Мэйхуа.

Содержит моменты обновлённых глав в небожителях.

Спустя ещё несколько месяцев правитель королевства Сюли объявил о поэтическом состязании в павильоне Линбо.

Условия были просты: во-первых, достоинство и грация! Участник должен быть подобен божеству ступающему по волнам. Во-вторых, должен проявить свои таланты в литературном поединке с наилучшей стороны.

Победитель получал право выбрать любую даму из присутствующих и подняться с ней на вершину павильона, чтобы «любоваться луной и срывать звёзды». Такая победа сулила славу на весь Сюли. Нет, на всю Поднебесную. Поэтому каждый хоть мало-мальский благородный и образованный человек стремился поучаствовать в этом состязании. Кому же не хочется славы, богатства и красивых женщин?

В вечер состязания у павильона собрались князья, вельможи и сыновья полководцев — каждый в сопровождении нарядно одетых дам. Каждый старался выделиться, показать своё богатство и статус.

Бай Цзинь тоже пришёл, но стоял у входа, словно не решаясь войти. Всё здесь было чужеродным и непривычным ему. Не говоря у же о том, что всё здесь слишком дорого и грандиозно, слишком празднично и изыскано, в то время как обычные люди загибаются от голода и страха на улице. Так не должно быть. Он действительно чувствовал, что ему здесь не место, но этот литературный конкурс был его последней надеждой.

Высокий и стройный, он выделялся даже среди военачальников, словно журавль среди кур. Женщины невольно задерживали на нём взгляды. Одна из красавиц, улыбнувшись, спросила:

— Интересно, что это за генерал? Почему без спутницы? Может, позвать к нему моих сестёр?

Рядом с ней стоял грозный бородач, военачальник Фэн, человек высокого положения. Он лишь хмыкнул, а его помощник рассмеялся:

— Госпожа, не стоит толкать сестёр в огонь. Вы разве не знаете, кто это? Это же Бай Цзинь!

— Ах... этот...

Несмотря на отвагу и доблесть, Бай Цзинь не умел извлекать выгоду из своих побед. Его военные заслуги присваивали начальники, а награды получали другие. Сам он почти ничего не имел. К тому же за ним закрепилась слава глупого человека, неудивительно, что ни одна девушка не стремилась к нему приблизиться. Они лишь горько вздыхали:

— Такой статный, такой красивый... и при этом умственно отсталый. Какая жалость, какая жалость!

Воины, напротив, кипели злобой. Государство Сюли пришло в упадок изза сытых и самодовольных пьяниц, которые управляли государством или участвовали в принятии важных решений. И они не терпели тех, кто был хоть в чём-то их лучше. Теперь, видя, как женщины заглядываются на Бай Цзиня, воины сгорали от зависти и ругали его на чём свет стоит.

Лань Ванцзи тоже должен был участвовать в поэтическом состязании. Благо время в этом мире шло куда быстрее, а потому месяцы пролетели как один миг. Видимо, сознание Бай Цзиня стремилось показать им только самое важное в его понимании, а потому, иногда, когда небожители «засыпали», могли проснуться аж через неделю. Поняли они это, к своему стыду, не сразу, но когда узнали даже обрадовались.

И вот Лань Ванцзи с Вэй Усянем стояли в павильоне чуть поодаль от министров и слушали, что же говорят люди. А ничего хорошего они не говорили... Слушая их пересуды, Вэй Усянь только и делал, что цокал и качал головой, не понимая, как они дожили до своих лет.

В самом деле, как можно быть столь недальновидными глупцами, чтобы не понимать в какой ситуации они находятся и как нуждаются в сильных воинах на подобие Генерала Бая? Но умных людей в этом королевстве как будто и не было, точнее все они были изнежены богатством и дутой славой, это застилало им глаза, не давало взглянуть на реальное положение дел, а те, кто хоть что-то да понимал не вмешивались, опасаясь и на себя навлечь гнев и насмешки.

Лань Ванцзи хоть и молчал, но Вэй Усянь буквально слышал мысленное неодобрение и желание поскорее отсюда уйти.

Не в силах более терпеть гадкие языки, они подошли к Бай Цзиню, которому, казалось, не было никакого дела до того, что о нём говорят. Он кого-то ждал. И Вэй Усянь догадывался кого...

В это же время к ним примкнул и Се Лянь, державшийся неподалёку.

— Генерал Бай, может, вернёмся? — аккуратно спросил наследный принц, не в силах более слушать оскорбления в сторону такого милого и доброго человека.

