первый проигрыш. глава 3
Вика смотрела на то, как девушка подкатывается к бару и ей вручают пачку денег. А после та, даже не смотря на всех зрителей, уезжает прочь.
Оставаясь на своём мотоцикле,она не слышала никого. Первый проигрыш в жизни – проигрыш той, которую она даже не знает.
Всё было как в тумане, Вика не помнила как добралась до дома. Не помнила, как оказалась в кровати. Помнила лишь банку любимого пива в руках.
~~~
Утро Адель началось с третьего будильника. После вчерашней гонки болело всё, а ещё после пьянки, якобы «отпраздновать» победу, но это был лишь предлог.
Девушка быстро собралась и, взяв вещи, побежала в кафе. Она устроилась туда работать бариста, и сегодня был её первый рабочий день. А также заселение в общагу при университете.
Адель переехала в Питер из Уфы, поступив в университет мечты на бюджет. Хореография и музыка, а также направление дизайна моды. Адель с детства любила шить и придумывать эскизы для своих будущих работ.
Открыв кафе ключами, что ей дали пару дней назад, она вошла внутрь. Внутри было уютно: маленькое кафе недалеко от университета, проходимость была небольшой –
что, конечно, было Адель на руку. Отпустить пару клиентов и заниматься своими делами.
Девушка, которая заменяла её, как раз приходила к трём, а Адель в это время шла на пары.
Казалось, её жизнь налаживалась.
~~~
Вика шла по улице, прикуривая шоколадный «Чапман», и зашла в любимое кафе.
Оно было прямо напротив её жилого комплекса. Поэтому туда она ходила каждое утро.
Сначала Вика подумала, что никого нет, но из-за стойки кассы появились сначала кудряшки, а потом и девушка целиком.
Невысокая брюнетка с торчащими кудряшками, подстриженными под маллет. В ушах – несколько проколов, и в каждом – кольца. Лицо будто детское: щёки, большие глаза. Но глаза Вику сразу зацепили.
Один был карий, другой — голубой.
На одной стороне губы тоже было вставлено кольцо, а на брови — два маленьких шарика.
Девушки смотрели друг на друга. Адель показалось, что она уже где-то видела эту странную девчонку. Николаева заговорила первой:
— Латте на безлактозном молоке, — Вика достала кошелёк и положила на кассу 250 рублей. — И побыстрее, чего пялишь стоишь?
Адель молча развернулась и пошла делать кофе, тяжело вздыхая.
Эта девушка сразу ей не понравилась. Лицо у неё было кислое,что сразу испортило настроение.
И, не удержавшись, Адель решила немного
напакостить — вместо безлактозного молока добавила обычное.
Она поставила стакан на стойку и с лёгкой, почти довольной улыбкой наблюдала, как Вика делает глоток и тут же морщится.
— Я сказала на безлактозном, ты не услышала меня? — голос Вики стал жёстче, брови сошлись друг к другу.
— Наверное, прослушала, — спокойно ответила Адель, убирая деньги в кассу.
— Ты издеваешься? — Вика поставила стакан на стойку. — Я нормально сказала.
— Я тоже нормально сделала, — пожала плечами Адель. — Ошиблась, бывает.
— Ошиблась? — Вика усмехнулась. — Нет, ты сделала это специально.
Адель наконец подняла взгляд.
— С чего ты вообще решила, что я сделала что-то делать «специально»? Это просто ошибка.
— По твоему лицу видно, — ответила Николаева. — Ты с самого начала пялилась, как будто я тебе что-то сделала.
Адель выпрямилась, опираясь на стойку.
— А может это ты заходишь сюда с таким лицом, будто тебе все должны?
— Слушай, бариста, — Вика сделала шаг ближе, — давай без умных фраз.
Я заплатила — ты сделала.
— Тогда научись нормально разговаривать, — холодно сказала Адель. — И, может быть, тебе перестанут «ошибочно» приносить не то.
— Вот как, — Вика усмехнулась, но в глазах уже вспыхнула злость. — Ты реально думаешь, что ты здесь главная?
— Я думаю, что это ты ведёшь себя так, будто ты главная везде, где появляешься.
Повисла тяжёлая пауза. В воздухе будто стало плотнее. Вика смотрела прямо в глаза Адель.
Адель не отводила взгляд.
— Мы ещё встретимся, — тихо сказала Вика.
— Обязательно, — так же тихо ответила Адель. Улыбнувшись так неискренне,что Вике стало тошнотворно.
Николаева развернулась и вышла из кафе, громко хлопнув дверью.
Адель осталась стоять за стойкой.
Сердце билось чуть быстрее, чем должно было. И это раздражало. Потому что дело было не в ссоре. А в том, что почему-то Шайбаковой казалось,что эта встреча точно не была последней.