Школьный бунт.
Монотонный, скрипучий голос учителя истории сводил меня с ума. Казалось, каждое его слово — это тяжелая капля густого меда, которая медленно падает на парту, затапливая всё пространство вокруг. Я подперла голову рукой, чувствуя, как локоть соскальзывает с гладкого дерева. Глаза слипались, и я едва удерживала их открытыми, рассматривая пылинки, танцующие в луче света.
В Лондоне стояла непривычная жара. Влажный, липкий воздух за окном застыл, и в классе было нечем дышать. Старые каменные стены школы, кажется, впитали в себя зной и теперь отдавали его обратно. Всё, чего я хотела в этот момент — это ледяной душ и бесконечный сон. Чтение книги до пяти утра дало о себе знать: буквы в учебнике расплывались, превращаясь в причудливые узоры.
Вдруг я вздрогнула. Чьи-то пальцы легко и аккуратно ущипнули меня за талию.
Я резко выпрямилась и хмуро посмотрела вбок. Эдмунд сидел рядом, развалившись на стуле с таким видом, будто он был не на уроке, а на королевском приеме. На его губах играла та самая полуулыбка — дерзкая, немного вызывающая и бесконечно родная. Он чуть наклонился ко мне, обдав теплым дыханием ухо, и тихо прошептал:
— Что-то ты сегодня скучная, Нора. Слишком правильная. Так совсем не интересно.
Я фыркнула и закатила глаза, демонстративно отворачиваясь к окну.
— Отстань, Эдмунт, — буркнула я.
— Эй, — послышался шепот Эдмунда, но теперь он обращался не ко мне.
Я проследила за его взглядом. Клара сидела на парту впереди нас. Услышав его, она обернулась. Её светлая улыбка, казалось, могла разогнать даже этот душный лондонский смог. Она оглядела нас обоих своим лукавым взглядом, в котором так и прыгали чертики.
— Что, голубки? Совсем скучно? — тихо спросила она, прикрывая рот ладонью, чтобы учитель не заметил.
— Не то слово, — отозвался Эдмунд, крутя в пальцах карандаш. — Я сейчас либо усну и провалюсь сквозь пол, либо начну кусаться.
Клара тихо посмеялась, прикрыв глаза. Я их радости не разделяла. Голова была мутной, а в висках начинало потихоньку стучать.
— Эй, — Эдмунд вдруг подался вперед, и его взгляд стал подозрительно блестящим. — А хотите домой прямо сейчас?
Я посмотрела на него, иронически вскинув бровь.
— Умник, у нас еще два урока впереди. Физика и математика. Ты куда собрался? Впереди экзамены, Эдмунд, вряд ли нам сойдет это с рук. Мой отец и так смотрит на мои оценки как на список смертных приговоров.
Эдмунд на мгновение замер, его лицо накрыла тень раздражения, которую он тут же скрыл за вздохом.
— Значит, не хотите?
— Хотим! — Клара закивала так активно, что её косички смешно подпрыгнули.
Они оба посмотрели на меня. Я тяжело вздохнула и махнула рукой, мол, «отстаньте от меня, делайте что хотите». Сил спорить не было. Я просто легла лбом на прохладную поверхность парты, закрыв глаза. Учитель был слишком занят перечислением дат битв при Ватерлоо, чтобы заметить мой демарш.
— Сэр, можно выйти? — раздался уверенный голос Эдмунда.
Пауза. Шаги учителя затихли.
— Иди, Певенси. Только быстро.
Я почувствовала, как он встал. Послышался скрип стула и негромкий хлопок закрывшейся двери. Клара тут же зашипела:
— Нора! Нора, вставай!
Я приподняла голову, вопросительно глядя на неё.
— Что еще?
— Собирай сумку. Быстро. Чтобы успеть выскочить в первой волне.
Я нахмурилась, уже открыв рот, чтобы спросить, какую очередную глупость они задумали, как вдруг...
Дзыыыыыыыыынь!
Резкий, надрывный звон пожарной тревоги разрезал тишину школы. Звук был настолько громким, что, казалось, вибрировали сами зубы. В коридоре тут же послышался топот сотен ног и крики. Учитель замер, растерянно глядя на дверь, его учебник выпал из рук.
— Что... что происходит? Пожар? — пробормотал он, теряя всё своё величие.
Клара, тихо хихикнув, посмотрела на меня и подмигнула. Я сжала губы, качая головой. Вот придурки недоделанные. Эдмунд нашел способ.
— Быстро все на выход! — закричал учитель, наконец приходя в себя. — Без паники! Дети, давайте же быстрее, к западному выходу!
Я начала лихорадочно запихивать тетради в сумку, пока Клара уже тянула меня за рукав. Мы выскочили в коридор, где царил настоящий хаос. Ученики выбегали из классов, кто-то смеялся, кто-то испуганно оглядывался в поисках дыма, которого, конечно же, не было. Поравнявшись с Кларой в этой толчее, я прошептала ей на ухо, хотя мой голос тонул в гуле сирены:
— Отец нас убьет, Клара. Если он узнает, что мы сорвали уроки...
— Ну, во-первых, это сделали не мы, — она пожала плечами, и её глаза лучились абсолютным счастьем. — А во-вторых, ты же сама хотела домой? Вот тебе исполнение желаний. Нарнийская привычка — получать то, что хочешь.
Я попыталась сохранить серьезное лицо, но не выдержала. Улыбка сама собой расползлась по лицу. Черт с ними. Они действительно умели поднимать настроение.
Мы вырвались на школьный двор. Свежий воздух ударил в лицо. И тут же я почувствовала на плечах тяжелую, теплую руку, которая собственнически прижала меня к себе. Эдмунд. Он стоял среди толпы, выглядя совершенно невозмутимым, только в уголках глаз плясали искры триумфа.
— Ну что, вы довольны, Элеонор? — он заглянул мне в лицо, щурясь от яркого солнца. — Вижу улыбку на вашем лице, и это меня несказанно радует. Значит, план сработал.
Я фыркнула и легонько толкнула его локтем в бок.
— Ты сумасшедший. Ты хоть понимаешь, что если тебя поймают у рычага тревоги, тебя отчислят?
— Меня? — он притворно удивился. — Я просто выходил в туалет. А рычаг... ну, может, его задела какая-нибудь пролетающая мимо птица?
Он рассмеялся — легко и открыто, — и, не удержавшись, быстро поцеловал меня в висок.