Потомок Хаоса

«Лишь взглянув страху в глаза можно увидеть, как рассыпается в пепел то, что казалось непобедимым, а тьма перестает ослеплять, становясь твоим самым верным союзником»

«Обрести магическое могущество — лишь вопрос времени и амбиций. Истинная сила рождается в тот миг, когда ты смотришь в глаза своему величайшему страху. Когда принимаешь свою тьму и слабости, выковывая из них свое главное преимущество. Сколько тех, кто смог совершить подобное? Лишь единицы»

Айзек с хриплым, прерывистым вздохом распахнул глаза. Во рту стоял едкий, сухой привкус пепла и запекшейся крови. Он аккуратно, преодолевая дрожь в мышцах, приподнялся на локтях, чувствуя, как ноет каждая клетка тела после жесткого падения. Оперевшись ладонями о холодную, безжизненную землю, парень медленно встал на ноги и отряхнул испачканную в серой пыли одежду.

Он осмотрелся. Из-за густого, вязкого тумана, стелющегося по земле, сложно было разглядеть хоть что-то дальше вытянутой руки, но даже сквозь эту пелену открывавшаяся картина пробирала до костей. Небо над головой не было затянуто обычными тучами - оно напоминало вскрытую рану, пульсирующую густым, кроваво-алым цветом. Из-за этого жуткого свечения всё вокруг словно тонуло в крови, отбрасывая зловещие багровые тени. Пронизывающий до костей холод забирался под одежду, мелкий, колючий дождь царапал кожу, а единственным звуком в этом месте был протяжный, стонущий вой ветра. Никаких голосов. Никакого пения птиц. Никаких признаков жизни. Лишь абсолютная, давящая на барабанные перепонки пустота.

Сердце - его механическое сердце - тревожно застучало быстрее. Айзек резко засунул руку в карман брюк, панически проверяя, не потерял ли он самое важное. Пальцы нащупали холодный металл Ревайнда. Часы были на месте. С тяжелым облегчением выдохнув, парень подошёл к валявшемуся неподалеку томагавку. Лезвие тускло блеснуло в красном свете, когда Айзек поднял его и привычным движением закрепил на ремне.

Он стоял посреди пепельной пустоши, потерянный, не зная, куда идти и где искать последнюю деталь механизма. Есть ли в этом проклятом месте хоть одна живая душа?

И тут, разрезая монотонный шум ветра, неизвестно с какой стороны раздался странный, шаркающий звук.

- Здесь кто-нибудь есть? - голос Айзека дрогнул, но он мгновенно напрягся, положив ладонь на рукоять томагавка. В таком плотном тумане держать позицию под контролем было практически невозможно.

В ответ - лишь мертвая тишина. Айзек сглотнул, попытавшись списать это на шум дождя и шорох осыпающейся породы, и шагнул прямо в вязкую неизвестность. Но звук повторился. Теперь он раздался четко позади него, и на этот раз это абсолютно точно были чьи-то шаги.

- Кто здесь? - Айзек резко обернулся, вглядываясь во мглу.

Туман неохотно, словно нехотя, немного рассеялся. В нескольких метрах впереди стоял высокий силуэт, закутанный в длинный черный плащ. Из-за глубоко надвинутого капюшона лица было совершенно не разобрать, но от фигуры веяло потусторонним холодом. Незнакомец сделал медленный шаг ближе.

- Юстиция? Это снова ты? - с надеждой и одновременным недоверием спросил Айзек.

Но фигура не проронила ни слова. Она замерла, казалось, молча изучая парня из-под мрака капюшона, а затем плавно развернулась и зашагала обратно, сливаясь с серой пеленой.

- Постой!

Айзек сорвался с места, побежав за ней, пытаясь ухватиться хоть за какую-то ниточку в этом мертвом мире. Но фигура словно растворилась, став частью самого тумана.

Выбежав из плотного облака дымки, Айзек резко затормозил. Подошвы его ботинок заскользили по влажному пеплу. Парень замер в чистом, первобытном ужасе.

Перед ним возвышался застывший силуэт человека. Он был как будто грубо вылеплен из хрупкого, пористого камня или затвердевшего пепла. Человек застыл в динамичной позе, в отчаянном рывке убегая от невидимой смертельной опасности. Его ноги словно расслаивались, сливаясь с мертвой землей. Айзек сделал медленный шаг ближе, с содроганием рассматривая жуткую скульптуру. Лицо несчастного превратилось в зияющую, изъеденную пустоту, застывшую в немом крике, а рука, покрытая коркой распадающейся материи, тянулась к кровавому небу в мольбе о спасении, которого он так и не получил.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Айзек заставил себя отвернуться и пройти дальше. Спустя пару десятков метров земля резко ушла вниз. Он оказался на краю обрыва, с которого открывался ещё более масштабный и ужасающий вид.

