Непокорная моя любовь \Белилами Блейк

- Забавно наблюдать за вами, - с ледяной усмешкой произнесла Аня, вглядываясь в моё бледное, но гордое лицо. - Ладно, мне без разницы, кого именно убивать, с тобой даже, пожалуй, будет гораздо интереснее.

Она сделала медленный круг вокруг меня, разглядывая с ног до головы, словно выбирая место для смертельного удара. Напряжение в мрачном помещении сгустилось до предела, а воздух капал от сырости и тяжелого запаха крови.

- Стража, уведите её на улицу, мы убьём её прямо сейчас, - уже злобно и беспощадно проговорила Аня, теряя остатки терпения.

Двое из её рослых, шкурами обмотанных подчинённых мгновенно шагнули вперёд, больно схватили меня по обе руки и изо всей силы потащили к выходу из подземного помещения. Я даже не пыталась вырваться, но пальцы дикарей мёртвой хваткой впились в кожу.

- А его, пожалуй, сделаем своим рабом, он ещё пригодится на тяжёлых работах, - послышался глухой голос Ани за моей спиной.

От лица Беллами:

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая кроны деревьев в багровые, тревожные тона.

Все охотничьи группы постепенно возвращались обратно в лагерь. Кто-то шёл с богатой добычей, неся на жердях связки подстреленной дичи, кто-то возвращался с пустыми руками, устало понурив голову. Я стоял у ворот, встречая каждого, и внимательно всматривался в лица ребят.

- Все кладём оружие на место и немедленно выходим на улицу для переклички! - громко кричал я, строго следя за каждым входящим подростком.

Как только последнее оружие из вернувшихся отрядов было сдано под замок в оружейную складскую палатку, я сам вышел наружу, на главную поляну.

- Все вернулись? Посмотрите внимательно вокруг себя! - громко скомандовал я, собираясь убедиться, что никто не затерялся в чаще.

- Все на месте! - крикнул кто-то из толпы у костра.

Я уже хотел вздохнуть с облегчением и дать команду отряду разойтись по своим делам, но в этот момент за спиной послышался второй, отчаянный крик.

- Нет, подождите! Майи с Мерфи нет! - громко сказала Кларк, быстро выходя вперёд из десантного корабля и ещё раз напряжённо осматривая всю поляну.

Услышав её слова, я мгновенно застыл на месте, и всё внутри меня ледяным комом сжалось от подступающего ужаса. Оглядывая всех я и вправду не увидел среди них Майю и Мерфи.

- Может, они просто немного задерживаются в лесу? - предположила Кларк, с тревогой замечая, как резко изменилось моё лицо и как побелели костяшки моих пальцев.

- Нет, Майя никогда бы не задержалась так поздно! - рявкнул я, сжимая кулаки до боли. - При выходе из лагеря всем до единого было строго приказано вернуться задолго до заката. Она слишком дисциплинирована, она бы ни за что не нарушила приказ! Если этот проклятый Мерфи хоть пальцем к ней прикоснулся или сделал с ней что-то... я лично прикончу его, как только найду!

Я буквально процедил эти слова сквозь плотно сжатые зубы и на пределе эмоций развернулся, чтобы шагнуть в десантный корабль за своим автоматом.

- Нет, Беллами, стой! С ними был ещё и Майлз, не делай глупостей, - попытался остановить меня Финн, хватая за плечо.

- Отпусти меня! - с дикой яростью выкрикнул я, резко сбрасывая его руку. - Мерфи ничего не стоит ударить его в спину и бросить там! Я немедленно иду на поиски, я не собираюсь сидеть здесь и просто ждать, пока станет слишком поздно!

- Я пойду вместе с тобой, - твёрдо сказала Октавия и, не ждя моего согласия, быстро направилась за своим оружием.

- Я тоже иду, я не оставлю Майю в лесу, - решительно произнесла Рейвен, выходя вслед за Октавией и скрываясь в проёме корабля.

