Чужой Дом (КлаТаши) (НП)

День рождения Наташи в этом году выпал на среду.

Она проснулась в семь утра от собственного будильника, хотя могла бы и не ставить, за стеной уже гремела посудой мать, а из коридора доносился запах дешевого табака. Отец, как всегда, курил в форточку на кухне, делая вид, что это не считается курением в квартире.

Наташа села на кровати и несколько секунд просто смотрела в стену. Обои здесь не меняли лет десять, они выцвели и в одном месте отошли от стены, обнажив серый бетон. Она часто смотрела на это пятно, когда не могла уснуть.

Восемнадцать.

Она ждала этого дня с ужасом, сама не понимая почему. Год назад казалось, что совершеннолетие - это про свободу. Про то, что ты наконец-то можешь сама решать. Но чем ближе подходила дата, тем отчетливее Наташа чувствовала: для её родителей это не про свободу. Это про то, что теперь можно с чистой совестью снять с себя ответственность.

Она натянула старый растянутый свитер, сунула ноги в тапки и вышла в коридор.

Мать: Явилась. Поздравляю

Слово упало как камень в воду, без всплеска, без эмоций. Просто констатация факта.

Нат: Спасибо.

Отец сидел за столом, пепельница на четверть была заполнена окурками. Он мельком глянул на дочь и снова уткнулся в телефон. Старый, с разбитым экраном, который Наташа чинила два месяца назад, потому что он отказался покупать новый. Она тогда просидела полночи, перепаивая какие-то контакты, и даже не взяла денег. Просто чтобы было. Просто чтобы он хоть раз сказал спасибо.

Не сказал.

Мать: Чай будешь?

Нат: Ну если можно.

Мать: Чего спрашиваешь, налей сама. Восемнадцать уже.

Наташа молча подошла к плите, налила в кружку кипяток, бросила пакетик дешевого чая. Руки слегка дрожали. Она не понимала, отчего - то ли от недосыпа, то ли от этого странного ощущения пустоты внутри, которое преследовало её последние полгода.

Отец: Разговор есть, слушай внимательно.

Наташа замерла с кружкой в руках. Она знала. Знала, что этот день настанет. Но всё равно внутри что-то оборвалось, когда отец продолжил.

Отец: Ты теперь взрослая. Сама понимать должна. Квартира маленькая, самим тесно. У матери нервы, мне на работе тяжело. Ты тут со своими компьютерными делами. Сидишь ночами, спать мешаешь. Свет горит, провода эти везде.

Нат: Я же в наушниках. Я никогда не шумлю.

Мать: Не в шуме дело.

Отец: Дело в том, что у нас своей жизни нет. Мы тебя растили, кормили, одевали. Восемнадцать лет. Хватит. Теперь сама.

Нат: Куда сама?

Нат: У меня же учёба. Я на заочное поступила, чтобы работать, но мне же нужно где-то жить, пока я.

Отец: Это твои проблемы. Ты совершеннолетняя. Мы свой долг выполнили. Можешь в общежитие, можешь с подружками снимать. У тебя вон, ящик этот железный, наверное, денег стоит. Продай.

Наташа поставила кружку на стол, потому что боялась расплескать. Руки тряслись уже откровенно.

Нат: Компьютер? Вы хотите, чтобы я продала компьютер? Это моя работа.

Мать: Работа?

Мать: В игрульки играть - это работа? Ты хоть раз нам денег дала? Нет. Сидишь тут, воздух травишь.

Нат: Я помогала. Я продукты покупала, я за свет платила в прошлом месяце, я папе телефон починила.

Мать: Ой, не надо нам тут припоминать.

Мать: Подумаешь, телефон. Купили бы новый, если б ты не сидела у себя.

Это было настолько несправедливо, что у Наташи перехватило дыхание. Она открыла рот, чтобы сказать, что денег на новый телефон у них всё равно не было бы, что она экономила на обедах, чтобы купить продукты, что она вообще не понимает, как так вышло, что она стала для них чужой.

Но не сказала.

Бесполезно. Она знала этот тон. Когда отец начинал говорить вот так, ровно и спокойно, а мать поддакивала, перебивая любую попытку защиты, это означало только одно: решение принято. Её мнения никто не спрашивал.

Нат: Когда?

Отец: Что - когда?

Нат: Когда мне съехать?

Отец и мать переглянулись. Этот взгляд она тоже знала. Так они смотрели, когда решали, что делать со старой мебелью или с котом, который заболел и которого было дорого лечить. Кота тогда усыпили.

Отец: Ну... Давай до выходных. Три дня. Соберёшь вещи.

Три дня.

