Запрет между нами

Лия🥀

Я остановилась перед дверью в «святая святых» и в последний раз поправила воротник водолазки, проверяя, надежно ли скрыто «клеймо» Кая. Глубокий вдох. Маска безразличия на месте.

Я толкнула дверь приемной.

За стойкой, заваленной горами отчетов, сидела миссис Хаггинс. Она выглядела именно так, как звучит её фамилия - как нечто тяжелое и неповоротливое. Её огромная прическа цвета «платиновый блонд» была так густо залита лаком, что, казалось, могла выдержать удар кирпичом. Она посмотрела на меня поверх очков, висящих на золотой цепочке, и в её взгляде не было ни капли сочувствия.

- Мисс Лия, - её голос прозвучал как скрип несмазанных петель. - Директор миссис Блэквуд уже ожидает вас. Проходите немедленно.

Я коротко кивнула и зашла в основной кабинет. Здесь было прохладно, пахло дорогим парфюмом и свежесваренным кофе. За массивным столом сидела женщина, которая была полной противоположностью миссис Хаггинс.
Элеонора Блэквуд. Идеальное каре, волосы черные, как вороново крыло, и очки в тонкой оправе, за которыми скрывались глаза, способные прожечь насквозь. Она выглядела как живое воплощение устава школы.

- Садитесь, мисс Лия, - холодно произнесла она, даже не глядя на меня. Она дописывала что-то в документе, и кончик её дорогой ручки ритмично постукивал по бумаге.

Я опустилась на край жесткого стула. Миссис Блэквуд медленно закрыла папку и скрестила пальцы перед собой.

- Я - директор Элеонора Блэквуд, - представилась она. - И мне жаль, что за столь короткое время ваше имя всплывает в моем кабинете уже в третий раз.

Она сняла очки и посмотрела на меня так, будто я была пятном грязи на её безупречном столе.

- Давайте по порядку. Позавчера - мусор, раскиданный у вашего шкафчика. Вы утверждали, что это не ваше, но порядок в школе - был постояно до вашего прихода. В тот же день на уроке истории - мистер Харрис зашел в класс и стал свидетелем вашего... красноречия. Он сообщил, что вы некорректно, используя грязные маты, обзывали мисс Сиену Брокс и Аделину Мартин. Лия, это престижная частная школа, а не подворотня, где общаются матами. Мы не потерпим такого поведения.

Я почувствовала, как челюсть сводит от ярости.

- Мисс Блэквуд, это была реакция на их провокации! - сорвалась я. - Сиена всё это подстроила, и мусор, и...

- Довольно! - директор резко пресекла мою попытку оправдаться. - Теперь еще и сегодняшний инцидент у мистера Абрамса на физике. Вы превратили парту в свалку, а когда вас попросили извиниться - устроили демарш. Вы обвиняете Сиену в заговоре, но факты говорят об обратном.

Она чуть подалась вперед, и её взгляд стал ледяным.

- Знаете, я начинаю понимать, в чем дело. Когда школьница начинает ходить по ночным клубам, употреблять алкоголь и - я уже молчу об этом - заниматься непристойными вещами со взрослыми парнями из университета... её моральный облик стремительно катится вниз.

Моё сердце пропустило удар. Воздух в кабинете будто закончился. Она знала. Знала про клуб, про алкоголь и про Кая. Сиена не просто подставила меня с мусором - она вывалила этой женщине всё грязное белье, которое смогла раскопать.

- Откуда у вас эта информация? - мой голос задрожал, но уже не от страха, а от дикой ненависти к Каю, из-за которого всё это дерьмо вылилось на меня.

- Источник не важен, Лия. Важно то, что в этой школе таким, как вы, не место. Либо вы сейчас признаете вину перед мистером Абрамсом и всем классом, либо мы будем ставить вопрос о вашем исключении.

Я смотрела на неё и понимала: она мне не верит. Никто здесь мне не верит. Я была одна против всей этой системы, против Сиены и против тени Кая, которая преследовала меня даже здесь.