- Нет... - Айзек обессиленно рухнул на колени, не в силах оторвать взгляд от горизонта. - Не может быть...

Перед ним лежал Джерико. А точнее то, что от него осталось. Некогда уютный городок превратился в голую, изуродованную равнину, усыпанную гигантскими грудами камней и искореженного металла от разрушенных домов. Узнать это место можно было лишь по обглоданному, сломанному скелету башни Невермора, мрачно возвышавшемуся вдалеке. Над долиной висела мертвая, звенящая тишина. Ни единой живой души на километры вокруг.

На это было физически больно смотреть. Айзеку отчаянно хотелось зажмуриться, хотелось верить, что это просто жестокий мираж, больной сон или очередная садистская иллюзия Морганы или Аргуса. Но холодный ветер, бивший в лицо, и запах гари говорили об обратном. Это была чистая, непоколебимая реальность этого сломанного мира.

Сжав кулаки до побеления костяшек, Айзек поднялся на ноги. Отчаяние сменилось холодной решимостью. Ему нужно было как можно скорее закончить всё это, собрать часы и вернуться домой.

Он аккуратно спустился по осыпающемуся склону на равнину и побрел по мёртвому городу, петляя среди руин. Дождь неумолимо продолжал лить, смывая серую пыль с его пальто. Он шёл по улицам, которых больше не существовало, и по пути ему то и дело попадались такие же застывшие пепельные фигуры. Сотни прерванных жизней. Кто-то застыл в крике, кто-то закрывал голову руками от первобытного страха, кто-то, скорчившись, прикрывал своими каменными телами детей. Айзек стиснул челюсти, стараясь смотреть только себе под ноги и не обращать на них внимания.

Когда он проходил под полуразрушенным каменным мостом, над головой внезапно раздался резкий шорох. Айзек мгновенно остановился, вскинув взгляд наверх, но сквозь дыры в бетоне лился лишь красный свет. Никого.

И тут за спиной раздался до боли знакомый, холодный, насмешливый голос, который разрезал тишину, как скальпель хирурга.

- Снова бежишь, Айзек?

Парень медленно обернулся. Сердце в груди пропустило болезненный удар. Перед ним стоял отец. Виктор Найт собственной персоной, а точнее - его безупречный фантом.

Этот разрушенный мир был не просто результатом апокалипсиса. Воздух здесь был пропитан чужими страхами, болью, страданиями и слезами. Любой живой человек, ступивший на эту землю, неизбежно сталкивался с её паранормальной изнанкой - сталкивался лицом к лицу со своими самыми глубокими демонами. Главным страхом Айзека всегда был страх ошибки. Его «слабость» - это вдолбленный с самого детства кровавыми методами перфекционизм и чудовищное чувство вины за то, что из-за его малейших неудач физически страдала сестра. Сейчас, в мире, где всё уже уничтожено, страх Айзека «ошибиться» достиг своего абсолютного пика, ведь на кону стоял Ревайнд и судьба его собственной реальности. Этот запредельный стресс прорвал ткань магии, материализовав его личное проклятие.

- Даже в чужом будущем ты ищешь спасения в своих жалких железках, - продолжал фантом Виктора, надменно скрестив руки за спиной и оглядывая сына тем самым препарирующим взглядом, от которого Айзек в детстве цепенел. - Очередная ошибка... как и тогда, в девяносто первом.

Обычно при звуках этого голоса Айзек инстинктивно опускал голову. Это был рефлекс, выработанный годами издевательств. Но сейчас, стоя посреди выжженного мира мертвых, в нём что-то окончательно, с оглушительным треском сломалось. Механическое сердце забилось с бешеной скоростью, перекачивая по венам чистый адреналин.

Айзек вскинул голову и встретился взглядом с отцом. В его карих глазах больше не было ни капли детского трепета или покорности. Там полыхала первобытная, неконтролируемая ярость.

- Я больше не бегу от тебя, отец, - его голос прозвучал низко и угрожающе. - И я больше не твой ученик.

Виктор лишь холодно усмехнулся, приподняв бровь.

- Вот как? Мой сын решил, что перерос своего создателя? Ты забыл, кто вылепил из тебя того, кем ты стал?

Айзек сделал резкий шаг вперёд. Пространство вокруг него завибрировало, откликаясь на его эмоции. Мелкие камни и осколки бетона с дрожью взмыли в воздух, подчиняясь неконтролируемому выплеску телекинеза. Грудь парня тяжело вздымалась, дыхание вырывалось изо рта облачками пара.

