Глава 52. Дейенерис и Аша
15.09-25.09.301
За время своих малоуспешных полетов Джон усомнился в рассказах Арьи об ее успехах за Стеной и решил, что это хороший предлог, чтобы лететь в Винтерфелл и заставить Арью отдать дракона.
В Винтерфелле их встретил Робб, удивительным образом привыкший к драконам, и Санса, которая говорила о том, что на Севере тоже надо проводить турниры, и в Королевской гвардии должен быть хотя бы один северянин.
Робб ведет с Джоном какой-то странный разговор, он говорит:
— Джон, ты должен знать, что кроме Рисвелла и его дочери, леди Дастин, и другие лорды тоже высказывали недовольство тем, что Лианна не была похищена, а ради нее умирали их отцы. Они не говорят прямо, но недвусмысленно намекают, что им не нравится, что ты оказался Таргариеном. Многие из них еще вдобавок говорят, что род Болтонов, несмотря на мерзость Русе и Рамси, был важен для Севера, что Мандерли поклоняются Семерым и вообще не настоящие северяне, а Амберы, которых ты так щедро наградил, чрезмерно хвастливы и заносчивы. И, главное, более всего они недовольны твоим браком с тремя женами — ты же помнишь, что в северных легендах многоженство чаще встречается у злодеев, чем у героев. Но не принимай их слова близко к сердцу — несмотря на все их претензии, они продолжают восхищаться тобой.
Джону это не нравится, он привык быть героем всех Семи королевств и особенно Севера, и любая критика на Севере, особенно в преддверии страшной войны с Иными, его пугает. Но сделать он ничего может и просто старается забыть этот разговор, хотя все равно слова Робба вспоминаются ночами и звучат в голове Джона куда мрачнее, чем деликатные формулировки Робба.
Он старается переключиться с нежданных мрачных мыслей на предложение Сансы. Хотя с Джона вполне хватило трех праздников и двух турниров, пробивших изрядную брешь в казне, но именно турнир на Севере мог бы погасить тихое недовольство — главное, чтобы на нем победил северянин. Дейенерис тоже слушала слова Сансы с явным одобрением. Турниры Вестероса, про которые она столько слышала от Барристана, в отличие от бойцовых ям Миэрина, ей понравились. А мысль о северянине в Королевской гвардии нравится Джону, и он спрашивает СмоллДжона, который тоже обнаружился в Винтерфелле, о его младших братьях и других родственниках, нет ли среди них хороших фехтовальщиков, желающих вступить в Королевскую гвардию. Однако никакой подготовки к турниру никто не начинает — Робб не хочет опустошать казну Севера и ждет, что к турниру начнет готовиться Джон и на деньги казны, а не Винтерфелла. Джон мог бы начать подготовку, он не против, даже за, но кроме письма Барристану Селми он ничего не предпринял, и письмо-то советовало Барристану подумать, а не срочно начинать подготовку. При всем своем согласии с этой идеей, Джону что-то претило завоевывать любовь подданных на манер Маргери, в душе он был убежден, что его стараний, подвигов и побед вполне достаточно, чтобы подданные не рассуждали о грехе его матери. Да и было все на втором плане — это опасность Долгой ночи, Иные, вихты, Трехглазый ворон, Бран, Стена И еще в число главных дел перешел Арьей дракон, нарушавший хрупкий баланс его отношений с женами и планы воспитания наследников престолов, которые они строили.
Через три дня появляется Арья и в ответ на все обвинения в уводе дракона, неподчинении королю и прочих проступках говорит, что Джон и Дейенерис просто не умеют летать за Стену, и поэтому у них так плохо получается. Джон и Дейенерис даже замолкли от такой наглости, высказанной в лицо королю и королеве. А Арья, воспользовавшись их молчанием, начинает подробно объяснять, что надо лететь над морем от Восточного Дозора и не пугать дракона полетом над ледяной Стеной, что среди пустынных мест за Стеной есть места, где скапливаются звери, и, наоборот, места, где нечисть прячется в снегу. И если они ее очень попросят, то она им покажет и те, и другие.