Хуа Чэна рядом не было: тот из-за постоянных нападок тёмных духов стал очень нервным, что могло привести к неприятностям, поэтому его решили не брать.

— Я ещё посмотрю, — покачал головой Бай Цзинь. — В лагере дел нет, а состязание продлится всего несколько часов.

Было ясно, что Бай Цзинь не уйдёт. Он пришёл сюда с надеждой увидеть Линвэнь, руководствуясь мыслью о том, что столь талантливый и умный человек обязательно захочет участвовать в именитом поэтическом состязании. К тому же сегодня был день рождения Бай Цзиня.

— Если не хочешь уходить, тогда пошли с нами! — сказал Вэй Усянь и едва ли не под ручку силой повёл Бога Парчовых Одеяний внутрь павильона. — Нечего здесь одному сидеть! Ты же ждёшь братца Вэнь? Если он и придёт, то наверняка будет среди участников состязания.

— Но там слишком людно... — пробормотал Бай Цзинь.

— Ты не можешь весь день простоять у входа, — фыркнул Вэй Усянь.

— В самом деле, — поддержал Се Лянь. — К тому же так мы все сможем помочь тебе в поисках.

Охрана у входа сначала хотели преградить им путь, но, увидев Лань Ванцзи, не решились нарываться на неприятности. Одно дело издеваться над человеком, которого никто в грош не ставит, другое — над тем, кто имеет влияние и может дать отпор.

Войдя внутрь, они нашли свободный столик чуть в стороне и заняли его. Лань Ванцзи не стал садиться. Ему предстояло участвовать в состязании, поэтому, сжав руку Вэй Усяня на прощание, он отправился на второй этаж.

Бай Цзинь огляделся по сторонам, а затем резко дёрнулся, словно что-то вспомнил, и полез в карманы. Достав две подвески, он протянул одну Вэй Усяню, другую Се Ляню.

— Что это? — удивлённо спросил Вэй Усянь, рассматривая нефритовый цветок сливы.

— Подарок, — улыбнулся Бай Цзинь. — У меня ведь сегодня день рождения.

Вэй Усянь удивлённо раскрыл рот, закрыл и снова открыл:

— Спасибо, но... Всё должно быть наоборот! Я... С днём рождения, Бай Цзинь! — и полез в карманы, чтобы достать тканевую кисточку для меча, которую он купил от нечего делать. Вручив её, он продолжил: — В следующий раз я обязательно сам сделаю тебе подарок!

Он даже не учёл того нюанса, что следующего раза может и не быть, учитываю то, кем они являются в реальности.

Се Лянь, рассматривая изящно вырезанный лотос, согласно кивнул. К сожалению, он и в этом мире был беден, поэтому кроме поздравлений да своей стряпни не мог ничего предложить... Готовить что-то Богу Парчовых Одеяний он не решился, мало ли...

Пока на первом этаже павильона Линбо пировали, на втором во всю шло состязание. Когда победитель будет определён, он спустится вниз дабы принять восторженную похвалу публики и уединиться на вершине башни с избранницей.

Тема поэтического состязания звучала как: «О генерале». Нужно было выбрать одного полководца и написать ему оду. Так как полководцев в Сюли было пруд пруди, выбор для участников был велик. Вот только была одна загвоздка: все эти полководцы были бездельниками и тунеядцами, зря опустошающими казну. Писать о них — всё равно что восхвалять пробитую чашку: она может быть невероятно красивой, но толку от неё ноль.

Вдруг кто-то из гостей намеренно громко спросил:

— Мне вот любопытно, а найдётся ли смельчак, который возьмёт темой генерала Бая?

Все тут же приковали насмешливые и откровенно неприятные взгляды к Бай Цзиню.

— И о чём же ему писать? — с презрением ответил другой гость. — О том, как он умён? Или как порочит честь дочери своего благодетеля?

— Всё лучше чем о трусах, которые только и могут что прятаться за папкиными связями, — процедил Вэй Усянь.

— А ты ещё кто такой?! — взревели оскорблённые мужчины. — Совсем страх потерял?!

— Сяо Вэй!

Се Лянь одёрнул вспыхнувшего друга и продолжил по духовной связи:

«Это может быть ключевым событием. Нам нельзя слишком сильно вмешиваться.»

Вэй Усянь недовольно цыкнул, но кивнул. Он понимал, что друг прав, но смотреть, как эти белоручки с пустой головой оскорбляют действительно очень доброго и хорошего человека, было просто невыносимо.