- Я тридцать лет гнил в сырой земле из-за твоей слабости! - процедил он сквозь зубы, делая ещё один тяжелый шаг навстречу призраку. Вокруг них начал закручиваться вихрь из пыли и пепла. - Тридцать лет был мёртв из-за твоего безумного желания сделать меня идеальным хищником!

- Стремление к абсолютному совершенству - не есть слабость! - рявкнул в ответ Виктор, не меняя позы. - Я готовил тебя к величию! Я делал тебя неуязвимым!

Ветер взвыл с новой силой, закручиваясь спиралью. Они вдвоем оказались в эпицентре бушующего урагана. Всё, что Айзек так долго носил в себе, пряча за сарказмом и отчужденностью, вся та гниющая боль, которую он терпел ради одобрения этого чудовища, наконец прорвала дамбу. Он остался один на один со своим страхом, и теперь смотрел ему прямо в глаза, не моргая.

Айзек сорвался на крик. Крича так, что сорванные связки отозвались болью, а эхо разнеслось далеко по руинам мертвого города.

- Ты знал, как я до смерти боялся оступиться! Ты всегда это знал! Но когда я ошибался... что ты делал?! Ответь мне, что ты делал?! Ты срывался на Франсуазе! Ты мучил сестру за мои ошибки!

Фантом Виктора внезапно замолчал. Его идеальная, гранитная поза дала едва заметную трещину.

Айзек в бешенстве распахнул рубашку на груди, указывая пальцем на мерцающее алым светом механическое сердце, вшитое в его плоть.

- Кто заставлял меня учиться ночами, пока у меня не начинали трещать кости от истощения?! Кто внушил мне, что любая моя оплошность - это чужая боль и кровь?! Кто разрушил мою жизнь?!

Фантом попытался сохранить лицо, но его голос впервые дрогнул, потеряв ту ледяную уверенность.

- Я лишь хотел, чтобы ты превзошёл всех... Чтобы этот мир не смог тебя растоптать...

Айзек яростно взмахнул рукой, и увесистый кусок бетона, подхваченный телекинезом, с невероятной скоростью полетел в отца. В глазах парня стояли жгучие слезы ярости и непрожитой детской обиды. Виктор едва успел увернуться, камень со звоном разлетелся о стену позади него.

- Я создавал сложнейшие машины! Я вырвал силу лучшего друга, чтобы спасти сестру! Я вернулся с того света и буквально собрал себя заново по кускам! - Айзек взревел, и телекинезом поднял в воздух огромную каменную балку, обрушив её рядом с призраком, поднимая тучу пыли. - Я всё это делал, только чтобы ты мною гордился! Хоть раз в жизни!

Он тяжело, загнанно дышал. Его голос надломился от отчаяния, которое он прятал глубоко внутри все эти годы.

- Скажи... ты гордишься мной, отец?! Скажи это!

Айзек вскинул руку, поднимая в воздух очередной тяжелый валун, готовый раздавить эту иллюзию, но внезапно замер. На его глазах отец начал меняться. Безумная, насмешливая ухмылка, с которой он умирал, абсолютно пропала с лица фантома. Злая уверенность растворилась. Перед Айзеком стоял не монстр из его кошмаров, а просто глубоко уставший, сломанный горем человек из прошлого. Тот самый человек, который потерял жену и не смог справиться с этой болью.

Виктор медленно, словно постарев на десяток лет за секунду, опустил взгляд.

- Я... всегда тобой гордился. С самой первой секунды, как взял на руки, - тихо, с тяжелой горечью, которой Айзек никогда прежде от него не слышал, произнес Виктор.

Айзек застыл, пораженный услышанным. Камень, зависший над их головами, с глухим стуком рухнул на землю. Ураган вокруг них мгновенно стих, пыль медленно оседала на пепел.

- Я тобой гордился, сынок... и эта слепая гордость меня уничтожила. Я так отчаянно хотел увидеть твой триумф, так боялся, что ты окажешься слабым, как я, что не заметил, во что ты превращаешься. Во что я сам тебя превращаю.

Виктор сделал неуверенный шаг к сыну. Его очертания начали мягко светиться и растворяться в багровом свете тумана. Он наклонился ближе, и Айзек почувствовал фантомное дыхание на своей щеке.

- Твоя кровь приняла его... - едва слышно прошептал отец. - Нижняя шуфлядка под папкой "Найтвуд №213". Удачи, сынок.

Вспышка - и фигура отца полностью испарилась, оставив после себя лишь горстку кружащегося в воздухе пепла. Айзек остался стоять посреди мертвых руин в абсолютном одиночестве, но впервые в своей жизни он чувствовал себя по-настоящему свободным от призраков прошлого. Оковы, стягивавшие его грудь десятилетиями, наконец рухнули. На душе никогда не было так кристально легко, как сейчас.