Дейенерис устроила Арье выговор за недопустимый способ разговора с королем и королевой и за увод дракона и предложила заключить Арью на неделю под домашний арест. Джон сказал, что он не стал бы так жестко поступать с Арьей, но вообще-то Дейенерис права. И Арью на неделю заперли в ее комнате. Дейенерис спросила Джона: «Почему ты ей все позволяешь? Попробовал бы кто-нибудь другой, даже я, с тобой так разговаривать и игнорировать твои приказы!» Джон ответил:
— Тому много причин. Во-первых, она наряду с Роббом была моим главным другом в детстве. А мое детство в этом замке было детством бастарда, которого по какой-то прихоти отца взяли в замок и воспитывают вместе с истинными детьми лорда, но при этом частенько демонстрируют, что я не маленький лорд, а бастард. И, во-вторых, только Арьина память о подземном ходе позволила нам так легко взять Королевскую гавань, без нее это была бы кровавая бойня с тысячами жертв, и еще неизвестно, не сожгла ли бы Серсея город. И вообще брат, который на несколько лет старше, — это плохой воспитатель, либо слишком снисходительный, либо слишком суровый.
— То есть я тоже плохо воспитана? Ты это хочешь сказать? — спросила Дейенерис.
— И это в том числе. Если бы ты была воспитана лучше, то не были бы убиты тысячи людей в Астапоре, виновные лишь в том, что им посчастливилось родиться в семьях тамошней знати.
Дейенерис после этого замолкла и не пришла ночью к Джону.
Робб и Джейн делали робкие и безуспешные попытки их помирить. Самой спокойной выглядела Кейтлин — она была рада, что Арью наконец наказали, и надеялась, что она перестанет летать на драконе. Но ей также понравилось и то, что наказание было таким мягким. Да и ссора Джона и Дейенерис в глубине души ей тоже нравилась. Джон в отсутствие Барристана, оставшегося в Красном Замке, некоторое время с утра спарринговал с Роббом и СмоллДжоном, а потом что-то увлеченно разыскивал и читал в библиотеке.
В отличие от предыдущего посещения Винтерфелла Джон имел долгий разговор с Жойеном и Мирой Ридами. Мира, на которую он посмотрел внимательнее, ему просто понравилось, он подумал, что если бы он выбирал себе жену без учета политических соображений, то женился бы на Мире — конечно, только в том случае, если не смог бы жениться на Винафрид. А Жойен его удивил странностью, взрослостью рассуждений, физической слабостью, попытками предсказаний и еще более — сообщением, что он, Джон, своими действиями нарушил его зеленый сон, что изменило их с Мирой планы, спасло Север и Винтерфелл, но еще может стать причиной гораздо больших несчастий в будущем.
На третий день Арьинова заключения вдруг без предварительного письма появилась Аша Грейджой с небольшой свитой. Сперва она начала переговоры о каких-то мелочах, обращаясь к Дейенерис, но та не знала никаких подробностей соглашения с Железными островами и отослала ее к Роббу и Джону. Якобы по этой причине она обратилась к Джону, но Джон сказал, что все эти вопросы может решить лорд Севера без него. А потом она пошла к Джону в библиотеку и заявила:
— Ты меня так и по-настоящему и не отблагодарил за налет на Пентос.
— Все договоренные деньги были уплачены, да и сами железяне тоже даром время не теряли в доме Иллирио.
— Ты считаешь, что железнорожденные интересуются только добычей — золотом и прочими побрякушками? Дело не в деньгах, я не только воин, я — женщина, и мне нужен сын от тебя.
— Ты сама знаешь, что он будет бастардом, а не принцем.
— На Железных островах он будет принцем, — возразила Аша и добавила, что она согласна быть одной из соленых жен при трех каменных.
— Лордом Железных островов является Родрик Харлоу, а не Аша Грейджой, и я не буду проталкивать своего бастарда вперед его наследника Харраса, который пока, насколько я знаю, ведет себя вполне достойно.
— Хорошо. Он унаследует только Пайк, а не все острова.
— У тебя есть младший брат, и у него молодая жена, небось, плодовитая, как все Фреи. И ты сама можешь стать чьей-то каменной женой и получить законного наследника.