Я почувствовала, как внутри всё рушится. Стены кабинета начали давить, а холодный взгляд Блэквуд не оставлял пространства для маневра. У меня не было выбора.
Если мама узнает, она будет в ужасе. А Итан... хоть он и влиятельный человек, способный решить многие проблемы одним звонком, я не могла так подставить его. Я и так была для него новым человеком. Разочаровать его сейчас, после всего, что он для меня сделал, - это было бы выше моих сил.
И Кай. Мой «любимый» сводный братец. Если эта история долетит до него, он будет просто сиять от восторга. Увидит, как я унижаюсь, как меня вышвыривают из элитной школы... Нет. Этого удовольствия я ему не доставлю.

Я сглотнула вязкий ком в горле, чувствуя, как гордость дает трещину.

- Хорошо, - выдохнула я, глядя в стол, потому что смотреть в глаза этой женщине было невыносимо. - Я сделаю это. Я извинюсь перед ними.

Я подняла голову, и в моих глазах, наверное, была видна вся та мольба, на которую я только была способна.

- Пожалуйста, мисс Блэквуд... Только не говорите родителям. Я очень вас прошу. Итану... мистеру Моргану не нужно об этом знать. Это больше не повторится, я обещаю. Я всё исправлю сама.

Директор Блэквуд молчала долгую минуту, постукивая пальцами по папке. Казалось, она взвешивала, стоит ли давать мне этот шанс.

- Что ж, - наконец произнесла она, и в её голосе послышалось что-то похожее на снисхождение. - Если этот инцидент будет исчерпан немедленно и без лишнего шума, я готова пойти вам навстречу и не сообщать вашей семье. Пока что. Но ваше наказание не ограничится одними извинениями.

Она снова надела очки и что-то быстро записала в блокнот.

- В качестве дисциплинарной меры, мисс Лия, вы будете отрабатывать свои проступки. В течение всей следующей недели после уроков вы будете лично убирать кабинет физики мистера Абрамса и кабинет истории мистера Харриса. До блеска.

Я замерла. Целую неделю мыть полы и отскребать жвачки под партами, пока Сиена и её свита будут проходить мимо и смеяться мне в спину?

- Я поняла, мэм, - выдавила я, чувствуя, как ногти снова впиваются в ладони.

- Свободны. Идите и приступайте к своим... обязательствам.

Я вышла из кабинета, едва не сбив миссис Хаггинс. Внутри всё горело. Мне предстояло самое унизительное в жизни шоу: извиниться перед сукой, которая разрушила мою репутацию, а потом стать её личной уборщицей на ближайшие семь дней.

До конца урока оставалось еще минут пятнадцать, и возвращаться в этот ад прямо сейчас я не могла. Мне нужно было побыть немного в тишине.

Я толкнула дверь женского туалета, ожидая увидеть там пустоту и запах хлорки, но замерла на пороге. Воздух был пропитан едким, горьковатым дымом, который тонкими струйками тянулся к приоткрытому окну. А на подоконнике, по-хозяйски поджав одну ногу, сидела Мия.

Та самая Мия, которая вчера дрожала от страха перед входом в клуб. Та самая «монашка», которая весь вечер поправляла своё платье и умоляла меня не злить Сиену. Она держала сигарету между тонкими пальцами с таким невозмутимым видом, будто занималась этим всю сознательную жизнь, и медленно, со знанием дела, выпускала изо рта густое облако дыма.
От резкого шума двери она вздрогнула всем телом, едва не выронив сигарету. Её глаза расширились, а на бледных щеках тут же расцвел густой, пунцовый румянец.

- Л-лия? - выдохнула она, неуклюже пытаясь спрятать руку с дымящейся уликой за спину, отчего дым начал комично валить у неё из-за плеча.

Я прислонилась к косяку, чувствуя, как свинцовая усталость наваливается на плечи. После кабинета Блэквуд у меня не было сил ни на допросы, ни на удивление. День и так выдался дерьмовым, чтобы еще тратить энергию на чужие секреты.

- Расслабься, Мия, - тихо сказала я, видя, как она готова провалиться сквозь землю. - Я никому не скажу. У меня своих проблем по горло, чтобы еще закладывать тебя из-за сигарет.