Три дня, чтобы найти, где жить. В городе, где снять даже комнату стоит половины её скромного заработка. Где нет ни друзей, у которых можно попроситься, ни родственников, которые бы впустили. Все родственники были такими же, как родители, жили в тесноте и считали, что "свои проблемы каждый должен решать сам".

Нат: Хорошо.

Она не знала, откуда взялось это спокойствие. Внутри всё кричало, внутри была паника, живот скрутило так, что есть расхотелось совсем. Но голос прозвучал ровно.

Она развернулась и ушла в свою комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Плакать не хотелось. Хотелось просто сидеть и смотреть в одну точку.

Комната была маленькой. Кровать, стол с компьютером, шкаф, который вечно скрипел. На стене - пара постеров с игр, которые она когда-то любила. В углу - коробки со старыми вещами, которые мать давно хотела выкинуть.

Восемнадцать лет.

Она думала, что этот день будет другим. Что мать испечёт пирог, что отец, может быть, скажет что-то тёплое. Глупо. Глупо было надеяться. Она давно уже поняла, что для них она обуза. Просто раньше это можно было не озвучивать, потому что "ребёнок, куда он денется". А теперь можно.

Совершеннолетие - это не про права. Это про то, что тебя официально разрешено вышвырнуть на улицу.

Наташа просидела на полу около часа. Потом встала, подошла к столу и включила компьютер. Пока он загружался, она открыла телефон и зашла в приложение банка. Две с половиной тысячи. Это всё, что у неё было до зарплаты от Эдуарда, а зарплата будет только через полторы недели.

Снять комнату на такие деньги можно только на пару дней.

Она закрыла приложение и открыла чат в ТГ. Рабочий чат команды. Там было шумно: Булат скидывал мемы про криперов, Нугзар пытался объяснить Саше, почему её ферма камня неэффективна, Эдуард молчал, а Миша просто поставил реакцию на каждое сообщение.

Миша.

Наташа задержала взгляд на его аватарке. Обычный парень, с обычной улыбкой. Они никогда не общались близко, лишь так, перебрасывались парой фраз во время общих созвонов, обсуждали проекты. Но когда у неё в прошлом месяце слетел звук на стриме, именно Миша первым написал в личку: "Держи, настройки скинул, у меня так же было, норм тема". Просто так. Без просьб, без ожидания благодарности.

Наташа сглотнула.

Нат: Написать ему? Зачем? Что я ему скажу? "Привет, меня выгнали из дома, можно я у тебя поживу"? Это же безумие. Они даже не друзья. Они просто коллеги, которые иногда видят друг друга в Дискорде.

Она отложила телефон и уставилась в монитор.

Майнкрафт. Её мир, где она могла строить дома, которые никто не отнимет. Где можно было создать свою реальность и спрятаться в ней. Но сейчас даже игра не спасала.

Телефон завибрировал.

Наташа машинально взглянула на экран. Сообщение от Миши в личку.

Она открыла.

Миша: С днюхой! Чё не в чате? Сидим, лайки собираем, тебя нет. Булат уже три мема про тебя сделал, но мы их скрыли, потому что стрёмные. Крч, заходи, торт виртуальный съедим.

Наташа смотрела на сообщение и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от жалости к себе. От того, что кто-то вообще вспомнил. Кто-то, кому она не нужна для галочки.

Она нажала на иконку камеры, поправила волосы и зашла в общий канал.

Булат: О, явилась! Сто лет, здравствуй! С днюхой, старая!

Саша: Ей восемнадцать, придурок. Какая она тебе старая.

Булат: Для меня все старые. Я молодой и зелёный.

Нуг: Зелёный ты только от зависти. Наташ, с днём рождения. Держи подарок: я пофиксил твой скин, он теперь не глючит при анимации.

Нат: Спасибо.

В наушниках повисла пауза. Слишком заметная, слишком напряжённая. Она поняла, что выдала себя.

Булат: Ты чё, плачешь? Тебе же восемнадцать, радоваться надо!

Миша: Булат, заткнись.

Он не задавал вопросов. Не лез с расспросами. Просто сидел и смотрел на неё через экран, и Наташа вдруг почувствовала, что этот взгляд, через сотни километров, через пиксели и провода, теплее, чем взгляд её отца за всё утро.

Нат: Всё нормально. Правда. Просто день такой.

Маша: Ага. День. Слушай...

Он запнулся.

Миша: Давай потом спишемся, ладно? Вечером. Есть разговор.

Нат: Какой?

Миша: Просто так. Хочу спросить кое-что. По работе.

Наташа кивнула, хотя он не мог видеть кивка.

Нат: Хорошо.

Она не знала, что он хочет спросить. Не знала, что через несколько часов её жизнь изменится снова. Но впервые за этот день ей показалось, что где-то в мире есть человек, которому не всё равно.

И этого было достаточно, чтобы не развалиться на части прямо сейчас.