Он закрыл глаза и сделал глубокий, полный вдох, позволяя холодному воздуху очистить легкие. Наслаждаясь этой внутренней, выстраданной свободой. Обычно отец являлся в его кошмарах лишь для того, чтобы унижать и указывать на ничтожность. Но сегодня Айзек впервые не проглотил обиду, не стал оправдываться. Он пробил эту непробиваемую стену молчания и жестокости, добравшись до истинного ядра памяти своего отца - до того самого искреннего признания, в котором нуждался всю свою искалеченную жизнь.

Но когда эйфория немного спала, последние слова Виктора эхом отдались в голове, став загадкой. Что в его крови? И главное - что может скрываться в той старой шуфлядке в доме?

Отбросив пока эти мысли, Айзек сунул руку в карман и достал Ревайнд. Тяжелый латунный корпус привычно лег в ладонь. Он откинул крышку и вгляделся в сложный механизм, не зная, где в этом бесконечном мертвом мире искать недостающую шестеренку.

Но в этот момент что-то необъяснимое словно толкнуло его изнутри. Интуиция заставила его сунуть руку во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали холодный, ребристый металл. Каково же было изумление Айзека, когда он вытащил на свет ту самую, идеального размера медную шестерёнку, которой ему так отчаянно не хватало.

Откуда она там взялась? Очередная шутка этого мира? Материализованная воля? Ему совершенно не хотелось об этом думать. Главным было лишь то, что эта деталь появилась именно здесь, в этом измерении, а значит, её наличие имело абсолютный смысл.

Трясущимися от волнения пальцами, Айзек в спешке откинул заднюю панель часов. Он аккуратно, затаив дыхание, вставил недостающую деталь в паз. Раздался тихий, идеальный щелчок. Собрав корпус обратно, он перевернул Ревайнд и уставился на циферблат.

Стрелки часов дрогнули. А затем, словно обезумев, начали с бешеной скоростью крутиться против часовой стрелки, сливаясь в сплошное размытое пятно. Воздух вокруг Айзека наполнился тихим электрическим гулом. Спустя мгновение стрелки резко, с громким металлическим ударом, остановились ровно на 12:00.

Глаза Айзека загорелись диким восторгом, отражая мерцание механизма. На испачканном сажей и кровью лице медленно расплылась искренняя, широкая улыбка. Сквозь боль, пот и пролитые слезы, он наконец-то это сделал. Он дособрал Ревайнд. Теперь само время находилось в его руках, покорное его воле. Осталось только научиться правильно им управлять, чтобы не разрушить остатки этого мира окончательно.

Тишину мёртвого, застывшего города внезапно разорвал звонкий, но абсолютно безжизненный женский смех. Он эхом отскочил от искореженных руин, заставляя воздух вибрировать от скрытой угрозы.

- Просто поразительно. Добро пожаловать в мой мир.

Айзек резко обернулся, рефлекторно напрягая каждую мышцу. Из густого кровавого тумана, словно сошедшая с полотна безумного художника, к нему грациозно выходила Селена. на стояла посреди выжженной пустоши под багровым, пульсирующим небом. Но это была не его Селена. Её глаза, когда-то полные тепла, теперь горели тёмным, почти чёрным пламенем. Вокруг её стройной фигуры, одетой в темные рваные одежды, едва заметно пульсировала плотная, удушающая аура чистой магии хаоса - алые всполохи лизали сухую землю у её ног. В этом измерении она стала абсолютным монстром - жестоким архитектором этой бесконечной пустоты.

- Мало кому удаётся побороть кошмары, которые рождает эта земля, - её голос звучал бархатно, гипнотически, но от него веяло таким могильным холодом, что стыла кровь. Она остановилась в паре шагов от него, слегка склонив голову, рассматривая Айзека как занятную зверушку.

- Это твоих рук дело? - предельно ровно и холодно спросил Айзек. Его лицо оставалось непроницаемой маской, пока пальцы незаметно прятали Ревайнд в глубокий карман куртки.

Селена насмешливо пожала плечами, обводя изящным жестом мёртвые камни и окаменелые тела.

- Тебе не нравится?

Айзек скептически огляделся и криво, с явной издевкой усмехнулся:
- Не в моем вкусе. Слишком много красного, да и с интерьером ты явно переборщила.

- Я постигла истины силы хаоса и поняла, что Аргус был ничто по сравнению со мной. Я не просто уничтожаю, - Селена гордо развела руки в стороны, и багровое небо над ними отозвалось глухим громом, хвастаясь её творением. - Я переписываю историю, саму суть жизни! А благодаря твоему изобретению я создам новый, лучший мир. Идеальный. В вечном хаосе мы возрождаемся.