Я подошла к подоконнику и, отодвинув какую-то банку, села рядом с ней. Холод металла немного остудил пыл. Я посмотрела на её дрожащие пальцы и почувствовала, что мне сейчас нужно то же самое - способ выдохнуть эту ядовитую атмосферу школы.

- У тебя есть еще одна? - спросила я, кивнув на её руку.

Мия посмотрела на меня с явным подозрением, будто ожидала подвоха, но, помедлив, вытащила из кармана пачку и зажигалку. Она протянула их мне, всё еще не веря, что я её не сдам . Я взяла сигарету, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась. Горький дым обжег горло, но принес странное, тупое облегчение.

Я откинула голову назад, прижавшись затылком к холодной стене, и закрыла глаза. Перед веками всё еще плясали блики от очков Блэквуд.
Мия тоже закурила вторую, и мы несколько минут сидели в тишине, нарушаемой только гулом в коридоре.

- Я слышала, что случилось в кабинете, - негромко начала Мия, выпуская дым в сторону окна. - Слушай, Лия... мой совет всё еще в силе. Сиена не сдастся, пока не раздавит тебя окончательно.

Я не шелохнулась, продолжая держать глаза закрытыми, но внутри всё сжалось.

- Я была на твоем месте, - продолжала она, и её голос дрогнул. - Сначала я тоже сопротивлялась. Пыталась доказать правду, огрызалась, думала, что справедливость существует. Но потом...

Она замолчала. Тишина стала такой тяжелой, что я открыла глаза и повернула голову к ней. Мия смотрела в пространство перед собой, и в её глазах была такая острая, недетская боль, что мне стало не по себе.

- Что «потом», Мия? - спросила я, внимательно глядя на её профиль.
Она перевела взгляд на меня. В глубине её зрачков застыл чистый, первобытный страх, который она так тщательно маскировала под образом «тихони».

- А потом она заставила меня замолчать, - прошептала она, и я поняла, что способ, которым Сиена это сделала, был далеко не «хорошим». - Поэтому прислушайся к моему совету, если хочешь спокойно дожить до выпускного. Просто... стань невидимкой. Для неё это единственное, что работает.

Я сделала последнюю затяжку и затушила сигарету о подоконник. Слова Мии осели в голове тяжелым грузом. Значит, я не первая, кого Сиена решила стереть в порошок. Но стать невидимкой? С отметинами от поцелуев Кая Моргана на шее и репутацией, которую уже смешали с грязью?

Звонок снова пронзительно зазвенел, возвещая о начале перемены.

- Невидимкой я уже не стану, Мия, - ответила я. - Но спасибо за совет.

Я спрыгнула с подоконника, чувствуя, как горечь табака перемешивается с горечью от предстоящего унижения. Нужно было покончить с этим как можно скорее.

- Где тут швабры и тряпки хранят? - спросила я, поправляя сумку на плече.

Мия, которая как раз аккуратно выбрасывала последние окурки в окно, замерла. Она обернулась и посмотрела на меня долгим, вопросительным взглядом, будто проверяла, не шучу ли я.

- А тебе зачем? - недоуменно спросила она. - Уборкой же занимается клининговая служба по вечерам.

Я криво усмехнулась, чувствуя, как лицо обдает жаром от одной мысли о том, что мне придется делать.

- Теперь «клининговая служба» - это я, - отрезала я. - Блэквуд поставила ультиматум: либо я извиняюсь перед Сиеной и всей её свитой, а потом целую неделю драю кабинеты истории и физики, либо меня отчисляют. У меня нет выбора, Мия.

Мия на мгновение лишилась дара речи. Она подошла ко мне вплотную, и в её глазах, отразилось искреннее, глубокое сочувствие. Она понимала, что для такой, как я, это наказание было хуже любой порки.

- Целую неделю? - прошептала она, покачав головой. - Боже, Лия... Это так в её стиле. Она хочет не просто наказать тебя, она хочет, чтобы тебя видели за этой работой.

