11 глава.осколки доверия
Вечер опускался на город тяжёлым бархатным покрывалом. В окнах домов загорались огни, а улицы заполнялись мягким светом фонарей. Варвара Петрович стояла у окна своей квартиры, сжимая в руке бокал с вином. Стекло слегка поблескивало в отблесках заката, а в голове крутились мысли, которые она тщетно пыталась упорядочить.
Семён Лесков должен был прийти с минуты на минуту. Они планировали провести вечер вдвоём: ужин при свечах, разговоры ни о чём и обо всём сразу, объятия, поцелуи — то, что когда‑то делало их мир целостным и понятным. Но теперь между ними словно выросла невидимая стена. Варвара чувствовала это всё отчётливее с каждым днём.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно резко. Варвара вздрогнула, поставила бокал на подоконник и пошла открывать. На пороге стоял Семён — высокий, подтянутый, с лёгкой улыбкой на губах. В руках он держал букет белых лилий и бутылку вина.
— Привет, — тихо сказал он, протягивая цветы. — Я немного опоздал, пробки...
— Заходи, — Варвара попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Они прошли на кухню. Варвара поставила лилии в вазу, Семён открыл вино. Движения были привычными, почти автоматическими, но в воздухе витало напряжение.
— Что-то не так? — наконец спросил Семён, разливая вино по бокалам.
— Всё так, — Варвара взяла свой бокал, сделала глоток. Вино показалось горьким. — Просто... я кое‑что узнала.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Семён замер, рука с бокалом остановилась на полпути.
— О чём ты?
— Об Алине, — голос Варвары дрогнул. — Ты с ней виделся. Не просто виделся — вы были вместе. В том кафе на углу, потом в парке...
Лицо Семёна побледнело. Он поставил бокал на стол, не пролив ни капли — выработанная годами привычка сохранять самообладание.
— Варя, послушай...
— Не надо, — она резко перебила его. — Просто скажи правду. Один раз — честно.
Молчание затянулось. За окном проехала машина, громко сигналя. Где‑то вдалеке смеялись люди. Жизнь шла своим чередом, а для Варвары мир будто остановился.
— Да, — наконец произнёс Семён. — Мы виделись. Но это ничего не значило. Просто встреча, разговор...
— Разговор, — горько повторила Варвара. — И поцелуи тоже были просто разговором?
Он не ответил. Этого и не требовалось — ответ читался в его глазах, в опущенных плечах, в сжатых кулаках.
Варвара почувствовала, как внутри что‑то трескается, словно тонкое стекло под ударом. Она резко повернулась, схватила бокал со стола и швырнула его в стену. Звон разбитого стекла эхом отозвался в тишине квартиры. Осколки разлетелись по полу, капли вина оставили на обоях красные пятна — будто кровоточащие раны.
— Варя! — Семён сделал шаг к ней, но она отступила назад.
— Не подходи! — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Как ты мог? Мы же... мы же были вместе!
— Я знаю, — он провёл рукой по волосам. — И я не хотел тебя ранить. Это случилось как‑то само собой. Алина... она другая, лёгкая, беззаботная. А с тобой всё так сложно.
— Сложно? — Варвара рассмеялась, но смех получился горьким и надломленным. — Да, конечно. Потому что я требую честности, верности, уважения. Это слишком сложно для тебя, да?
Она подошла к окну, сжала пальцами подоконник. Внизу по улице шли люди — счастливые парочки, семьи с детьми, одинокие прохожие. Все они жили своей жизнью, не подозревая о том, что здесь, в этой квартире, рушится чья‑то любовь.
— Варя, — Семён подошёл сзади, осторожно положил руку ей на плечо. — Прости меня. Я был слеп, глуп, эгоистичен. Но я люблю тебя. Только тебя. Алина — это ошибка, мимолётное увлечение.
Она повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.
— Любовь не допускает ошибок, Семён. Она либо есть, либо её нет. И если ты смог так легко забыть обо всём, что между нами было... значит, её и не было.
Он попытался обнять её, притянуть к себе, но Варвара отстранилась.
— Нет. Всё кончено. Уходи.
— Варя...
— Уходи! — крикнула она, и голос сорвался на всхлип.
Семён постоял ещё мгновение, потом молча повернулся и пошёл к двери. Щёлкнул замок, шаги затихли на лестнице. Варвара осталась одна.
Она опустилась на пол рядом с осколками стекла, обхватила колени руками и наконец дала волю слезам. Капли падали на паркет, смешиваясь с каплями вина. Осколки блестели в свете лампы — маленькие острые кусочки того, что когда‑то было целым.
За окном окончательно стемнело. Город жил своей жизнью, огни мерцали, машины ехали по улицам. А в квартире на восьмом этаже девушка плакала над разбитым бокалом и разбитой любовью, пытаясь собрать воедино осколки своего сердца.