Бай Цзинь слабо улыбнулся Вэй Усяню и громко ответил:

— Я этого не делал.

Мужчина осклабился:

— Не делал, говоришь? Да кто тебе поверит! Тебе же ни одна женщина не светит! Ты, небось, их даже за руку ни разу не держал, а тут увидел красавицу и совсем рассудок потерял!

— Красавицу... — пробормотал Бай Цзинь, не понимая почему он должен был потерять рассудок.

Вот Вэнь-ди был действительно красивым, а у той девушки он даже лица не помнил. Не успел он продолжить, как вдруг спустился глашатай и приковал к себе все взгляды.

— По... Поэтическое состязание закончено! По-победителем с-стал...

Гости недовольно зашептались:

— Чего он так мямлит!

— В самом деле! Говорить разучился?

— Ну что за безобразие!

Однако вскоре все поняли, почему глашатай так заикался. Ведь победителем стала женщина!

Вот уж действительно уму непостижимо! Чтобы женщина да преуспела в мужском деле? И как у неё только смелости хватило прийти сюда?

Однако очень скоро все тут же нацепили на лицо улыбки и принялись поздравлять победительницу. Юные аристократы пытались привлечь к себе её внимание, предлагая выпить или обсудить с ней литературные труды их великого Бога Литературы Цзин Вэня. Линвэнь лишь холодно усмехалась, отклоняя все предложения и ловко уворачиваясь от протянутых чарок с вином. Осознав, что она не собирается с ними любезничать, толпа начала отступать, образуя проход и Линвэнь тут же спустилась вниз, останавливаясь прямо перед Бай Цзинем.

Юноша всё это время ошеломлённо молчал, не смея спускать глаз с девичьей фигуры. Он даже не моргал.

— Генерал Бай, писать сочинение о вас действительно трудно. Спасибо, что подождали, — тяжело вздохнула Линвэнь, хотя в её глазах плясали смешинки.

Бай Цзинь молчал и не шевелился. Это было настолько же забавно, насколько глупо. Линвэнь помахала ладонью перед глазами генерала, пару раз щёлкнула и спросила:

— Ну что? Пойдём?

Вэй Усянь аккуратно пихнул локтем застывшего Бай Цзиня, который ничего не понимал и просто пялился на Линвэнь. Он был таким растерянным, что даже не обратил внимание на неприятный толчок. Единственное, о чём думал Бай Цзинь, так это о том, что он определённо точно не знал эту очаровательную девушку, но всё в ней напоминало ему о Вэнь-ди: наклон головы, взгляд, губы, само лицо...

Видя, что генерал никак не реагирует, Линвэнь просто подхватила его под руку и, петляя сквозь толпу, повела наверх. Бай Цзинь даже не смел сопротивляться, лишь отмечая, что девушка даже двигается как Вэнь-ди. Казалось, ответ лежал на поверхности, но поверить в это было трудно.

Как человек может так измениться? Ведь разница между мужчиной и женщиной весьма очевидна и Вэнь-ди определённо точно был мужчиной... Невероятно красивым и утончённым, но мужчиной. Не женщиной. Он непроизвольно опустил взгляд на уровень груди, и тут же дал себе пощёчину.

— Бай Цзинь?! — удивлённо спросила Линвэнь, не понимая, что это сейчас было, однако ей никто не ответил.

За Линвэнь шёл и Лань Ванцзи, который занял третье место, но не то чтобы переживал об этом. Честно сказать, он вообще не планировал занимать какое-либо место, но так получилось, что он решил написать о Генерале Пэй Мине и это многим понравилось. Всё же генерал из их королевства, ставший Богом Войны. Все повосхищались им наравне с Линвэнь и участником, занявшим второе место, а так как он был ещё красив и богат, соответственно... пока он шёл к нужному столику с ним тоже пытались заговорить все, кому не лень, не давая ему пройти, а он был слишком вежливым, чтобы всех игнорировать. Благо Вэй Усянь, у которого впервые за долгое время ни с того ни с сего взыграло лёгкое собственничество из-за того, что девушки здесь были слишком активны и нахальны, прямо как он сам, подошёл к мужу сзади, положил руку на его талию и чересчур милым голосом сказал:

— Извините, дамы, но этот герой поэзии и меча уже занят, советую присмотреться к кому-нибудь другому. Ведь делить я его ни с кем не планирую.