Пространство дрогнуло, и Селена, размывшись в алой вспышке, материализовалась прямо перед Айзеком, обдавая его запахом озона и пепла.

- Скажи, разве ты никогда не мечтал о втором шансе?

Айзек даже не шелохнулся. Он лишь снисходительно хмыкнул, глядя прямо в её черные глаза сверху вниз.

- Что-то ты противоречишь себе, - его тон сочился харизматичной уверенностью человека, который видит врага насквозь. - Говоришь, что превзошла Аргуса и постигла абсолютную силу богини, но при этом почему-то нуждаешься в моих часах, чтобы закончить начатое. Безделушка смертного понадобилась великому творцу?

Селена придвинулась вплотную, её дыхание почти касалось его лица. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула опасная искра.

- Насмехаешься надо мной? - тихо, с угрозой произнесла она.

- А ты не заговаривай мне зубы, пока пытаешься силой мысли достать у меня из кармана часы, - Айзек чуть склонил голову, одарив её наглой полуулыбкой.

Пока Селена произносила свои пафосные речи, она действительно пустила невидимые щупальца магии, стараясь незаметно вытащить Ревайнд. Но Айзек предвидел это с первой секунды. Своим собственным, стальным телекинезом он намертво пригвоздил часы ко дну кармана, не давая её хаосу ни единого шанса.

Её идеальный план не сработал. Лицо Селены исказилось от гнева. Она разозленно отшатнулась от Айзека, отбросив маску соблазнительницы, и требовательно протянула руку вперёд.

- Отдай мне часы. Я верну тебя в твой мир и помогу твоей Селене расправиться с Аргусом. А себе... верну своё заслуженное счастье.

Айзек усмехнулся, медленно засунув руки в карманы и всем своим видом показывая, насколько жалко звучат её уговоры.
- Ещё один человек, знающий всё о моем мире, какая трогательная забота. Поможешь расправиться, просто стерев целые города в порошок, как этот? - процедил Айзек, его взгляд стал жестким, как сталь. - Нет, спасибо. Мы как-нибудь сами разберемся.

Вздох разочарования сорвался с её губ, перерастая в тихое, змеиное шипение.

- Как жаль. Хочешь поиграть? Тогда поиграем. Значит, придётся забрать их с твоего остывшего трупа.

В ту же секунду пространство вокруг Селены буквально взорвалось. Волна алой энергии невероятной плотности ударила во все стороны. Земля под ногами Айзека пошла глубокими трещинами, куски асфальта и камня взмыли в воздух, теряя гравитацию.

Айзек знал, что в лобовой атаке против существа такой мощи он не выстоит и секунды. У него оставался только один, невероятно рискованный план. Он никогда раньше не использовал эти часы в бою, но выбора не было. Выставив перед собой мощный телекинетический щит, Айзек отбил первую, сокрушительную атаку Селены. Щит затрещал по швам, но дал ему долю секунды, чтобы скользнуть за ближайшую уцелевшую стену.
Он резко выхватил из кармана Ревайнд.

- Что ж, значит пропустим нудную теорию и перейдем сразу к практике, - пробормотал Айзек, глядя на циферблат. - Полная импровизация без малейшего понятия, как ты работаешь, дружок.

- Будешь трусливо прятаться?! - пронзительно прокричала Селена. Воздух зазвенел, когда она начала концентрировать в руках сферу чистой аннигиляции.

Мощная волна снесла укрытие Айзека, разнеся кирпичную кладку в пыль. Поднявшееся облако серой крошки создало идеальный момент для старта.

- Не подведи, - прошептал он, резко захлопывая крышку часов.

Запитав Ревайнд точечным импульсом своего телекинеза и до упора провернув заводную головку, Айзек активировал хроно-сдвиг.

Пространство мигнуло ослепительным синим светом, искажая реальность. Когда следующая алая волна Селены ударила в то место, где он только что стоял, из рассеивающегося тумана вынырнули сразу пять Айзеков.

Клоны, сотканные из вырванных временных вероятностей, действовали как единый механизм. Они бросились врассыпную, двигаясь абсолютно хаотично, без какой-либо системы, виртуозно уворачиваясь от смертоносных лучей Селены.

- Решил прятаться среди своих дешёвых трюков?! Это моя территория, и тут мои правила! - взревела она.

Селена с яростным, нечеловеческим криком разрывала клонов на части. Но как только один Айзек рассыпался каскадом синих искр, Ревайнд вычислял новую вероятность, и часы создавали нового фантома в другой точке пространства. Эта безумная временная карусель сбивала её с толку. Она металась, нанося удары по миражам, тратя колоссальные объёмы своей божественной энергии в слепой жажде попасть в настоящего врага.