Она мягко коснулась моей руки, призывая идти за ней.

- Идём, - тихо сказала Мия. - Я покажу тебе, где каморка завхоза. Там есть всё необходимое.

Мы вышли из туалета. Коридоры уже начали заполняться шумом перемены, и я чувствовала на себе взгляды каждого встречного, будто у меня на лбу было написано: «шлюха Кая ». Мы шли мимо шкафчиков, и я видела Сиену, которая стояла в окружении своей компании и что-то весело обсуждала, поглядывая в сторону кабинета физики. Она ждала своего триумфа.
Мия вела меня вглубь коридора, к неприметной серой двери в конце крыла.

Я смотрела на стоящие в углу ведра и швабры, и внутри меня всё кричало от протеста. «Ничего, - повторяла я себе, сжимая челюсти. - Это просто неделя. Просто семь дней. Ты справишься».

- Прости, Лия, у меня сейчас урок, мне пора бежать, - виновато шепнула Мия, бросив последний сочувственный взгляд на инвентарь в моих руках, и быстро скрылась в потоке учеников.

Я осталась одна. В одной руке - тяжелое ведро с водой, которое неприятно оттягивало плечо, в другой - швабра и охапка серых тряпок. Я двинулась в сторону кабинета физики, и каждый шаг давался мне с трудом. Почему этот проклятый день тянется так медленно? Казалось, с момента утренней стычки прошла целая вечность.

Больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться дома. Запереться в своей комнате, выключить телефон, залезть под одеяло с огромной банкой мороженого и включить «Дневники вампира», утонув в чужих проблемах, которые казались куда приятнее моих. Но реальность пахла не шоколадным пломбиром, а дешевым чистящим средством и безнадегой.

Пока я шла по коридору, пространство вокруг меня словно превратилось в позорный коридор. Я слышала приглушенные смешки, ловила на себе презрительные взгляды и видела, как люди перешептываются, кивая в сторону ведра в моих руках. В другой день я бы, наверное, огрызнулась или одарила их самым высокомерным взглядом, на который способна, но сейчас у меня не было ни сил, ни злости. Внутри была только гулкая, выматывающая пустота.

Я толкнула дверь кабинета физики, надеясь, что там никого нет - всё-таки была перемена, и все обычно торчали в столовой или у шкафчиков. Но как только я переступила порог, сердце пропустило удар.
В классе было далеко не пусто.

В центре класса, на одной из средних парт, вальяжно расположилась Сиена. Рядом с ней, как верные тени, пристроились Аделина и Кира. Все трое сидели в таких вызывающих позах, что их короткие школьные юбки едва прикрывали интимные места, но их это, казалось, ничуть не заботило.

Когда я вошла со шваброй и ведром, они замолчали и синхронно повернули головы в мою сторону.

Этот взгляд... так смотрят на кучу мусора, которую случайно занесло ветром в приличный дом. Презрение в их глазах было настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Сиена медленно окинула меня взглядом с головы до ног, задержавшись на моих руках, сжимающих ручку ведра, и на её губах заиграла та самая торжествующая, ядовитая улыбка.

- Посмотрите-ка на эту крысу, - подала голос Кира, брезгливо кривя губы. - Думала, что самая умная? Пришла в нашу школу и решила, что тебе всё можно? Только потому, что твоя мать спит с Морганом-старшим.

- Обычная шлюха, которая возомнила о себе слишком много, - добавила Аделина, поправляя свою юбку. - Теперь твоё место там, где и должно быть. Грязная работа для грязных девчонок.

Сиена расплылилась в широкой, торжествующей улыбке. Она медленно окинула взглядом ведро, швабру и мои мокрые от брызг кроссовки.

- Ну что, убирай. А мы посмотрим на твоё «качество». Надеюсь, ты трёшь полы так же хорошо, как вешаешься на чужих парней.

Я проглотила оскорбления, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. Чтобы не усугублять ситуацию и не дать им повода побежать к Блэквуд прямо сейчас, я молча подошла к своей парте. Под их издевательские смешки и комментарии я опустила тряпку в мыльную воду. Клей уже успел подсохнуть, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы оттереть эту липкую грязь.

