Глава третья. Достоевский
Знаете ли вы, что такое муза? Что такое это чувство, когда в момент слова соединяются в строчки, ноты – в мелодии, голоса – в песню? Чувство, когда ты окрылен чем-то невероятным, когда кажется, что все двери открыты, и все по плечу? Когда несчастья и неудачи исчезают, и весь мир сосредотачивается вокруг одного – музы? И знает ли вообще кто-то?
А чем эта муза может являться? Может ли кто-то угадать, предсказать ее заранее, сотворить искусственно? Может ли кто-то повелевать музой, а, следовательно, и вдохновением? И умен или несчастлив тот человек, если умеет управлять своей музой? Ведь вдохновение – это волна – нежданная, сильная, эмоциональная. И вдохновение ли это или равнодушие, если приходит мгновенно по воле того человека?
В эту тему и погрузился Ваня. Погрузился так, что перестал думать даже о том, куда идет. Ноги сами привели его к спокойному домику на побережье, откуда открывался красивый вид на море.
Беседка была полностью деревянной, и к ней вела длинная каменная дорожка по косе. Волны разбивались о берег, птицы заливисто пели, вдали играла какая-то спокойная музыка. Вся атмосфера была такой умиротворенной и приятной до безумия, что хотелось бесконечно улыбаться.
Вдруг Ваня заметил девушку. Ее силуэт показался ему смутно знакомым, но прежде, чем парень смог разглядеть Аню, его сердце совершило кульбит и замерло.
Она плакала. Одна. В пустой беседке, на краю, где ее никто не сможет найти. Ее плечи содрогались от рыданий, нос шмыгал время от времени. Аня сидела, уткнувшись лицом в колени и не обращала внимания или не хотела обращать на то, что происходит вокруг.
Ване тотчас перестало быть весело.
Парень не знал, куда себя деть. Подойти? Опасно. Лучше дать ей самой выплакаться, без стыда или переживаний, что кто-то заметил.
Уйти ли? Но лишь при мысли об этом сердце ныло, а глаза становились влажными – нельзя.
Так Ваня и остался стоять, не в силах пошевелиться ни в ту, ни в другую сторону. В глазах его читалось смятение, страх бездействия и действия одновременно, сострадание и... что-то еще, в чем герой пока не сумел признаться самому себе.
Аня заметила его не сразу.
Девушка была так поглощена своим горем, которое проедало ее изнутри, что не замечала Ваню. Парень же просто стоял в оцепенении.
Вдруг она подняла голову и бросила на Ваню взгляд. Мельком. Но этого было достаточно, чтобы ее зрачки расширились, словно бусинки, брови сложились домиком, а губы едва приоткрылись в немом «О». Слезы еще стояли в глазах Ани, но девушка не спешила стирать их.
Ваня был потрясен не меньше.
Так они и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова.
– У меня есть салфетки... Если тебе нужно, конечно, – парень заговорил первым.
Аня вновь ожила, пусть и слабо. Девушка привстала, пододвинулась в сторону и жестом позвала Ваню к себе. Парень не смог ей отказать.
– Спасибо, я... Пожалуй, возьму несколько, спасибо еще раз, – ответила Аня. Ваня засуетился, начал перерывать все карманы, но нашел только обычные тканевые платки.
– Ужасная ситуация... Держи, я переоценил свои запасы, – он жестом похлопал по карманам.
– Все равно спасибо, – ответила девушка.
– И давно ты тут?
– Уже часа два.
– Сумасшедшая...
– Разочарованная.
Последовало молчание.
Ваня понял, что спрашивать о причине подавленности ее настроения не было никакого смысла. И тогда он задал вопрос – простой, ненавязчивый, чтобы просто вывести Аню из этого состояния.
– Ты читала Достоевского?
Один вопрос. Три слова. Несколько секунд и – да, это оно. Огонь, разгоравшийся с каждым мгновением. Ваня попал точно в цель, и был этому нескончаемо рад.
– Да! Ты читал «Белые ночи»? Это же верх искусства, восторг!! А «Бедных людей»? А «Преступление и наказание»? А...
Естественно, Ваня все это читал. У него даже хранятся на полках несколько подарочных изданий и толстенный сборник всех сочинений автора. Но парень слушал, слушал, иногда вставляя свои комментарии в ее рассуждения и восхищения, и не переставал удивляться. Такие умные, сильные, точные мысли, четко подмеченные детали, символы... Ваня не замечал всего до этого момента.
До этого момента он и не замечал, какая Аня... красивая. В лучах закатного солнца в окружении неспокойных волн ее силуэт был чем-то... особенным.
Однако Ваня быстро отмахнулся от этих мыслей, списывая все на усталость.
Диалог же заискрился, зазвенел и зазвякал. В компании Вани девушка медленно, но верно возвращалась в прежнее состояние.
Но тут она остановилась.
– Знаешь, – начала Аня, и в глазах ее снова поселилась такая холодная, пробивающая до костей грусть, что сердце Вани упало в этот омут разочарования. Слезы начали подступать, но девушка не давала им скатиться по щекам. – А мы ведь чем-то похожи. С Настенькой.
Улыбка Вани окончательно сошла с лица. Он посмотрел на Аню уже по-другому. Не как на печальную девушку, а как на преданного человека.
Вселенская боль отразилась в ее глазах. Пустота, не сравнимая ни с чем, зияла в ее сердце. Ваня не видел этого, но чувствовал, и этого было достаточно.
– В начале? – чуть шепотом спросил парень.
Аня лишь покачала головой в знак согласия, и первые слезы все же ринулись водопадами по бледным щекам.
Ваня не знал, куда себя деть. Обнять? Но это было слишком и... как-то не вписывалось во всю эту обстановку.
Говорить он тоже уже не мог. В горле стоял ком – ком обиды и сочувствия.
Ваня протянул ей еще один платок. Последний, который у него был. Аня горько улыбнулась и взяла.
«Спасибо» не прозвучало. Но Ваня прочитал его в ее глазах.