Тихомирие
Студия встретила Юну привычным гулом: голосами, хлопками дверей, звоном металлических конструкций. Этот шум всегда казался ей живым. Где-то смеялись, где-то раздражённо переговаривались, кто-то звал ассистента, кто-то спорил о свете. Всё это сливалось в единый поток, в котором Юнона чувствовала себя удивительно уверенно.
Сегодня у неё были съёмки, и это ощущалось сразу в том, как тело автоматически собралось, как движения стали точнее, а мысли перестали расползаться. Будто внутри щёлкнул невидимый переключатель на рабочий режим.
Бёрн появилась на площадке с лёгкой улыбкой и стаканом кофе в руках, лавируя между проводами и ящиками с оборудованием. Она шла быстро, но не суетливо, и всё же едва не налетела на ассистента, который вынырнул буквально из ниоткуда.
— Упс! — весело бросила она, вовремя остановившись. — Живы? Я постараюсь не сбивать людей до обеда.
Ассистент махнул рукой, улыбнувшись, а сзади раздался знакомый голос:
— Юна, ты неисправима.
Сакура.
Он стоял у одного из экранов, скрестив руки на груди, и выглядел... раздражённым. Не мрачным, не отстранённым — именно эмоциональным, будто внутри него всё бурлило. Его взгляд был напряжённым. Харука тут же подошёл к ней.
— Ты вообще видела, куда идёшь?! — вспыхнул он. — Тут люди, провода, техника! Тут не прогулочная зона!
Девушка остановилась, спокойно сделала глоток кофе и посмотрела на него с привычной невозмутимостью.
— И тебе доброе утро, — ответила она. — Я смотрю, ты сегодня особенно... солнечный.
— Я серьёзен, Юна!
— И я серьёзна, просто с улыбкой, — фыркнула она, чуть приподняв брови.
Сакура шумно выдохнул, явно сдерживая себя, будто ему пришлось приложить усилие, чтобы не продолжить на повышенных тонах.
— Ладно. Пойдем. Нам поговорить надо.
— Ого, — она театрально прижала руку к груди. — Меня вызывают на ковёр?
— Не начинай.
Они отошли чуть в сторону, туда, где было тише, где гул студии превращался лишь в фон. Сакура повернулся к ней, посмотрел пристально, почти сердито, будто взвешивал каждое слово.
— Я знаю, что произошло с Миной, — сказал он без предисловий.
Бёрн моргнула, но не выглядела удивлённой.
— Быстро слухи расходятся.
— Это не слухи, — резко ответил он. — Мне рассказали. Юна, то, что она сделала, — не случайность.
На мгновение Юнона замолчала. Она не отвела взгляд, не попыталась перевести всё в шутку. Затем спокойно, ровно ответила:
— Я тоже так считаю.
Сакура моргнул, явно не ожидая такого ответа.
— Правда?
— Да, — сказала девушка. — Я не оправдываю её.
Он выдохнул, словно только сейчас позволил себе расслабиться, будто напряжение, копившееся с самого утра, наконец дало трещину.
— Наконец-то ты это сказала.
— Я просто не хочу тратить силы на иллюзии, — пожала плечами брюнетка. — Если человек делает выбор, то он за него отвечает.
Харука кивнул, всё ещё явно будучи на эмоциях, его пальцы сжались в кулак.
— И если она ещё раз...— начал он.
— Не надо, — мягко остановила его. — Я справлюсь.
— Вижу, как ты справляешься.
Он говорил почти срываясь, и это было... ожидаемо. Юна ни на секунду не растерялась, просто внимательно посмотрела на него, без привычной шутки, но с улыбкой на губах.
— Ты чего так завёлся?
— Потому что меня бесит, — резко бросил он.
Между ними повисла короткая пауза. Затем голубоглазая чуть смягчилась.
— Спасибо, — сказала она тише. — Правда.
Разноволосый отвёл взгляд, явно смутившись собственными эмоциями.
— В любом случае, — продолжил он уже спокойнее, - после того как я обо всем узнал... В любом случае теперь она будет тише.
Юна оглянулась на площадку.
Мина действительно была спокойнее, сдержаннее. Она больше не смеялась, не притягивала к себе внимание так активно, как раньше. Движения стали аккуратнее, взгляд — осторожнее. Она работала чётко, почти отстранённо, словно старалась раствориться в процессе.
— Я заметила, — сказала Юна. — Она будто... убавила громкость.
— И правильно, — буркнул Сакура. — Пусть так и будет.
— Ты у нас, оказывается, защитник, — усмехнулась девушка.
— Не издевайся.
Она легко, искренне рассмеялась и напряжение между ними окончательно спало.
— Ладно-ладно. Я ценю. Правда.
Съёмки начались почти сразу после этого разговора. Юнона быстро переключилась на работу, словно разговор остался где-то за кулисами. Настроение у неё было приподнятое. Она подшучивала между дублями, обменивалась репликами с командой, ловко удерживая баланс между серьёзностью и лёгкостью. Даже Сакура пару раз не удержался и фыркнул от смеха, хотя и старался выглядеть невозмутимым.
Суо появился ближе к обеду.
Он подсел к ней во время перерыва, заглянув в сценарий, будто это было самым естественным жестом.
— Ты сегодня в отличном настроении, — заметил он. — Даже слишком.
— Осторожнее, — прищурилась. — Сейчас тебя обвинят в нарушении рабочего климата.
— Я бы не стал, — усмехнулся Суо. — Наоборот, с тобой легче дышится.
— Запишу это и буду цитировать в сложные дни, — рассмеялась она.
Они обсуждали сцены, перебрасывались шутками, и Юна ловила себя на том, что рядом с ним смеётся чаще, чем обычно. Это было естественно, без напряжения, без лишних мыслей.
Краем глаза она снова заметила взгляд Мины: короткий, быстрый, но уже не колкий. Скорее осторожный. Бёрн просто отвернулась, не придав этому значения.
После съёмок день медленно сошёл на нет. Усталость накрыла мягко, привычно. Это была та самая усталость, что остаётся после хорошо сделанной работы.
На выходе из студии Сакура догнал её.
— Ты в порядке? — спросил он, уже спокойнее.
— Более чем, — ответила Юна. — Видишь? Жива, смеюсь, не хромаю.
— Ты невозможная, — пробормотал он.
— Знаю. Поэтому тебе со мной не скучно.
Он закатил глаза, но уголок губ всё же дёрнулся.
Юна уходила домой с ощущением странного, тёплого равновесия. Рабочий день был шумным, а эмоции живыми. И среди всего этого она ясно чувствовала: здесь, сейчас, она на своём месте.
Завтра должен быть корпоратив и почему-то ей казалось, что это будет не простой день.