Финн с Кларк на секунду переглянулись и без лишних слов тоже ушли за своими автоматами.

Мы ходили по тёмному, погружающемуся в ночь лесу уже больше часа. Мы прочесывали квадрат за квадратом, но вокруг не было ни единого следа: ни капель крови, ни сломанных веток, указывающих на драку.

В руках у нас были портативные рации, которые с таким трудом собрали Монти с Рейвен из обломков и радио.

Кто-то из ребят то и дело переговаривался между собой по сети, докладывая об обстановке в своих секторах, но я практически не слушал их сухой треск.

Я шёл впереди всех, раздвигая тяжелые еловые ветви, отчаянно всматривался в каждый куст и в глухой темноте непрерывно молился, чтобы с моим ангелочком всё было в порядке.

- Ребята, тише... Тут в кустах кто-то есть, - неожиданно раздался прерывистый, взволнованный голос Рейвен из динамика рации.

- Я уже иду к вам! - коротко ответил я и во весь опор бросился сквозь чащу на звук её голоса.

Выскочив на небольшую поляну, я мгновенно вскинул автомат, держа прицел на густых зарослях на случай, того, что там окажется, кто-то не из наших.

Подойдя ближе, я начал молча отсчитывать секунды, показывая пальцами замершим рядом ребятам.

Три... два... один...

Рейвен осторожно отодвинула в сторону широкие влажные листья.

За ними на мокрой траве лежало тело Майлза. Он был тяжело ранен, глубокие раны на его груди и ноге истекали кровью, и парень едва с трудом дышал.

- Майлз! Что случилось?! Где Майя и Мерфи?! - в панике спросил я, падая перед ним на колени и судорожно хватая его за окровавленные плечи.

- Их... их забрали земляне... - с нечеловеческим трудом выдохнул Майлз, и каждый короткий вдох отдавался в его груди мучительным хрипом.

Парень надрывно закашлялся тёмной кровью, судорожно хватая ртом холодный ночной воздух, и на мгновение зажмурился от невыносимой боли.

- Майя... она не бросила Мерфи, когда они напали... Они отчаянно пытались уйти вместе... но... земляне догнали их... - Майлз сделал долгую, тяжелую паузу, пытался набрать воздух в пробитые лёгкие. - Я... лишь услышал два громких, глухих удара, и кто-то из них упал на землю... Потом... всё резко стихло...

Его прерывистое дыхание внезапно прекратилось, а затуманившиеся глаза медленно закрылись. Голова Майлза безвольно опустилась набок, и его грудная клетка навсегда перестала подниматься.

- Чёрт! Чёрт! - с диким ревом крикнул я, не в силах больше сдерживать рвущееся наружу отчаяние, и изо всей силы ударил кулаком по сырой земле.

- Беллами... - тихо и сочувственно произнесла Октавия, мягко кладя свою ладонь мне на дрожащее плечо, и по её тону я уже точно знал, что именно она собирается сказать.

- Нет! Не говори этого! Даже не смей продолжать! - закричал я на неё, резко сбрасывая её руку и поднимаясь на ноги.

- Нам нужно срочно возвращаться в лагерь и забрать тело Майлза... Мне безумно жаль, Беллами... - так же тихо и сдавленно отозвалась Рейве джрожащим голосом, от услышаного.

- Нет! Она не мертва! Я точно знаю это! Я знаю!- вне себя от горя кричал я на весь темнеющий лес, не желая слушать их страшные выводы.

- Беллами, пожалуйста, тише... Нам всем тоже невероятно жаль... - сказала Кларк, медленно подступая ко мне и глядя с глубокой скорбью. - Но ты действительно веришь, что дикари, жестоко ударив её и забрав в плен, будут ухаживать за ней и беречь? Я тоже безмерно расстроена... да, Майя была потрясающей, она невероятно помогала каждому в лагере, первой рвалась искать оружие, строить защитный забор, ночами лечила тяжелейших больных... но мы находимся на суровой войне. Я прекрасно понимаю твою невыносимую боль, но тебе придётся принять эту страшную реальность...

