Ты с ментами?/Турбо

Погружаясь в ванну, она поначалу даже не почувствовала, насколько горячей была вода. Тело приняло её как нечто привычное. Сознание словно отключилось – она сидела неподвижно, глядя в одну точку, будто выпала из реальности.
В этом состоянии она не замечала ничего: ни жжения кожи, ни пара, поднимающегося вверх. Вода медленно обжигала, но ей казалось – так и должно быть.
Лишь спустя несколько минут что-то внутри словно дёрнулось. Резко вернулось ощущение тела, вернулась боль.И тогда по квартире раздался крик – не слишком громкий, но и не тихий. Сдавленный, резкий. Она вырвалась из этого оцепенения, тяжело дыша.

Что же загнало её в это состояние?

Всего полчаса назад родители сообщили о переезде. Казалось бы – обычная новость. Но для неё она прозвучала как приговор.

Полчаса назад.

Семья ужинала за столом, как обычно перебрасываясь новостями. Ложки тихо стучали о тарелки, в комнате стоял запах горячего супа, но разговор быстро ушёл в сторону, от которой становилось не по себе.

– В соседнем районе вчера труп нашли – спокойно сказал отец, даже не поднимая взгляда от тарелки.

Мать на секунду замерла.
– Чей?

– Да мальчишки какого-то. Я за это дело не брался, не знаю.

Брат сразу оживился, приподнял голову:
– А не того ли пацана?.. Ну, который на прошлой неделе пропал. Как его там… – он на секунду задумался, потом повернулся к ней. – Маш, ты имя помнишь?

Она оторвалась от тарелки, чувствуя, как внутри неприятно сжимается.

– Ванёк его звали.

Короткая пауза повисла над столом.

Она медленно провела ложкой по тарелке, потом тихо, но уже с заметным напряжением в голосе добавила:
– Слушайте… вам не кажется, что обсуждать это сейчас не самое время? Мы вообще-то ужинаем.

Брат усмехнулся, откинувшись на спинку стула:
– Во, Ванёк… прикольный парень был. Но с группировками связался – и понесло его. Пару раз в отделении его видел.

Мать тихо вздохнула, вспоминая что-то своё:
– Ой, я его знала. Он как-то помог мне сумки до дома донести… – она на секунду замялась, потом повернулась к мужу. – Узнай, это он или нет.

Отец коротко кивнул:
– Хорошо. Завтра спрошу.

За столом повисла пауза.Она сжала ложку в пальцах, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Отец будто уловил настроение и, чуть откашлявшись, продолжил:
– Раз про трупы говорить не хотим, обсудим другие новости. Они не менее важны.

Она подняла на него взгляд.
– Это какие такие новости?

Брат тут же оживился, с усмешкой глянув на родителей.
– Мне тоже интересно… Надеюсь, не о том, что у меня скоро сестра или брат появятся? – он тихо хмыкнул.

Она едва заметно нахмурилась.
Очень смешно… и странно.Он же знает – мама после его рождения больше не может…

– Нет, мы… – мать резко замолчала, запнувшись на полуслове. Она посмотрела на мужа – будто ища поддержки или просто не решаясь сказать это сама.

Отец перехватил её взгляд и, поняв всё без слов, взял инициативу на себя.

Он на секунду задержал паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем спокойно произнёс:
– Мы переезжаем.

Она резко подняла голову, будто не сразу поняла услышанное.
– Что?.. Куда?

Отец ответил спокойно, почти буднично.
– В Казань. Меня туда перевели по работе. Сами знаете, что сейчас там творится.

Она растерянно моргнула, пытаясь уложить это в голове.
– Пап, но скоро конец второй четверти… У меня контрольные. У Марка в меде как это…

– Сессия – лениво подсказал брат.

– Да, сессия. – Она кивнула и тут же снова повернулась к отцу. – И как он учиться будет, если мы переедем? Или он один здесь останется?

– Я как бы не против – с усмешкой бросил Марк, откинувшись на стуле.

Мать тут же покачала головой.
– Никто здесь не останется. Марка переведём в мед там. Сессию сдаст уже на новом месте. Ты тоже – ничего страшного, быстро привыкнете.

Она сжала губы, взгляд потускнел:
– А как же друзья?..

Марк хмыкнул, даже не скрывая насмешки:
– Ооо… А они у тебя есть?