А затем увёл мужа от ошарашенной толпы, прямиком к Се Ляню, который упрямо делал вид, что он ничего не видел и не слышал. Не сговариваясь, небожители сразу двинулись на крышу павильона, но не по лестнице, а по стенам и прибыли даже раньше. Спрятавшись за искусственной скалой, они принялись ждать.

«Вэй Ин? — вдруг спросил по духовной связи Лань Ванцзи. — Ты ревнуешь?»

«Было бы к кому», — весело ответил Вэй Усянь, отводя взгляд в сторону.

«Мгм...»

«Ладно... Это была не совсем ревность. Мы просто спешили, а эти дамочки мешали тебе пройти и были излишне активны, не находишь?»

«Мгм...»

«И, возможно, самую капельку, меня это разозлило. Особенно та женщина, сватавшая тебе всех своих семерых дочерей разом. Неужели она настолько отчаялась? Уж я то тот ещё бесстыдник, но это...»

«Ты ревнуешь,» — Лань Ванцзи слегка улыбнулся.

Вэй Усянь хотел ответить, что это не ревность, а раздражение, как в этот же миг открылась дверь и вошли Линвэнь с Бай Цзинем. Все слова тут же вылетели из головы и небожители обратили всё своё внимание на вошедшую пару. На крыше построили маленькую беседку, там-то они и расселись.

— Ты... Ты ведь Вэнь-ди? — выдавил из себя Бай Цзинь, всё ещё не веря своим глазам.

Линвэнь закинула ноги на скамейку напротив и этот жест был настолько знакомым, что Бай Цзинь тут же посветлел лицом:

— Это действительно ты!

— Она здесь такая... Свободная? — едва слышно прошептал Вэй Усянь. Он впервые видел Богиню Литературы такой расслабленной и раскрепощённой.

Се Лянь кивнул и понимающе ответил:

— Если так подумать, я видел её всегда в двух состояниях: либо усталой, либо серьёзной.

— Тяжело же быть главным гражданским богом...

— И не говори...

Се Лянь с Вэй Усянем пришли к общему выводу: чем меньше ответственности, тем проще живётся... В самом деле, кто все эти люди, желающие высоких постов? Неужели им так сильно нравится мучить себя и не иметь личной жизни?

— Так ты всё же можешь разговаривать, — закатила глаза Линвэнь, тыкая Бай Цзиня в лоб. — А чего же молчал, когда все эти идиоты плохо отзывались о тебе?

Бай Цзинь потёр лоб и с лёгкой улыбкой ответил:

— Какая разница, что они обо мне говорят? Я ведь... Я ждал тебя. Даже думал, что ты уже не появишься, но к счастью ты пришё... ла.

От такого ответа Линвэнь лишилась дара речи, но в то же время была впечатлена его умением игнорировать людские сплетни и пересуды. Не каждый человек обладает подобным терпением.

— О чём ты только думаешь? — пробормотала девушка, отводя взгляд в сторону.

— О тебе, — тут же выпалил Бай Цзинь.

— А он... не промах, — прыснул Вэй Усянь, пока Се Лянь краснел, делая вид, что разглядывает на полу что-то очень интересное с Лань Ванцзи на пару.

Атмосфера на крыше павильона в каком-то роде была весьма романтичной и даже такой тугодум как Бай Цзинь заметил, что что-то не так. Точнее он почувствовал, как сильно колотится его сердце и как горят его щёки. Прежде он никогда подобного не чувствовал, однако рядом с Вэнь-ди, неважно в каком обличие, ему всегда становилось одновременно хорошо и волнительно.

— Почему ты думаешь обо мне? Я настолько хороша? — фыркнула Линвэнь.

— Очень хороша! — тут же ответил Бай Цзинь, краснея с головы до пят. — Ты — самый лучший человек, которого я когда-либо встречал.

Он сказал это от чистого сердца, искренне уверенный в своих словах, словно это какая-то истина и никак иначе. Это было так нелепо и бессмысленно, но его признание действительно тронуло Линвэнь. Она даже смутилась, вот только выдали это лишь покрасневшие уши и её дёрнувшаяся бровь.

Бай Цзинь вдруг что-то вспомнил и достал из-за пазухи маленький бумажный свёрток, который носил с собой целый день, и осторожно, двумя руками, протянул его Линвэнь:

— Это тебе.

Та не взяла, но с любопытством спросила:

— Что это?

— Ничего ценного, — ответил Бай Цзинь и сам развернул свёрток. — Это от ребят. Они все очень скучают по тебе и даже написали про тебя сочинения, просили передать, когда увижу тебя. Я сшил их вместе... Я не умею читать, но здесь всё о тебе, иероглифы кажутся очень красивыми.

