Арес
Я вышел из её кабинета, держа папку в руках. Дверь закрылась за моей спиной тихо, почти бесшумно, но внутри что-то неприятно дёрнулось.
Я сделал несколько шагов по коридору. Кабинет Джейн находился в самом конце этажа, поэтому впереди тянулся длинный проход с прозрачными переговорными и рабочими зонами.
Обычный офисный шум. Клавиатуры. Голоса. Смех.
Но внутри меня всё равно оставалось странное ощущение.
Чёрт...
Джейн Колли.
Джейн Реверс.
Она была всё это время рядом. В моём офисе. В моей компании. Под моей фамилией партнёра. И я ничего не знал.
Я сделал несколько шагов по коридору, пытаясь сосредоточиться на работе. Нужно было идти к финансистам, проверять поставщиков, решать вопросы с оружием... но внутри всё кипело.
Её взгляд.
Её дрожащие руки.
Её голос, который пытался звучать холодно, но внутри ломался.
Что-то было не так.
Слишком бледная.
Слишком напряжённая.
Я невольно вспомнил её взгляд.
Она будто меня не слышала.
Стояла передо мной, но словно находилась где-то глубоко в себе. Потерянная. Разбитая. Испуганная — хотя она отчаянно пыталась это скрыть.
Когда я сказал, что являюсь партнёром компании, она будто перестала дышать. Смотрела сквозь меня, словно пыталась удержаться за реальность.
Я стиснул челюсть.
И эта чёртова папка...
Она искала её слишком долго.
Руки у неё дрожали. Она перебирала документы резко, нервно, роняла листы, снова поднимала, будто боялась не папку потерять — а контроль над собой.
Я тогда это заметил.
И мне это не понравилось.
— Соберись... — пробормотал я себе под нос, продолжая идти по коридору.
Обычная сотрудница.
Обычная ситуация.
Мне вообще не должно быть до неё дела.
Я почти дошёл до поворота к лифтам, когда внутри резко сжалось что-то тяжёлое. Инстинкт. Тот самый, который спасал мне жизнь десятки раз.
Я остановился.
Секунда.
Две.
Я нахмурился, пытаясь понять, что именно меня зацепило.
И вдруг где-то далеко, со стороны её кабинета, раздался приглушённый звук. Будто что-то тяжёлое ударилось о пол.
Я резко повернул голову.
Коридор выглядел спокойно. Люди работали. Никто ничего не заметил.
— Чёрт...
Я сделал шаг к лифтам.
И остановился снова.
Внутри тревога уже не просто колола — она давила.
Я развернулся и пошёл обратно. Сначала быстро. Потом почти бегом.
Когда я подошёл к её двери, сердце билось раздражающе громко.
Я постучал.
— Джейн?
Тишина.
Я нахмурился сильнее.
— Джейн?
Ответа не было.
Я резко дёрнул ручку и открыл дверь.
Она лежала на полу возле стола.
Стул был отодвинут, бумаги рассыпаны, та самая вторая папка лежала рядом, наполовину открытая.
Я оказался рядом за секунду. Присел, перевернул её на спину. Лицо было бледное, губы слегка посинели, ресницы дрожали. Она была лёгкой... слишком лёгкой, когда я приподнял её голову.
В груди неприятно кольнуло. Странное чувство, почти забытое. Тревога. Настоящая.
— Чёрт...
Она лежала неподвижно
— Эй... слышишь меня?
Я похлопал её по щеке. Осторожно. Потом сильнее.
Она не реагировала.
Я провёл рукой по её щеке. Кожа холодная. Лоб влажный от пота.
Чёрт, что с ней?
Я резко нажал кнопку внутренней связи.
— Немедленно вызовите врача на финансовый этаж. Сейчас! — голос стал жёстким, командным. Тем самым, которым я отдавал приказы перед зачистками.Но сейчас мне хотелось чтобы с ней было все в порядке
Я снова посмотрел на неё.
Волосы рассыпались по полу, несколько прядей прилипли к её губам. Я осторожно убрал их, сам не понимая, зачем делаю это так аккуратно.
Она выглядела беззащитной.
Совсем не той ледяной женщиной, которая только что стояла передо мной.
Она вдруг резко дёрнулась.
Её губы зашевелились.
— Не трогайте... пожалуйста... отпустите... — прошептала она почти беззвучно.
Я замер.
Что?
Она начала часто дышать, будто задыхалась во сне. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
— Джейн, очнись. Ты в офисе. Никто тебя не трогает, — сказал я уже мягче, чем когда-либо говорил с женщинами.
