смогу смотреть на всё это так же.
Не смогу просто жить, как раньше.
Потому что теперь я знаю.
Знаю, через что она прошла.
Знаю, что она чувствовала.
И знаю, что меня там не было.
Я провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул.
Если нужно —я сожгу этот мир.
Разнесу его по кускам.
Сотру всё.
Только бы она...только бы она была рядом.
Живая.
Со мной.
— ей отвези нас, — сказал Майк охраннику.
Я даже не посмотрел, кому он это сказал.
Мне было всё равно.
...
Я не помню дорогу.
Вообще.
Будто её не существовало.
Как будто между клубом и домом просто провал.
Пустота.
Очнулся уже внутри.
Дом встретил тишиной.
Глухой.
Холодной.
Она не была уютной.
Она была... пустой.
И я сразу понял —её нет.
И в этот момент стало хуже всего.
Потому что сейчас...сейчас мне нужно было только одно.
Найти её.
Обнять.
Сказать, что я всё понял.
Что я был идиотом.
Что я... не имел права.
Я провёл рукой по шее.
Мне было жарко.
Слишком жарко.
Будто внутри что-то горело.
Кадры из видео всплывали снова и снова.
Без остановки.
Её крики.
Её дыхание.
Её слабость.
Её сила.
И я не понимал...
Как?
Как передо мной сейчас та же самая девушка?
Как она смогла выжить?
Как она смогла стать такой?
Жёсткой.
Холодной.
Сильной.
...
Дверь скрипнула.
Я резко поднял голову.
Сердце дёрнулось.
Она.
Вошла тихо.
Осторожно.
Будто боялась кого-то разбудить.
Меня.
И от этого внутри стало ещё хуже.
Она сняла каблуки.
Аккуратно.
Тихо.
Сделала несколько шагов вперёд.
И только тогда я заметил —она не одна.
В её руках был букет.
Большой.
Из кустовых роз.
Что-то внутри неприятно сжалось.
Резко.
Но сейчас это даже не было главным.
Свет включился.
И её взгляд сразу наткнулся на меня.
Всего на секунду.
И в этой секунде было всё.
Холод.
Закрытость.
Дистанция.
Она сразу отвернулась.
Как будто меня нет.
Как будто я — пустое место.
И пошла к лестнице.
Спокойно.
Слишком спокойно.
Нет.
Нет...
Я не выдержал.
Я не мог её так отпустить.
Не сейчас.
Не после всего.
Я сорвался с места.
Сократил расстояние за секунду.
— Джейн...
Голос сорвался.
Хриплый.
Сломанный.
— прошу...
Я сделал шаг к ней.
Слишком близко.
— прости меня...
Слова давались тяжело.
Каждое — как через боль.
— мне невыносимо, когда ты молчишь...
Я смотрел на неё.
Прямо.
Как будто от её ответа зависело всё.
— я совершил ошибку... я всё испортил...
Алкоголь бил в голову.
Эмоции давили.
Контроль трещал.
— скажи хоть что-нибудь...
Мне было всё равно, что именно.
Крик.
Злость.
Ненависть.
Только не это молчание.
Она сделала шаг назад.
Осторожно.
Как будто отступала от опасности.
И это...
ударило сильнее всего.
Но я...
Я не собирался её отпускать.
Не сейчас.
Потому что если отпущу —
она снова уйдёт.
И в этот раз...я могу потерять её окончательно.
Смогут они продолжить ? Что будет после разговора ? Впереди много интересного жду вас в своем тгк
https://t.me/alisajein