Линвэнь взяла небольшую книгу, пролистала пару страниц оценивающим взглядом и с усмешкой сказала:

— Выглядит ужасно.

И это уже было больше похоже на Богиню Литературы не скупившуюся на насмешливые замечания, когда ей приходилось проверять отчёты других гражданских богов.

«Выглядит ужасно» далеко не самое обидное, что она могла сказать. Зачастую её замечания были что-то наподобие: «Скорее свинья научится летать, чем вы соизволите ставить какие-то черточки в правильном порядке» или «Как давно вы проверяли зрение? Мне кажется уже пора. Иначе я не понимаю, по какой причине Божество Литературы может так криво писать иероглифы?», или «Ваша писанина просто отдельная пытка для моих глаз, мне кажется вам пора становиться Богом Войны, возможно, там оценят ваши таланты по достоинству».

— Кстати, ты же не умеешь читать, откуда знаешь, что здесь всё обо мне? — удивилась Линвэнь.

— Пусть я не умею читать, но я знаю, как пишется твоё имя, — честно ответил Бай Цзинь.

Как бы сильно он не старался выучить иероглифы, у него никогда не получалось. Чёрточки будто прыгали перед глазами, однако имя, которым назвалась Линвэнь он запомнил на всю жизнь, словно вырезал его на своём сердце. Честно говоря, всё, что связано с «Вэнь-ди» он навечно запечатлел в своей душе. Это казалось таким же естественным как дышать.

Услышав его ответ, Богиня Литературы опустила голову, на её губах играла улыбка, она явно хотела рассмеяться, но в итоге спросила:

— Зачем ты мне это отдаёшь?

— Сегодня мой день рождения, поэтому я хочу подарить тебе подарок.

— В таком случае, разве не я должна дарить тебе подарок? Не ты мне. Почему вдруг наоборот?

Бай Цзинь снова растерялся:

— День рождения — это день великой радости, и те, кто счастлив, должны делиться своим счастьем с другими, чтобы всем было радостно... Разве не так?

Его слова звучали так наивно и по-детски, но в них было своё очарование. То, как мыслил Бог Парчового Одеяния в юности было просто и в то же время необычно. Но в конце концов он ведь и сам был очень необычным человеком.

Линвэнь не стала с ним спорить. Она долго и пристально смотрела в его тёмные глаза, а затем вдруг спросила:

— Тогда, если я попрошу тебя кое-что сделать, ты, конечно, согласишься?

Небожители затаили дыхание, а Бай Цзинь не раздумывая ответил:

— Конечно!

— Точнее, — поправилась Линвэнь, — я попрошу тебя ничего не делать.

— Что? — непонимающе нахмурился Бай Цзинь.

— С этого момента, ты можешь отойти от военного дела и просто ничего не делать?

Услышав её слова, Се Лянь вдохнул, а Вэй Усянь нахмурился. Он вдруг почувствовал странную, знакомую энергию. Но она не принадлежала ни ему, ни Лань Ванцзи, ни Се Ляню, ни Хуа Чэну, ни Бай Цзиню и ни Линвэнь. Эта энергия...

— Гуйское отродье... Снова он? — пробормотал Вэй Усянь, тут же привлекая к себе внимание.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Се Лянь.

Вэй Усянь поджал губы, и ответил:

— На его душе стоит печать.

Лань Ванцзи нахмурился, а затем вдруг вспомнил ситуацию со старшим сыном и спросил:

— Как у А-Ина?

— Схожая, но другая, — пожал плечами Вэй Усянь. — Я займусь ею, а вы не вмешивайтесь, чтобы здесь не происходило.

Он уселся на пол и начал выводить кровью вязь диагностирующих заклинаний. Лань Ванцзи обеспокоенно поджал губы, но не возражал, хотя и переживал. Если это действительно снова Цзюнь У... Что им в таком случае делать? Понятное дело, что ни в коем случае нельзя выдавать, что они знают его настоящую личность, но они постоянно наступаю на «хвост» Небесного императора. Это не сулило им ничего хорошего.

Вдруг из ниоткуда появился Хуа Чэн и притянув, наследного принца за талию, тихо промурлыкал:

— Вот ты где, гэгэ.

Се Лянь, широко распахнув глаза, изумлённо пробормотал:

— Саньлан... Как ты узнал, где я?