Когда парта, наконец, стала чистой, я выпрямилась и обернулась, чтобы сполоснуть тряпку. В этот момент я заметила, что Кира держит телефон на уровне глаз, нагло снимая каждое моё движение на видео.

Сиена медленно подошла ко мне, вальяжно покачивая бедрами.

- Знаешь, Лия, смотреть на тебя со шваброй - это сплошное эстетическое удовольствие, - она сделала паузу, наслаждаясь моментом. - Кажется, быть обслуживающим персоналом - это твоё истинное призвание. Может, тебе стоит серьезно подумать над этой профессией в будущем? Тебе так идет эта роль.

Я видела, как блестит линза камеры в руках Киры. Они ждали, что я сорвусь. Ждали, что я кинусь на них с кулаками или начну орать матом, чтобы потом побежать к директору с «доказательствами» моей невменяемости. Но я только сильнее сжала влажную тряпку в руке.

- Я подумаю над твоим предложением, - ответила я, глядя Сиене прямо в глаза. Мой голос был ровным и пустым. - Это всё? Если да, то я пошла.

Я уже потянулась за ведром, но Сиена преградила мне путь, выставив руку. Её лицо вмиг стало жестким.

- Ты ничего не забыла, Лия? - вкрадчиво спросила она. - Как насчет извинений за клевету на невиновных людей? Мы всё ещё ждём. Или мне стоит прямо сейчас сходить к директору Блэквуд и сказать, что ты отказалась выполнять условия вашего «соглашения»?

Кира подошла поближе с телефоном, наводя зум прямо на моё лицо.

- Давай, крыса, - поддакнула она. - Мы ждём. Искренне и с раскаянием. На камеру.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения к самой себе, но выбора не было. Камера Киры продолжала фиксировать каждый мой вдох.

Я сделала шаг к Сиене, сокращая дистанцию так, чтобы она не могла отвести взгляд. Я смотрела ей прямо в глаза - жестко, с вызовом, вкладывая в этот взгляд всю свою ненависть.

- Простите меня, - выдавила я сквозь зубы. - Я была неправа, когда обвинила вас в том, чего вы «не делали».

Сиена лишь картинно поморщилась и обернулась к подружкам, приложив руку к груди.

- Ой, вы слышали? - она издевательски рассмеялась. - Это было так тихо и так фальшиво, Лия. Я не чувствую твоего раскаяния. Ты просто бормочешь что-то под нос. Попробуй еще раз. Громко и четко, чтобы даже на видео было понятно, какая ты лгунья.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как ногти до крови впиваются в ладони.

- Простите! Меня! - выкрикнула я, не разрывая зрительного контакта.

Но я не успела даже договорить. В ту же секунду Аделина, стоявшая за спиной, резко рванулась вперед и с силой заломила мне руки за спину. Я вскрикнула от неожиданности и боли, пытаясь вырваться, но она держала крепко.

Сиена медленно, с наслаждением, перехватила мое ведро с грязной водой, в которой я только что отмывала клей и школьную пыль.

- Знаешь, Лия, - её голос стал ледяным и зловещим. - Извинений мало. Ты должна понести наказание за свою непослушность. За то, что ты крыса. За то, что ты лживая шлюха, которая посмела встать у меня на пути.

Я дернулась, отчаянно пытаясь освободиться из хватки Аделины, но та только сильнее надавила на суставы.

- Пусти меня, сука! - прошипела я.

- О, еще и огрызаешься? - Сиена приподняла ведро. - Тебе нужно немного остыть. И смыть с себя всю эту грязь, которую ты принесла в нашу школу.

В следующую секунду мир для меня перевернулся. Тяжелый поток ледяной, серой воды из ведра обрушился мне на голову. Грязная жижа залила глаза, попала в рот, пропитала мой свитер, делая его тяжелым и склизким.
Тишину кабинета разорвал дружный, истерический хохот Сиены и её свиты. Я стояла, задыхаясь от холода и шока, а грязная вода стекала с моих волос на пол, оставляя вокруг меня лужу моего собственного унижения.