Пока клоны водили монстра за нос, настоящий Айзек бесшумно скользнул за обломки другой разрушенной стены. Тяжело дыша, он достал с пояса свой томагавк и небольшую стеклянную колбу с серным порошком - прощальный подарок Дженнифер. Быстрыми, точными, доведенными до автоматизма движениями он густо обмазал стальное лезвие ядовитым для изгоев желтоватым составом сквозь ткань.

Но он недооценил инстинкты существа, уничтожившего целый мир. За спиной послышался уставший, но торжествующе-довольный голос.

- Поймала.

Селена, тяжело дыша от усталости и кипящей злости, просто разорвала руками пространство. Мощным телекинетическим импульсом она снесла стену, за которой он прятался. Ударная волна была такой силы, что Айзека отбросило на несколько метров. Он кубарем прокатился по чёрной земле, стирая локти в кровь, но благодаря рефлексам тут же сгруппировался и пружинисто вскочил на ноги, словно хищник.

- Ну что, мальчик-спаситель, может, наконец, покажешь свою истинную силу, или продолжишь и дальше прятаться, как трусливая псина, за своими клонами? - она ухмыльнулась, слизывая каплю крови с губы.

Теперь это был танец насмерть. Селена бросалась на него, обрушивая град ударов - смешивая магические хлысты хаоса и жестокие физические выпады. Но Айзек был абсолютно спокоен. Он знал каждую её привычку. Он знал, как она переносит вес на левую ногу перед круговым ударом, как едва заметно сужаются её глаза перед магическим выбросом. В технике боя она ничем не отличалась от его Селены. Он двигался с пугающей грацией, филигранно уворачиваясь и скользя в миллиметрах от её смертоносных атак, не позволяя ей задеть себя даже краем ауры.

Выгадав тот самый, единственный идеальный момент, Айзек мысленно активировал часы снова. На долю секунды на его месте возник клон, принявший на себя испепеляющий удар её когтей, а сам Айзек материализовался прямо у неё за спиной. Сконцентрировав в ладонях всю свою телекинетическую мощь, он нанёс мощнейший удар в упор.

Селену отбросило с такой неистовой силой, что она врезалась в каменный валун. Древний камень угрожающе треснул. Не теряя ни секунды, Айзек мгновенно оказался рядом, наваливаясь на неё всем весом. Он буквально вдавливал её в землю своим телекинезом, сковывая движения и не давая ей ни единой возможности сконцентрировать магию для ответа.

Девушка дико сопротивлялась. Она рычала, пыталась вырваться из-под его невидимого, но железобетонного давления, била его кулаками по лицу, оставляя кровоточащие ссадины на скулах, и пинала в живот. Не обращая внимания на боль, Айзек схватил валяющийся рядом длинный металлический штык от арматуры и жестко придавил её к земле. В порыве контролируемой боевой ярости он начал бить её в ответ, подавляя любое сопротивление, и уже занёс кулак для последнего, сокрушительного удара, который вырубил бы её.

Но тогда Селена мгновенно сменила тактику. Дикий, звериный оскал исчез с её лица, словно по щелчку выключателя.
Айзек внезапно замер.

Его кулак дрогнул, беспомощно застыв в воздухе. Он смотрел в её лицо - искажённое отчаянной болью, покрытое серой пылью, размазанной кровью, но такое до боли родное. Это были глаза девушки, которую он любил больше жизни, больше самой Вселенной. Механическое сердце Айзека болезненно сжалось, пропустив удар. На секунду, всего на один краткий миг, ему показалось, что он сам стал тем жестоким монстром, с которым пришёл сражаться. Как он может ударить её? Как может убить ту, что носит её лицо?

Её глаза наполнились крупными, блестящими слезами. Взгляд стал таким уязвимым, словно у испуганного ребенка, и таким жалобным, словно она безмолвно умоляла его о пощаде. Она смотрела на него снизу вверх, гениально играя на его самом светлом, самом уязвимом чувстве - на его человечности и глубокой привязанности. Айзек смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё обрывается в бездну.

Но монстр в обличии Селены именно этого и ждал.

Пока Айзек, казалось, тонул в её несчастных глазах, ослепленный чувствами, она незаметно опустила правую руку вдоль своего тела. На кончиках её изящных пальцев начала стремительно, с тихим шипением концентрироваться смертоносная, густая алая энергия. Она просчитала его идеально: Айзек дал слабину, а значит, контролировать свою телекинетическую хватку как раньше он уже не сможет. Эмоции его же и погубят. Она собиралась одним точным ударом вырвать и разорвать его механическое сердце на части.

- Только ты и я. Вместе... - прошептала она сорванным, нежным голосом.