- Она не мертва! Я чувствую её! Слышите?! Она жива, она не могла просто так умереть! - нервно и быстро заговорил я, диким взглядом оглядываясь по тёмным кустам, словно надеясь прямо сейчас увидеть её среди деревьев.

- Беллами... - тихо прошептала Октавия, подступая ко мне вплотную, и крепко, изо всех сил обняла меня за шею, не давая шагнуть в темноту.

Я бессильно обнял её в ответ. Я прижался к своей младшей сестре, как беспомощный, сломленный ребёнок, уткнувшись лицом в её плечо, и пытался сдерживать рвущиеся наружу слёзы изо всех оставшихся сил.

- Я не верю в это... Этого просто не может быть... Я точно знаю, что она жива, она обязательно вернётся ко мне, я знаю... - тихо шептал я прямо ей в волосы, и мой голос предательски ломался на каждом слове.

- Я тоже очень сильно люблю её... - так же тихо и ласково прошептала Октавия, гладя меня по спине.

Кое-как собравшись с силами, мы вернулись в лагерь. Я хриплым, чужим голосом приказал парням бережно похоронить тело Майлза на поляне за забором, а сам молча ушёл. Ушёл не в свою привычную палатку.

Я медленно переступил порог её палатки и замер на месте, боясь сделать лишний шаг.

Внутри царила непривычная, давящая и мёртвая тишина. Абсолютно всё здесь осталось ровно так, как она сама оставила перед своим уходом на эту проклятую охоту: небрежно сложенная её куртка, металлическая кружка с недопитой водой возле спального места, старая медицинская сумка, брошенная у ткани стены.

Я медленно опустился на её спальный мешок и дрожащими, неслушающимися пальцами осторожно коснулся потертой ткани. Неосознанно закрыл глаза и сделал глубокий, жадный вдох.

Её знакомый аромат мгновенно пронзил меня до самой последней ниточки души. Сильная, ледяная дрожь прошлась по всему моему телу, словно мощный разряд тока. Я искренне, всем своим существом не верил, что её больше нет на этом свете.

Её запах всё ещё жил здесь, в этой небольшой палатке. Лёгкий, едва уловимый аромат сушёной лаванды гармонично смешивался с прохладной свежестью, до боли напоминающей чистый воздух после сильного дождя. И где-то совсем едва, на самом краю восприятия, различались тонкие нотки мяты - спокойные, чистые, почти незаметные для чужих. Именно так всегда пахла Майя. Не искусственными духовными травами. Так пахла она сама.

Этот удивительный запах всегда, в любые моменты моментально успокаивал меня. Даже после самых адских, тяжёлых дней на этой опасной Земле, стоит только оказаться рядом с ней, и мне сразу становилось легче дышать.

Казалось, что пока рядом со мной есть этот тихий, родной аромат дождя, лаванды и мяты, ничего по-настоящему плохого с нами случиться не может.

Но прямо сейчас этот запах причинял настолько невыносимую боль, что хотелось выть. Я снова вдохнул глубже, уткнувшись лицом в ткань, словно отчаянно боялся, что вместе с уходящим воздухом навсегда исчезнет и она сама.

Нет... Она не могла просто так взять и исчезнуть. Я категорически отказывался верить в это. Не верил, что эта упрямая девушка может просто сдаться без боя, даже оказавшись в коварных руках этих лесных зверей.

Я точно знал, что она обязательно выберется. Она сильная, она найдет способ и обязательно выберется оттуда!

Я из последних сил цеплялся за эту единственную мысль, повторяя её про себя снова и снова, будто спасительную молитву в полной темноте.

Но чем дольше я бездвижно сидел в этой пустой, холодной палатке, тем сильнее жестокая тишина давила на мои уши.

Её не было рядом.