Она резко вскинулась:
– Рот свой закрой! Есть у меня друзья, вообще-то!

– Бардак какой-то – устало произнёс отец, закатив глаза. – Марк, ты старший брат. Веди себя нормально. Это, вообще-то, обидно.

Марк только пожал плечами, ухмылка никуда не делась:
– Вот потому что я её старший брат – я ей это и говорю. Кто, если не я?

Он тихо усмехнулся себе под нос.

Она резко отодвинула тарелку, аппетит пропал окончательно.
– Я наелась.

Поднявшись из-за стола, она бросила через плечо:
– Марк, набери мне воду… Я пойду уроки доделаю.

– Наберу, наберу – лениво отозвался он, даже не глядя на неё.

Эта новость выбила её из колеи сильнее, чем она ожидала.Переезд.Казань.Всегг через пару дней.
Слишком резко и внезапно.

Она почти не помнила, как дошла до своей комнаты, как закрыла за собой дверь. Слова родителей всё ещё глухо отдавались в голове, смешиваясь с голосом Марка, с его насмешками, с этим привычным, но сейчас особенно раздражающим тоном.

Она не умела заводить друзей. Никогда не умела.
И теперь всё это – обнулится.

Оставалось всего несколько дней. И один из них она уже мысленно решила отдать тем, кто у неё всё-таки был.

Когда Марк крикнул из коридора, что вода набрана, она лишь коротко ответила и направилась в ванную.
Сначала даже не проверила температуру – просто машинально разбавила воду, как показалось, и опустилась в неё, погружаясь почти с головой.

Мысли накрыли сразу.

Казань…Опасный город.

Точнее, не сам город – люди. Те, о которых отец говорил между делом.Группировки. Разборки. Чужие правила.

Не все, конечно… – попыталась она себя успокоить. – Наверняка там есть нормальные(в её понимании)люди…

Но тревога никуда не уходила.

Отец ведь едет туда именно из-за этого.
Значит, всё действительно серьёзно.

А Марк?..

Она на секунду зажмурилась, опускаясь глубже в воду.

Он, конечно, не из таких.Но характер у него…Боевой. В драку полезет – не задумается.
Как там к нему будут относиться?..

Вопросы накладывались один на другой, становилось тяжело дышать. Вода казалась всё горячее, почти обжигающей – но она этого уже не замечала.
Лишь спустя несколько минут реальность резко вернулась – вместе с болью, жаром и сбившимся дыханием.

Позже, уже вытершись и переодевшись в пижаму, она вышла из ванной. Квартира казалась странно тихой, будто разговор за ужином был чем-то далёким и нереальным.

Она прошла к телефону и почти сразу набрала знакомый номер.
Гудки тянулись недолго.

– Севернова слушает.

– Тёть Том, это Маша. Можно Веру к трубке?

– Веркааа! – громко позвала женщина. – Тебя Машка к телефону просит!

— Идууу! – донёсся издалека голос, приглушённый и слегка раздражённый.

Послышались быстрые шаги, какой-то шорох, затем – уже ближе, вполголоса:
– В туалет спокойно сходить нельзя...Алло, чё такое?

Она невольно улыбнулась:
– Ты как обычно в туалете зависла?

– Та да. Сейчас, наверное, полшколы на туалете сидит, сто процентов. Та пюрешка, походу, не свежая была.

Она тихо рассмеялась:
– Я же говорила, что она какая-то странная.

– Ну, жизнь боль – фыркнула Вера. – Так чё звонишь?

Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

– Слушай… ты сможешь завтра наших собрать? Часа в два. Погулять. Мне надо вам кое-что сказать.

– Хорошо, будет сделано – ответила Вера.

Где-то на фоне послышался мужской голос:
– Верок, кинь туалетку мне!

– Ну пааап… – протянула она с раздражением. – Ладно, пошла. Пока, чмоки.

– Пока, чмоки.

Связь оборвалась.

Она ещё пару секунд держала трубку у уха, будто не спеша возвращаться в реальность, затем аккуратно положила её на место и прошла в зал.

Отец сидел перед телевизором, переключая каналы. Услышав её шаги, он сразу обернулся.

Доча, ты не волнуйся – начал он мягче обычного. – Квартиру мы продавать не будем. Летом сможем сюда приезжать. И ты – к друзьям, на каникулы. Ключи давать будем.