Айзек кожей почувствовал смертоносное колебание магии.
Но он не отшатнулся. На его избитом лице не дрогнул ни один мускул. Ни паники, ни горького разочарования, ни безумного гнева. Лишь ледяной, пугающий контроль над собой - то, чему его учил отец. Не разрывая с ней зрительного контакта, Айзек сделал лишь одно, едва заметное движение пальцами свободной, поднятой руки.

Селена уже торжествующе подносила заряженную магией руку к его груди. Но буквально за долю секунды, в нескольких метрах от них, томагавк, густо обмазанный серным порошком, со свистом взмыл в воздух, примагниченный невидимой хваткой Айзека. Лезвие послушно и стремительно скользнуло прямо в его раскрытую ладонь. Перехватив рукоять, Айзек, всё так же холодно и безжалостно глядя в её широкие глаза, с силой всадил отравленное лезвие прямо ей в сердце.

Селена судорожно, со всхлипом вдохнула, нелепо выгибаясь дугой. Алая энергия в её руке беспомощно погасла, так и не успев нанести фатальный удар. Серная пыль мгновенно проникла в её кровь, сжигая сосуды и блокируя любую, даже самую слабую возможность магической регенерации. Яд выжигал её изнутри, превращая органы в пепел. Её взгляд, секунду назад так искусно игравший в невинную жертву, теперь наполнился настоящим, неподдельным ужасом и кристальным осознанием собственного жалкого конца.

Айзек не отвёл глаз. Он смотрел в лицо своей умершей любви, пока её хриплое дыхание не оборвалось окончательно, а тело безжизненно не обмякло на холодных, острых камнях мёртвого мира.

С её смертью чары спали. Гнетущий красный свет в небе моргнул и погас, словно выключенная лампочка, погрузив мертвый город в привычные, тускло-серые краски пасмурной погоды.

Айзек тяжело встал на ноги. Он отряхнул куртку, медленно размял затекшие плечи, хрустнув шеей, и с долгим, глубоким облегчением выдохнул, глядя на серое небо.

- Я, пожалуй, пас, - бросил он в пустоту, отворачиваясь от тела.

Наконец-то этот безумный квест, это изощренное испытание было пройдено. Теперь Ревайнд был готов, и он сможет вернуться домой. К настоящей Селене. К своей жизни.

Айзек убрал окровавленный томагавк за пояс и зашагал к возвышающемуся вдалеке холму, откуда в небо бил яркий столб света. Он шёл сквозь мертвый город, то и дело натыкаясь плечом на застывшие пепельные статуи людей. Сейчас они больше не вызывали в нём того парализующего ужаса - лишь глухую, тупую усталость.

Дойдя до подножия холма, Айзек остановился. Он прикрыл глаза, сделал глубокий, очищающий вдох и едва заметно улыбнулся, предвкушая тот самый момент возвращения в свою реальность. Дело сделано. Но, как назло, в его жизни путь домой никогда не бывал простым.

- Поразительные успехи, Айзек. Сразился со своим страхом и убил Селену. Браво.

Голос прозвучал как скрежет металла по стеклу. Айзек медленно открыл глаза и протяжно, страдальчески выдохнул. Возле покореженного, обугленного дерева стоял Аргус собственной персоной. На этот раз он был в своем истинном сосуде - вселяться здесь было попросту не в кого.

- И снова мы встретились. Это слишком часто происходит, - многозначительно произнес Аргус, складывая руки на груди. - А теперь будет ещё чаще.

Айзек закатил глаза, всем своим видом демонстрируя невероятную скуку.

- Теперь ты? - Айзек смахнул пыль с рукава пальто. - Серьезно, у вас тут что, талончики на прием выдают? Будете по очереди из-за каждого куста появляться?

- Может, поговорим? - голос Аргуса стал вкрадчивым, змеиным.

Айзек промолчал, всем своим видом показывая, что беседовать с тысячелетним психопатом в его планы на вечер не входило.

- Ясно, - усмехнулся Аргус. Он отлепился от дерева и медленно, словно хищник, подошёл к парню. - За победу полагается награда. Задавай вопрос. Что ты хочешь знать?

Он начал медленно ходить кругами вокруг Айзека, словно оценивая товар.

- Так же ли выглядел твой мир четыреста лет назад? О, да... - протянул Аргус.

Остановившись за спиной парня, он бесцеремонно провел холодными пальцами по его кучерявым волосам, а затем скользнул ниже, прикоснувшись к шее - туда, где под кожей зловеще пульсировала черная, пораженная проклятием вена.

- Узнаешь ли ты о своей болезни? - Аргус наклонился так близко, что Айзек почувствовал его дыхание на своей щеке. - Да...

Айзек с нескрываемым отвращением отвернулся от Аргуса.