Никто больше не ворчал на меня за мои глупые, необдуманные поступки. Никто не спорил со мной до полной хрипоты в голосе, доказывая свою правоту. Никто не смотрел на меня своими голубыми глазами так, что мне самому до безумия хотелось стать лучше, чище и сильнее.

Остался только этот угасающий запах... И вдруг меня впервые по-настоящему, насквозь пронзила страшная, леденеющая мысль: а что, если этот запах на ткани - это вообще всё, что у меня осталось от неё на всю оставшуюся жизнь?

Я сжал в кулаке край её спального мешка настолько сильно, что пальцы побелели до судороги.

Перед глазами снова с пугающей чёткостью всплыла наша последняя глупая ссора. Она была прямо напротив меня - невероятно упрямая, злая, смертельно уставшая, а я... я вместо того, чтобы просто обнять её, прижать к себе и остановить, сухо и равнодушно позволил ей развернуться и уйти.

«Ладно. Как хочешь».

Эти мои собственные сказанные слова сейчас сокрушительным эхом со всей силы ударили прямо в голову.

Тогда, пару дней назад, мне искренне казалось, что мы просто в очередной раз слегка поссорились из-за пустяка.

Что пройдёт буквально день, максимум два, и мы опять будем вместе сидеть у вечернего костра, перебрасываться колкостями, подкалывать друг друга и делать вид, будто всё абсолютно нормально. Как это было всегда.

Я был свято уверен, что у нас впереди ещё море времени. Время спокойно поговорить. Время нормально объясниться. Время попросить прощения и всё исправить.

А теперь я сидел абсолютно один в пустой палатке и даже не знал, жива ли она вообще сейчас там, в лесах. В груди стало настолько тяжело и больно, что каждый следующий вдох давался с огромным трудом.

Я ведь отлично видел, насколько ей было больно внутри. Видел, как она ревниво отворачивалась, когда рядом со мной на тренировках крутилась та девчонка, Мелисса. Видел её взгляд, полный затаённой обиды и ревности.

И всё равно продолжал эгоистично убеждать себя, что Майя просто слишком вспыльчивая, что это вздор и всё пройдёт само собой.

Какой же я законченный, непростительный идиот...

Она ведь никогда не просила от меня ничего невозможного. Она всего лишь хотела, чтобы я наконец по-настоящему услышал её. Чтобы понял, почему ей так больно. Чтобы перестал глупо делать вид, будто абсолютно ничего не происходит.

А я лишь глухо повторял, что она всё слишком преувеличивает. Теперь каждое это воспоминание било по мне сильнее любого вражеского удара мечом.

Я отчетливо вспомнил, как она совсем недавно лежала без сознания на моих руках, как тёмная кровь стекала по её бледной щеке, как я на руках нёс её в корабль и беспомощно шептал на ухо, чтобы она только держалась. Тогда я тоже был глупо уверен, что обязательно успею всё сказать ей потом.

Потом...

Я всем сердцем ненавидел это лживое слово.

Сколько всего люди в своей жизни беспечно откладывают на это самое «потом», словно им кто-то сверху гарантированно пообещал, что это «потом» обязательно наступит.

Я медленно опустил голову на колени и с силой прижал горячую ладонь к глазам.

Если она выберется...

Нет! Не «если»! Когда она выберется!

Я больше никогда в жизни не позволю ей уйти прочь, не сказав тех главных слов, которые должен был сказать уже давным-давно.

Я больше не позволю закончить ни один наш день молчанием или обидой. Не позволю снова сделать вид, будто её переживания - это пустяк.

Только бы она выжила и вернулась.

Только бы у меня остался хотя бы один-единственный шанс исправить всё то, что я сам так слепо разрушил собственными руками.

Я больше не смог сдерживаться. Первые горячие слёзы сами собой сорвались с глаз. Сначала одна упала на ткань, затем вторая. Через несколько секунд я уже даже не пытался их останавливать или скрывать.

Я уткнулся лицом прямо в её подушку, крепко и судорожно сжимая её в руках, словно она была единственным, что ещё могло удержать меня от окончательного падения в бездну.