- Вот теперь ты выглядишь именно так, как заслуживаешь, - бросила Сиена, с грохотом швырнув пустое ведро мне под ноги. - И не забудь вытереть за собой пол. Уборщицы не должны оставлять после себя грязь.

Когда они ушли дверь за ними захлопнулась с оглушительным щелчком, оставив после себя лишь эхо их издевательского смеха. Я стояла посреди пустого класса, грязная, холодная вода продолжала стекать с моих волос за шиворот, пропитывая свитер тяжестью и вонью.Ноги подкосились, и я просто сползла на пол, прямо в ту самую лужу, которую только что отмывала. Я смотрела в одну точку на кафеле, чувствуя, как внутри всё выгорает.

Я ненавижу.

Ненавижу свою жизнь. Ненавижу отца-алкоголика, из-за которого моё детство превратилось в вечный побег. Ненавижу старую школу. Ненавижу эту элитную клетку и каждую стерву в ней.Но больше всего на свете я ненавидела Кая Моргана. Если бы я встретила его сейчас, я бы, наверное, вцепилась ему в горло. Я так его ненавижу, что в груди всё горит. Зачем я позволила ему себя трогать? Почему я была такой дурой? Если бы не та ночь, не это клеймо на шее, которое сейчас, наверное, тоже испачкано грязной водой... всё было бы иначе. А может, Сиена права? Может, я действительно просто никчемная, бедная шлюха, которая никому не нужна?

Я не знаю, сколько я так просидела, глядя на свои дрожащие руки. Время будто застыло в этом холодном кабинете.
Из оцепенения меня вывело мягкое прикосновение. Кто-то осторожно тронул меня за плечо.

Мия опустилась на колени прямо в грязную лужу рядом со мной. Её чистая юбка мгновенно впитала серую воду, но она даже не вздрогнула.

- Лия, посмотри на меня, - шепнула она, и в её голосе была какая-то новая, лихорадочная решимость. - Посмотри.

Я подняла на неё глаза. Мия дрожала - то ли от холода в кабинете, то ли от ярости, которую она так долго в себе давила.

- Знаешь, почему я курила в туалете? Потому что это единственный момент в день, когда я не чувствую себя их половой тряпкой. Я годами смотрела, как Сиена делает это с другими, и просто молчала, радуясь, что сегодня это не я. Но глядя на тебя... мне стало так тошно от самой себя, Лия. Больше, чем от этого грязного ведра.

Она крепко схватила меня за плечи, и её очки немного съехали на переносицу.

- Я не хочу больше быть тенью. Я не знаю, хватит ли у меня сил давать отпор так, как это делаешь ты, но я точно знаю одно: я больше не с ними. Я с тобой. Плевать на последствия, плевать на Блэквуд. Давай просто... давай надерем им задницы. Хотя бы попытаемся. Нас двое, и это уже на одного человека больше, чем у тебя было утром.

Из моей груди вырвался какой-то надломленный, хриплый смешок. Вид Мии - всегда такой правильной, а сейчас испачканной в грязной воде и говорящей о войне - был самым сюрреалистичным и честным моментом за весь день. Мия тоже коротко рассмеялась, вытирая рукавом брызги с лица.

- Ладно, - выдохнула я, чувствуя, как в груди наконец-то начинает теплеть. - Давай. Но только если мы действительно сделаем это красиво.

- Обязательно, - Мия решительно поднялась на ноги и протянула мне руку. - А теперь вставай. Мы отмоем тебя в душевой спортзала, пока там никого нет. Потом быстро закончим здесь с этим свинарником и свалим отсюда. Я знаю одно место, где делают лучший кофе в городе и где никто не спросит, почему у нас такой паршивый вид. Нам нужно разработать план.

Я ухватилась за её ладонь и поднялась. Тело ломило, свитер противно лип к коже, но внутри больше не было той пустоты, что полчаса назад.

Если вам понравилась эта глава и вы ждёте продолжения - ставьте 🌟

Всех люблю 🌌