Арес
Я не знаю, зачем я остался с ней.
Но я не мог уйти.
Она меня напугала. По-настоящему.
Когда я привёз её, она не приходила в себя час... два... три...
Монитор показывал нормальное сердцебиение. Врачи говорили, что жизни ничего не угрожает. Но она не просыпалась.
Прошёл день.
Я начал поднимать всех на уши. Спрашивал каждого врача. Позвонил своим — тем, кто работал с нами, тем, кто обязан отвечать, когда я звоню. Все говорили одно и то же: ждать.
«Сильный стресс».
Но я не понимал, почему такая реакция.
Я поставил на паузу поставки. Впервые за долгое время. Люди занимались этим вместо меня. Мне было всё равно.
Я был здесь.
С ней.
За эти два дня я узнал о ней всё.
Ну... почти всё.
Хотя знал её и так.
До тринадцати лет.
Потом она пропала.
И я нашёл всё, что было после.
Она закончила финансовый университет — один из лучших в мире. С отличием. Устроилась в мою же фирму. Сама купила квартиру в центре. Сама купила машину.
Тот парень из клуба — её бывший. Расстались из-за его измены.
Идиот.
Как можно было изменить такой девушке?
В её биографии был большой провал. Резкий переезд. Исчезновение. Тогда я не обратил внимания. Брат ничего особо не рассказывал.
Я помнил её другой.
Тихой. Смотрящей снизу вверх.
А сейчас она — сильная. Холодная. Самостоятельная.
И вот она лежит бледная на больничной кровати второй день и не приходит в себя.
Но самое странное я узнал позже.
Больше года она работает с психологом и психотерапевтом.
И это меня зацепило.
Что именно произошло?
— Ч-что происходит... — услышал я её хриплый голос.
Я резко поднял голову от ноутбука.
Подошёл слишком быстро.
Настолько, что сам это почувствовал.
И напугал её.
Она буквально вжалась в кровать, будто хотела исчезнуть, лишь бы меня не видеть.
— Эй, ты чего... всё хорошо. Не двигайся. Я сейчас позову врача. Подожди. Ничего не делай, — быстро сказал я, сдерживая себя.
И вышел за врачом.
Когда он вошёл, я встал сзади. Мне нужно было слышать всё. Каждое слово. Сложить пазл.
— Выйдите, пожалуйста, — услышал я.
Врач отвёл меня к двери.
Я мог бы остаться. Мог бы надавить. Мог бы напомнить, кто я.
Но я не хотел пугать её ещё больше.
Возможно, я поступил неправильно.
Я оставил дверь слегка приоткрытой.
Они не заметили.
— Джейн, какие таблетки вы принимаете?
— Сильные психотропные...
С этого момента я напрягся.
— Можно подробнее?
— У меня есть свой врач. Я не думаю, что это необходимо.
— Я не ваш психотерапевт, но у меня на руках анализы. Такие провалы на два дня недопустимы. Ваша нервная система истощена. В любой момент может произойти срыв. Я хочу вам помочь.
Тишина.
А потом она сказала:
— В тринадцать лет... надо мной надругались парни.
Мир будто на секунду остановился.
— После этого мне начали сниться кошмары. Я просыпаюсь от собственных криков. Любое воспоминание — и начинается паника. Панические атаки стали сильнее. Поэтому мне и выписали психотропные. Они не делают меня овощем. Они убирают панику. Но если я не принимаю их — я теряю сознание. Обычно ненадолго. Но такой случай, как сейчас, был впервые.
Она говорила без эмоций.
Смотрела в стену.
Будто это не о ней.
«Надругались... в тринадцать лет».
В груди что-то резко сжалось.
Если там замешан мой брат...
Он не жилец.
Пазл начал складываться.
Вот почему она исчезла.
— Как часто у вас срывы?
— Два-три раза в неделю.
Я сжал челюсть.
Два-три раза.
И она живёт с этим.
— Это недопустимо, — сказал врач. — Нужно прорабатывать травму, а не глушить её таблетками. Вам нужен отдых. Поддержка. Рядом есть близкие, которые знают?
Тишина.
Я не хотел услышать «нет».
— Нет. Только подруга. Она узнала, когда я потеряла сознание.
Чёрт.
— Джейн, дайте себе месяц отдыха.
— Это невозможно. У меня много работы. Мне это нравится.
— Вам нравится работа? Или нравится, что мысли заняты чем угодно, только не реальностью?
Она молчала.
— Со временем будет хуже.
Врач вышел.
Я стоял в коридоре в полном шоке.
Ей всего двадцать четыре.
А она уже живёт на износ.
Я хотел зайти к ней.
Сделал это тихо.
Я грубый. Жёсткий. Люди рядом со мной боятся даже смотреть в глаза.
Но с ней...
С ней я почему-то не мог быть таким.
И это злило меня больше всего.
Я сел на тот же диван.
Не знал, куда деть руки.
Не знал, что говорить.
— Как себя чувствуешь? — спросил я.
Звучало тупо.
Но слова вылетели раньше, чем я успел их остановить.
И впервые за долгое время я боялся услышать ответ.