Она молча опустилась на диван рядом.

– В Казани аккуратнее надо быть – добавил он уже серьёзнее. – Там группировок много.

Она вскинула подбородок, пытаясь звучать уверенно.
– Пап, я не боюсь. Ты же знаешь – драться я умею. За себя постоять смогу.

Отец хмыкнул.
– Да-да… Короче, не раскисай. И, кстати, когда купаться идёшь – проверяй воду. А то соседи скоро решат, что тебя дома бьют.

Она скривилась.
– Будто это их дело.

Мать, только что вошедшая в комнату, сразу поддержала.
– Папа дело говорит. И воду ты уже сама должна себе сама набирать. Не маленькая.

Она тяжело выдохнула, поднимаясь с дивана.
– Ой, всё. Я пойду… душно стало.

– Машка! – окликнула мать, но в комнате уже никого не было.

Женщина растерянно оглянулась.
– И как у неё это получается?..

Отец усмехнулся.
– Хочешь жить – умей вертеться. Хотя… подходит ли это сейчас?

– Ещё один – вздохнула она. – Спать уже пора. Нам обоим завтра рано на работу.

– Ну это да…

Они поднялись, выключили свет и вскоре скрылись в спальне.

Она же сидела у себя на кровати, согнувшись над блокнотом. Ручка скользила по бумаге, выводя бессвязные линии, тени, формы – всё, что приходило в голову.
Сама она называла это каракулями.
По сути, просто пыталась выплеснуть то, что не могла сказать словами.

Наконец, отложив блокнот, она легла, укрылась пледом.

В эту ночь ей было по-настоящему холодно.И страшно.
Она не могла понять, что сильнее – страх перед тем, что придётся оставить всё знакомое, или перед тем, что ждёт её в новом, чужом городе.

Следующие два дня прошли беспокойно.

В субботу она, как и планировала, встретилась с друзьями. Новость о переезде ударила по ним всем. Они долго бродили по улицам, смеялись больше, чем обычно, будто пытались заглушить неприятное ощущение конца.

Домой она вернулась почти к половине одиннадцатого.

А потом начались звонки.Телефон звонил почти каждые пять минут – один за другим. Родители прекрасно понимали, кто это и зачем, и на удивление не вмешивались. Даже не ругались за позднее время.

Будто сами понимали: сейчас ей это нужно.

Воскресное утро началось с шума.

Она проснулась от быстрых шагов матери – та носилась по квартире, собирая вещи и одновременно пытаясь найти какие-то документы.

Голова гудела, тело не слушалось.
Она медленно поднялась с кровати и, почти на автомате, направилась в ванную.

Дёрнула за ручку – закрыто.Изнутри доносились звуки воды.

Она тихо вздохнула и, не придумав ничего лучше, просто села на пол у двери, прислонившись к стене.

Глаза сами собой закрывались.

Прошло минут десять, прежде чем замок щёлкнул.
Дверь открылась, и из ванной вышел Марк.

Она прищурилась, поднимая на него сонный взгляд.
– Ты там что так долго делал? Ей-богу, как девчонка.

Марк хмыкнул, проходя мимо.
– Тебя это волновать не должно. Иди давай, свободно.

– Бу-бу-бу…

В ответ она тут же получила смачный щелбан. Недовольно поморщившись, она только фыркнула и ушла в ванную.

Почти весь день прошёл в сборах. Вещи, пакеты, сумки – всё перемешалось в один сплошной хаос. К вечеру квартира уже казалась чужой: слишком пустой, слишком тихой.

А вечером они стояли на вокзале.

Платформа жила своей жизнью – люди спешили, кто-то прощался, кто-то, наоборот, встречал. В воздухе висел запах железа, дыма и как буд-то чего-то ещё – тревожного, как перед чем-то важным.

До посадки оставалось минут пятнадцать, когда она вдруг услышала знакомые голоса.Крики. Смех.Она резко обернулась.

– Они пришли…

Друзья бежали к ней, запыхавшиеся, растрёпанные – но настоящие.

Она сжала губы, чтобы не расплакаться.

Мы ещё встретимся…
Обязательно встретимся.

Дорога тянулась долго, но не бесконечно.

Утром понедельника, в 8:34, поезд уже медленно остановился у перрона.

Они прибыли.Новый город встретил их холодным воздухом и ощущением чего-то незнакомого.