— Твой сын будет моим наследником. Теона на островах все считают чужим и неумелым, дети Теона будут наследовать аренду на Каменном берегу и только лишь по моему настоянию, без моей помощи они вообще ничего не получат. Тебя не удивляет, что именно я веду переговоры, а не он, выросший в Винтерфелле?
— Раздевайся, — сказал Джон.
— Здесь в библиотеке?
— А тебе, оказывается, нужна спальня с простынями и прочим бельем?
— Мне не нужна, но Родрик запрещает в библиотеке даже пить воду, за секс в библиотеке меня прогнали бы с острова.
— Я не Родрик.
Она сбросила с себя одежду и подошла к Джону:
— А ты почему одет?
Дейенерис услышала, что произошло в библиотеке, и застыла в коридоре как столб. После этого она весь ходила взад-вперед по своим покоям, ревновала, злилась и одновременно ругала себя, что она так теряет мужа. Не выдержав, она ночью пришла к Джону и спросила его:
— Неужели эта Аша с длинным носом лучше, чем я?
— Ты действительно самая красивая женщина в мире и моя жена, а это некий частный договор, не самого благородного свойства.
— Ты действительно договаривался с ней, что расплатишься сыном?
— На пергаменте, конечно, речь об этом не шла, но такой разговор был, и я не говорил: «Нет». Было бы странно отказываться от подобных условий в момент, когда за мной охотились убийцы, а на Вестерос двигались корабли с Золотыми мечами.
— Так ты тоже продаешь себя, как я продала себя Хиздару?
— Ну, моя роль, надо сказать, намного легче — от меня требовалось не рожать детей, даже не жениться, а просто переспать с женщиной, с которой я уже спал до этого.
— И ты будешь с ней спать каждый день, пока она не забеременеет?
— Нет. Через несколько дней злая Арья выйдет на свободу, и мы полетим по ее маршруту.
Но Джон не был намерен долго говорить об Аше. Он вообще не считал свои действия изменой, он просто выполнял договор, заключенный до брака с Дейенерис.
Его интересовало другое:
— Я все думаю о словах Мелисандры и ищу хоть какие-то намеки в библиотеке, хотя, к сожалению, я слишком плохо знаю старый язык и очень плохо понимаю древние руны. Один старик из одичалых немного научил меня старому языку и показал, как читаются руны, но у меня было мало времени учиться, да и сам он мог только разобрать знаки на камнях, а дощечки с рунами он вряд ли мог читать, да и вряд ли видел много этих дощечек — они сохранились лишь в библиотеках лордов и в Ночном дозоре. Свободный народ, когда их отделили от северян, сильно одичал — и лишь немногие старцы могут разобрать надписи на камнях, а про дощечки и бересту с рунами они совсем забыли.
Но и Дейенерис, вполуха слушая его, отвечала про то, что волновала ее:
— Лучше скажи мне про Ашу.
— Она сама решает, что ей делать — может ждать в Винтерфелле, может ехать обратно, в любом случае я найду нужные слова для нее.
— Джон, по-моему, я поняла, в чем твоя главная ошибка. У тебя самый большой Малый Совет за всю историю Вестероса, у тебя Королевская гвардия из трех отрядов, у тебя настоящая королевская армия, которой не было даже у Эйгона Завоевателя, ты рассылаешь оповещения о своих действиях и собираешь информацию от всех лордов. У тебя три законные королевы и еще любовница и, может быть, даже не одна. Ты всячески стремишься устроить королевскую жизнь и систему управления Королевствами, но в глубине души ты остался одиноким бастардом, который может полагаться только на себя.
Джон вспомнил о словах Робба, и холодок прошел по его спине.
— Вероятно, ты права, но я вряд ли изменюсь. Через два дня Арья выйдет из заключения и полетим на север.
Аша, по-видимому, действительно очень хотела получить сына от Джона, поэтому она придумала предлог, чтобы дождаться Джона, хотя Робб и Джейн смотрели на нее косо, а Санса вообще ее избегала, считая ее какой-то неправильной женщиной. СмоллДжон, в отличие от Аши, не был столь нахален, и после письма отца и косых взглядов Кейтлин уехал к себе в Последний Очаг, тем более, что предлог в виде спаррингов с Джоном исчез с его отлетом.