Князь демонов несколько недовольно, даже ревностно ответил:

— Просто спросил у этих тупиц на первом этаже, где Бай Цзинь. Гэгэ, ты постоянно таскаешься за этим человеком. Что в нём такого хорошего?

Наследный принц почувствовал, как его сильнее сжали в объятьях и смущённо залепетал:

— С-саньлан, перестань. Не шали!

Князь демонов обольстительно улыбнулся, но отступил, а затем заметил, как Вэй Усянь сидит в позе лотоса и что-то чертит на полу. Он слегка нахмурился, но откуда-то понимал, что тот делает. Вот только это понимание вызвало ещё больше вопросов.

Тем временем Бай Цзинь не отрывал взгляда от Линвэнь:

— Почему?

Линвэнь откинулась назад и с ухмылкой спросила:

— Что, уже не хочешь?

Бай Цзинь напрягся и после долгой паузы ответил:

— Вэнь-ди, если ты попросишь о чём угодно другом, я обещаю, что сделаю. Но эту твою просьбу... нельзя ли её заменить на что-то иное?

На этот раз пришла очередь Линвэнь спрашивать:

— Почему?

На её лице играла улыбка, но в ней не было ни грамма тепла. Она сделала глоток чая, но, тут же сморщилась и брезгливо выплеснула остатки в сторону:

— Эти люди то и дело тебя обижают, а ты всё равно так о них печёшься? Я действительно не понимаю тебя.

Бай Цзинь почесал затылок и виновато улыбнулся:

— Они не весь мир. В Сюйли есть много хороших людей. Поэтому... Пожалуйста, попроси что-нибудь другое.

Линвэнь поджала губы и с какой-то грустной усмешкой спросила:

— А что, если я скажу, что не могу? Пока Сюйли выигрывает, кое-кто в состоянии причинить мне вред, но, если ты покинешь поле боя, я смогу выжить. Зная это... Ты всё равно откажешься мне помочь?

Бай Цзинь слегка нахмурился и тут же вскочил:

— Кто хочет причинить тебе вред?!

Линвэнь какое-то время молчала, а затем устало вздохнула:

— Куда ты вскочил? Неужели решил разобраться с моими обидчиками?

— Я могу!

Он действительно был уверен в своих словах, но не осознавал масштаб проблем Линвэнь. Даже если он мог разобраться с людьми... С богами ему не тягаться, каким бы талантливым он не был. Единственное, чем он мог помочь богине, это просто отойти от военных дел и более не участвовать в сражениях. Но он этого сделать не мог в силу своего характера, а в таком случае остаётся только одно...

Линвэнь потянула Бай Цзиня обратно на скамейку и достала из рукава маленькую деревянную шкатулку:

— Ну всё-всё, ладно. Вот, лучше, возьми, это тебе.

Бай Цзинь послушно сел и удивлённо спросил:

— Что это?

— Совсем глупенький? Разве не знаешь, какой сегодня день? Это твой подарок на день рождения.

Бай Цзинь открыл шкатулку и достал оттуда одеяние.

Без головы, без рукавов и без ног — это и была та самая смертоносная парча.

В этот же миг Вэй Усянь резко дёрнул головой, подскочил на ноги и бросился в беседку, выхватывая проклятое одеяния, громко крича:

— Вот оно! Вот та самая печать!

Бай Цзинь удивлённо открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Он хотел отобрать свой подарок обратно, но его новый друг отскочил в сторону и начал тихо что-то шептать, выводя на парчовом одеянии какие-то символы. Вэй Усянь казался не в себе, и Бай Цзинь даже начал переживать уж не повредил ли он голову. Вот уж ирония... Больной на голову переживает о здоровом, не тронулся ли тот умом.

Когда Бай Цзинь уже собирался спросить, что происходит и что здесь делает Вэй Усянь, у него вдруг подкосились ноги, а сам он закричал от невыносимой боли. Лань Ванцзи тут же подскочил к мужу, уводя его подальше от Бога Парчовых Одеяний, опасаясь, что тот попытается навредить Вэй Усяню, занятого разрушением печати и вскоре они все увидели, как время словно начало течь назад, но вскоре остановилось. Они были на той же самой крыше, небожители и ошарашенный Князь демонов прятались за искусственной скалой, а Линвэнь с Бай Цзинем снова разговаривали о том, чтобы Бай Цзинь покинул поле боя, только в этот раз никакого подарка не было...

Вместо него Линвэнь сказала:

— Ну всё-всё, ладно. Не надо ни с кем разбираться.