Меня буквального душило изнутри.

Я никогда в жизни не думал, что душевная боль может быть настолько физически невыносимой.

Будто кто-то медленно и безжалостно разрывал мою грудную клетку голыми руками, не оставляя ни малейшего шанса сделать хотя бы один нормальный вдох полной грудью.

- Прости... - едва слышно, сокрушённым шепотом сорвалось с моих дрожащих губ.

Я бессильно повторил это снова и снова, задыхаясь в подушку:

- Прости меня, Ангелочек... Если бы только можно было вернуть тот день назад...

Я бы ни за что не ушёл. Не дал бы ей сделать ни шага прочь. Не позволил бы ей остаться одной, полной злости, обиды и ревности. Я бы никогда не оставил между нами эту проклятую ссору.

Но всё уже было слишком поздно.

В палатке стояла мёртвая, гробовая тишина, нарушаемая только моими прерывистыми, сбивчивыми вдохами и глухими всхлипами.

Вдруг плотный полог входа в палатку тихо зашуршал. Я даже не поднял головы, продолжая сидеть уткнувшись в подушку. Внутри послышались осторожные, тихие шаги.

- Беллами... - тихо и сочувственно произнесла Октавия.

Я ничего не ответил ей, не в силах вымолвить ни слова.

Она остановилась рядом со мной, несколько секунд молча смотрела на мою согнутую спину, а потом медленно опустилась на колени рядом.

- Ты ведь абсолютно ничего не ел с самого утра, - почти шёпотом проговорила она, протягивая руку.

- Уходи, Октавия, пожалуйста... - отрицательно покачал головой я, не поднимая лица.

- Нет, я не уйду, - твёрдо и непреклонно бросила она.

Я наконец с трудом поднял на неё свои покрасневшие глаза.

Она смотрела на меня так, как не смотрела ещё никогда в жизни. Не как младшая сестра, которой всегда нужна защита старшего брата.

А как взрослый человек, который своими глазами видит, насколько сильно и окончательно сломался другой.

- Я никогда не оставлю тебя одного в таком состоянии, - шёпотом произнесла она.

Я невесело, горько усмехнулся, вытирая тыльной стороной ладони мокрое от слёз лицо.

- А я вот взял и оставил её... - сорвалось с моих губ.

Эти последние слова прозвучали практически беззвучно, потонув в тишине.

Октавия ничего не стала говорить в ответ. Она просто молча придвинулась вплотную и крепко, изо всех сил обняла меня за плечи. И только тогда я окончательно перестал пытаться казаться сильным.

Я уткнулся лбом ей в плечо и заплакал так навзрыд, как не плакал ещё никогда в своей жизни.

Без злости. Без криков. Без глупых попыток показать свою мужскую стойкость.

Просто потому, что в этот самый момент мне искренне казалось, что там, в тёмном лесу, вместе с Майей навсегда исчезла и лучшая часть меня самого.

Мы очень долго сидели в полной тишине. Я лишь тяжело и рвано дышал, отчаянно пытаясь хоть немного успокоиться. Мои пальцы всё ещё судорожно и мёртвой хваткой сжимали подушку Майи.

- Я сам отпустил её... - хрипло повторил я, всё ещё не поднимая головы с её плеча. - Она ушла в лес... а я даже не попытался остановить её на пороге. Она ушла с этой чёртовой, разъедающей болью внутри... просто потому, что я оказался глупым идиотом, - я снова невесело усмехнулся. - Знаешь... ведь самое страшное во всём этом...

Мой голос снова предательски дрогнул и сорвался.

- Я ведь был абсолютно уверен, что она просто в очередной раз злится на меня. Думал... поболит и пройдёт. Как всегда у нас проходило. Я даже парой шагов не попытался её догнать...

Октавия терпеливо молчала, давая мне возможность полностью выплеснуть всё, что накопилось.

Я смотрел в одну точку перед собой. Перед глазами снова и снова вспыхивали родные воспоминания.