Она не слышала.
Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем её тело слегка дёрнулось. Но глаза так и не открылись. Она словно застряла где-то далеко, куда я не мог добраться.
Я больше не выдержал и поднял её на руки. Она была лёгкой... пугающе лёгкой. Безвольно прижалась ко мне, будто полностью отключилась от реальности.
Я уложил её на диван и снял каблуки, бросив их рядом. Сам не понял, почему делаю всё так аккуратно, будто она может рассыпаться от одного резкого движения.
Секунды тянулись мучительно долго. Я снова попытался привести её в чувство — похлопал по щекам, позвал по имени, сжал её ладонь.
Никакой реакции.
Через пару минут в кабинет ворвался врач.
— Что произошло?
— Потеря сознания. Она говорит что-то, но не приходит в себя.
Врач быстро начал осмотр. Давление. Пульс. Реакция зрачков.
Его лицо стало серьёзным.
— Её нужно срочно в больницу.
Я поднял взгляд.
— Насколько срочно?
— Сейчас. У неё сильное нервное истощение. Возможно тяжёлый панический эпизод. Она может впасть в глубокий обморок или хуже.
Я коротко кивнул.
Наклонился и поднял её на руки.
Она была слишком лёгкой. Слишком хрупкой для человека, который только что пытался держаться передо мной как сталь.
Я вышел в коридор, крепче прижимая её к себе. Люди расступались, кто-то что-то говорил, кто-то спрашивал, но я ничего не слышал. Всё вокруг превратилось в глухой шум.
В машине я сел на заднее сиденье, не выпуская её из рук.
— В больницу. Быстро, — коротко бросил водителю.
Дверь закрылась, машина сорвалась с места.
Она лежала у меня на руках, такая тихая, будто её просто выключили. Я провёл пальцами по её щеке — кожа была холодной. Слишком холодной.
Я прижал два пальца к её шее, считая пульс.
Раз... два... три...
Слабый. Неровный.
Я нахмурился, сильнее сжимая зубы.
— Только попробуй... — прошептал я себе под нос, даже не понимая, кому это говорю — ей или себе.
Машина резко перестраивалась между рядами, водитель гнал на максимальной скорости, но мне казалось, что мы едем слишком медленно.
Я снова проверил пульс.
Раз... два... три...
Живёт.
Но она всё равно не просыпалась.
Её ресницы дрогнули, и по виску медленно скатилась слеза. Потом ещё одна. Они стекали к волосам, исчезая в них, а она даже не морщилась, не двигалась — ничего.
Будто плакала где-то внутри, там, куда никто не мог добраться.
У меня внутри что-то болезненно сжалось.
— Эй... — тихо сказал я, слегка тряхнув её. — Джейн. Хватит. Открой глаза.
Она не отреагировала.
Ещё одна слеза скатилась по её щеке.
Я машинально вытер её большим пальцем, задержав руку на её лице чуть дольше, чем собирался.
Меня бесило это чувство.
Я не привык переживать за кого-то. Люди вокруг меня либо выживали сами, либо исчезали. Всё было просто. Чётко. Чёрное или белое.
А сейчас...
Я сидел в машине, держал на руках девушку, которую знал всего ничего... и считал её пульс, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто её жизнь.
Я снова прижал пальцы к её шее.
Раз... два... три...
— Держись... — выдохнул я уже тише.
Она едва слышно всхлипнула во сне. Лоб нахмурился, губы дрогнули, будто она пыталась что-то сказать, но слова так и не вышли.
Я крепче прижал её к себе, сам не замечая этого движения.
Машина резко затормозила возле больницы.
— Мы приехали, — сказал водитель.
Я даже не ответил.
Просто открыл дверь и вышел, неся её на руках. Свет приёмного отделения ударил в глаза, вокруг сразу началась суета — врачи, каталка, вопросы.
Я не сразу отпустил её.
Только когда медсестра осторожно коснулась моего плеча и сказала, что они справятся, я медленно переложил её на каталку.
Она всё ещё не открывала глаза.
И это почему-то давило сильнее, чем вид крови или выстрелов, к которым я привык за годы.
Каталку быстро повезли по коридору, а я остался стоять, глядя ей вслед.
В груди неприятно тянуло, будто кто-то сжал сердце в кулак.
Я провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.
— Какого чёрта ты делаешь со мной... Джейн... — почти неслышно сказал я.
И впервые за долгое время мне стало по-настоящему тревожно.