Бай Цзинь видел, что она была расстроена, на её лице читалось разочарование, но то не относилось к нему. Она словно переосмысливала свою жизнь заново и видела в ней сплошные недочёты.

— Прости... — пробормотал Бай Цзинь, не зная, что ещё сказать и сделать. — Прошу, скажи, что ещё я могу для тебя сделать? Кроме твоего первого желания, я могу сделать что угодно!

— О? — усмехнулась Линвэнь. — Даже умереть?

Это явно повергло Бай Цзиня в шок, но он без колебаний ответил:

— Да!

Он ответил с такой убежденностью, что никто не мог усомниться в его способности довести дело до конца. В самом деле, пожелай Линвэнь нечто такое, он без малейшего сожаления лишил бы себя жизни каким угодно образом. Это было просто уму непостижимо. Бай Цзинь не понимал своих чувств, но их видели другие.

Потрясённый Хуа Чэн, который из-за махинаций Вэй Усяня вернул себе память, увидел в этом демоне своё отражение, как и Лань Ванцзи. Князь демонов убрал руки с талии наследного принца, чувствуя жуткое смущение за свое прежние поведение. Это тут же заметил Се Лянь. Он оглянулся назад и наткнулся на виноватое выражение лица. Стало понятно, что Хуа Чэн всё вспомнил. Видимо, агрессивная энергия Бай Цзиня и Вэй Усяня сломали печать на памяти Князя демонов и тот вернулся в прежнее состояние.

Перед глазами принца тут же всплыли все выходки Саньлана, которые не назовёшь иначе, как озорством и даже бесстыдством. Но каким же милым и забавным был такой Князь демонов! Не в силах сдерживать себя, наследный принц начал тихо хихикать, шепча извинения и обещая перестать прямо сейчас же, но не переставал, скорее наоборот. Он действительно был не в силах унять свой смех!

— Гэгэ, — обреченно пробормотал Хуа Чэн. — Просто забудь всё, что было.

— Прости, Саньлан, я не могу, — покачал головой Се Лянь. — К тому же, ты был таким очаровательным!

— Гэгэ...

Вэй Усянь после снятия печати был слегка ослаблен, а потому облокотился о мужа и совершенно не обращал внимания на престарелую флиртующую пару. Ему безумно хотелось провалиться в сон, но он следил за настоящей историей Бога Парчовых Одеяний.

— Почему ты так себя ведёшь? — со смехом спросила Линвэнь, отойдя от шока. — Я просто пошутила. Зачем мне твоя жизнь? Думаешь, она настолько ценна?

Она похлопала Бай Цзиня по плечу и со вздохом продолжила:

— Мне ничего не надо. Ты... Ты и без этого хорош таким, какой есть. Этого достаточно.

Бай Цзинь не мог понять её эмоций, но инстинктивно почувствовал, что что-то не так:

— Ты злишься?

Линвэнь качнула головой и мягко ответила:

— Я не сержусь. Но сейчас я кое-что тебе расскажу. Ты должен хорошенько это запомнить, иначе я действительно разозлюсь.

— Хорошо, — кивнул Бай Цзинь и его лицо стало таким сосредоточенным, точно у примерного ученика.

Линвэнь довольно кивнула и продолжила:

— Во-первых, моя фамилия не Вэнь, а Наньгун. Меня зовут Наньгун Цзе и я намного старше тебя. Теперь ты знаешь, как меня называть в будущем.

— Наньгун... Не могла бы ты записать это имя, пожалуйста?

Линвэнь обмакнула палец чаем и вывела иероглифы на столе. Бай Цзинь склонился в надежде запомнить каждую чёрточку, но вскоре стол высох и он опечалено сказал:

— Оно исчезло...

Линвэнь раздражённо закатила глаза и снова написала своё имя, в этот раз закрепив его духовной энергией, чтобы не высохло, а затем продолжила:

— Во-вторых, если когда-нибудь тебе предложат испить или отведать яств, будь начеку. Не принимай ничего, пока не убедишься, что угощающий сам откусил первым. Но даже тогда лучше всё равно не бери. Притворись, что ешь или пьёшь, а после, украдкой, когда никто не видит, избавься от угощения.

Бай Цзинь был сбит с толку:

— Наньгун, зачем ты мне это говоришь?

— Заткнись, болван, просто постарайся запомнить...

А затем она начала просто перечислять все способы, которыми его могут убить или подставить.