Как Майя, когда сильно раздражалась на меня, сердито складывала руки на груди и строгим голосом произносила:

«Блейк».

Не Беллами. Именно Блейк.

Каждый раз, когда она называла меня исключительно по фамилии, я точно понимал, что она действительно на меня злится.

Я тогда ещё глупо усмехался про себя. Думал, что это смотрится даже мило и забавно.

Теперь бы я отдал абсолютно всё на свете, лишь бы ещё хоть один единственный раз в жизни услышать из её уст это строгое «Блейк».

Я шумно, с сипом вдохнул воздух, пытаясь заставить слёзы остановиться.

- Она ведь почти никогда в жизни не говорила о самой себе... - тихо произнёс я. - Всегда заботилась только о других. Кто ранен, кому холодно, кто голоден, кому нужна помощь... А я... я даже не заметил за своими глупыми обидами, насколько ей самой было больно и тяжело.

Октавия осторожно и поддержатльно сжала мою дрожащую руку.

- Потому что именно такой она и была всегда, Беллами, - тихо проговорила она. - Майя всегда прятала свою собственную боль от окружающих. - Она ненадолго замолчала, а потом тихо спросила: - Помнишь, когда ты во время охоты сильно поранил себе руку?

Я медленно кивнул. Конечно, я помнил тот день до мельчайших деталей.

- Вы тогда с ней ещё почти не разговаривали нормально после очередной ссоры, - продолжила Октавия. - Она весь тот вечер усердно делала вид, что ей абсолютно всё равно на тебя. Даже сердито ворчала, что ты снова пошёл куда не надо.

На моих губах на мгновение промелькнула слабая, почти незаметная тёплая улыбка. Да. именно так она тогда и сказала мне.

«Когда-нибудь ты окончательно доиграешься, Блейк».

Октавия тоже едва заметно улыбнулась воспоминаниям.

- Но ночью, когда ты уснул, я случайно проснулась и увидела её сидящей возле твоего спального места. Она думала, что абсолютно все уже спят. Она просто тихо сидела рядом на коленях и каждые несколько минут заботливо проверяла твою тугую повязку. А потом поправила её... невероятно осторожно... чтобы не дай бог не разбудить тебя.

Я закрыл глаза. Я ведь совершенно ничего из этого даже не знал.

- И когда Мерфи тогда вернулся из плена землян... она ведь громче всех кричала, что вышвырнет его за ворота лагеря при первой же возможности, - тихо продолжила Октавия. - Ужасно злилась на него. Но всё равно в итоге позволила ему остаться и дала воду. Не потому, что простила его подлость... Просто ей стало искренне жалко человека, который уже потерял абсолютно всё. Она бы ни за что на свете в этом не призналась вслух. Но я успела хорошо узнать её.

Я тяжело сглотнул подступивший к горлу ком. В этом была вся Майя. До безумия упрямая. До боли добрая. И до невыносимости родная.

Та единственная девушка, которая могла искренне ненавидеть человека за его поступки... и всё равно не позволить ему умереть от жажды.

- Именно поэтому... - тихо, но с глубокой верой сказала Октавия, - я категорически не могу поверить, что такой человек мог просто взять и погибнуть в лесу. И ты тоже... слышишь меня, Беллами? Ты тоже никогда не переставай в неё верить!

Я очень долго ничего не отвечал ей. Я лишь ещё крепче прижал к своей груди её подушку, всё ещё хранившую тот самый еле уловимый, родной аромат дождя, сушёной лаванды и свежей мяты.

Где-то глубоко внутри моей израненной души всё ещё жила крошечная, безумная, но неугасаемая надежда.

Она выберется.

Она ведь всегда находила выход и выживала.

И именно за эту единственную мысль я собирался держаться из самых последних сил.

Мой тик ток: bell51809. Обязательно переходите и не забывайте подписываться!)

Пишите в комментариях как вам и не забывайте ставить звездочки!

3379 слов
Люблю ❤️