Небожители были действительно поражены её смекалкой, а Князь демонов даже одобрительно хмыкнул, тихо комментируя:

— Неплохо. Она готовит его к каждому сценарию, когда от него попытаются избавиться...

Они проговорили всю ночь, а когда на небе начало светать, Линвэнь бросила тоскливый взгляд на Бай Цзиня, стиснула руку в кулак и тихо сказала:

— Пора...

— Неужели... — тихо прошептал Се Лянь, обращаясь к Хуа Чэну.

Князь демонов кивнул:

— Вероятно, сегодня у неё состязание с Цзин Вэнем.

— Так это прощание... — пробормотал Вэй Усянь, испытывая искреннее восхищение девушкой.

Она была действительно невероятной личностью, правда? Зная, что абсолютно всё против неё, всё равно идёт в бой... В этом они были даже чем-то схожи.

— Мне пора, — ещё раз повторила Линвэнь.

Бай Цзинь тут же поник и с надеждой спросил:

— Когда ты придёшь в следующий раз?

— Сложно сказать. Какое-то время я буду очень занята и у меня не будет времени. Так что не жди меня.

Бай Цзинь, чувствуя что что-то не так, тревожно сказал:

— Я знаю, что ты очень занята. Дети уже научились сами писать и читать, так что они больше не будут тебя беспокоить. Но что насчёт тех, кто хочет тебе навредить? Ты точно не хочешь, чтобы я помог тебе разобраться с ними? Как ты с ними справишься?

Линвэнь обернулась, словно не в силах больше это выносить, взглянула на него пару раз и вдруг сказала:

— Какой же ты дурачок.

Бай Цзинь был озадачен. Линвэнь протянула руку и слегка похлопала его по щеке два раза не то с нежностью, не то с пренебрежением, а затем с лёгкой насмешкой продолжила:

— Дурачок, каких свет не видывал. Просто позаботься о себе. Думаешь, я не смогу справиться без твоей помощи?

— Но...

— Не будь таким самоуверенным. Ты такой глупый и ничтожный!

Она фыркнула, и её улыбка вдруг исчезла:

— Я всегда полагалась только на себя! Что с того, если я проиграю на этот раз? Я просто не верю, что в итоге не смогу переломить ситуацию в свою пользу!

Но на самом деле именно эти слова отчётливо показывали, что Линвэнь и сама осознавала: куда бы она ни пошла, её ждёт только проигрыш, победа невозможна. Сколько бы она не выиграла состязаний в человеческом мире, на Небесах её ждёт одно — поражение. И не из-за того, что она такая никчёмная и бесталанная богиня, а потому что её противник Истинный владыка Цзин Вэнь, главный гражданский бог Верхних Небес и почти все будут голосовать за него, только чтобы угодить его самолюбию.

Линвэнь решительным шагом вышла из беседки. Бай Цзинь попытался последовать за ней, но она его остановила:

— Стой там. Не надо меня провожать. И ещё, передай этим аристократишкам, что ты был на крыше павильона Линбо и виды отсюда так себе.

Бай Цзинь действительно остановился и недоверчиво ответил:

— Но они же превосходны...

— Это потому что ты мира не видел и не знаешь, что значит настоящее созерцание с высоты. Ах, да! Не дари подарки другим на свой следующий день рождения. Пусть другие дарят тебе.

— Тогда не могла бы ты подарить мне что-нибудь в следующий раз?! — крикнул Бай Цзинь вслед.

Линвэнь остановилась ненадолго, обдумывая его слова, а затем усмехнулась, но не со злостью, а скорее с обречённостью:

— Ты такой интересный. Другим всегда предлагаешь что-то или помогаешь, а со мной только и делаешь, что просишь или ждёшь помощи. Неужели я похожа на простушку? Раз сам добр к другим, ждёшь того же и от меня?

Бай Цзинь закричал ещё громче:

— Наньгун, пожалуйста, подари мне что-нибудь! Мне много не надо, я хочу только... всего лишь халат! Хотя бы один халат! Сойдёт, если ты просто кое-как набросаешь пару стежков!

Линвэнь ничего не ответила, лишь махнула рукой свернула за искусственную скалу и исчезла.

А дальше дни пролетели как один, а небожители и Князь демонов более не могли вмешиваться, только наблюдать, причём в самом что ни на есть прямом смысле, на них больше никто не обращал внимания, словно они были пустым местом.

Бай Цзинь действительно запомнил каждое слово Линвэнь, вот только даже она не смогла уберечь его от него самого...