- У меня ко всем этим откровениям всё же есть один вопрос, - Айзек чуть склонил голову набок. - Как давно ты зубы чистил?

На мгновение повисла неловкая пауза. Аргус явно не ожидал, что весь его пафосный монолог разобьется о банальную наглость смертного. Он замялся, его идеальная маска всезнающего божества дала трещину. Сделав глубокий, раздраженный вдох, Аргус отступил на шаг.

- Веришь ли ты в эволюцию? - процедил он, решив проигнорировать оскорбление. - В её изучении была вся моя жизнь когда-то. А твоя жизнь, Айзек... лишь череда неудач. И твой самый главный страх всё ещё при тебе.

- Обязательно запишу это в свой дневник и поплачу перед сном, - парировал Айзек, скрестив руки на груди, - Я могу идти?

Аргус обернулся и холодно ухмыльнулся, окидывая парня торжествующим взглядом. Его следующие слова ударили точнее любого клинка.

- А тебе лучше бы поспешить.

Айзек в искреннем удивлении приподнял бровь, не понимая, что ещё этот кусок доисторического дерьма мог придумать.

- Операция была сложная у девчонки, да? - Аргус растянул губы в зловещей улыбке, видя, как с лица Айзека мгновенно слетает вся его саркастичная броня. - Если она умрёт, в этом не будет абсолютно ничего удивительного.

Внутри у Айзека всё заледенело.

- Что? - его голос сел, превратившись в хрип.

- Тебе надо домой. Поторопись.

Оставив Айзека наедине с этими словами, Аргус просто растворился в воздухе, словно его тут и не было.

- Эмили... - прошептал Айзек.

Ледяной ужас окутал его с головой. Наглая, защитная маска слетела, оставив лишь панику. Он впал в ступор, не в силах пошевелиться, как вдруг тишину мёртвого мира разрезал чёткий, ритмичный звук: тик-так, тик-так.

Это были не его часы. И этот звук он уже слышал ранее.

Медленно, с колотящимся сердцем, Айзек повернул голову. В нескольких метрах от него стоял тот самый Белый кролик в элегантном сюртуке. Он держал в лапке массивные карманные часы и, не сводя с Айзека странного, осмысленного взгляда, постучал длинным когтем по циферблату. Айзек моргнул - и Кролик исчез, словно галлюцинация.

Он помнил, что это значит. Время пошло. Каждая секунда промедления могла стоить Эмили жизни. И на этот раз он просто не имел права не успеть.

Не теряя ни мгновения, Айзек сорвался с места и со всех ног побежал вверх по склону, задыхаясь от пепла и собственной паники.

Добравшись до вершины холма, он резко затормозил. Вид здесь разительно отличался от того кошмара, что творился внизу. Небо над самой вершиной было чистым, пронзительно-голубым. В воздухе, переливаясь на солнце, летали стрекозы, а сквозь мертвую, черную землю тут и там упрямо пробивалась свежая, зеленая трава. Это место всё ещё было частью мертвого мира, но природа здесь словно отказывалась сдаваться, продолжая свою бесконечную борьбу за право на жизнь.

В самом центре этого оазиса, спиной к Айзеку, возле пульсирующего светового луча стояла фигура в длинном чёрном плаще.

Айзек тяжело дыша, сделал несколько шагов ближе.

- Значит, так будет выглядеть моя вселенная из-за Аргуса? - его голос дрожал от напряжения, но он заставил себя склонить голову, вглядываясь в спину незнакомца. - Всё же может быть иначе, так? Скажи, что остался шанс! Скажи хотя бы это!

Но фигура не проронила ни слова. Она лишь медленно, плавно повернулась к Айзеку передом.

Когда Айзек увидел того, кто скрывался под капюшоном, его глаза расширились. Он судорожно сглотнул, а руки сами собой сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

- Отправь меня обратно, - жестко, не терпящим возражений тоном потребовал он.

Фигура вытянула бледные руки вперёд. Земля под ногами дрогнула, и Айзека мгновенно окутал мощный, ревущий зелёный ураган чистой магии, отрывая от земли и швыряя сквозь пространство и время обратно в его родной мир.

- Опереди меня, - на прощание произнесла фигура потусторонним, многоголосым эхом, которое впечаталось прямо в подсознание Айзека.

Вспышка. Ураган стих так же внезапно, как и появился. Айзека на холме больше не было.

К одинокой фигуре в плаще, шурша травой, резво подскакал Кролик.

- Юстиция, почему вы не хотите рассказать ему правду о ваших планах? - спросил Заяц, аккуратно пряча свои карманные часы в миниатюрный жилет.

Смерть, скрытая под черным капюшоном, тяжело, по-человечески вздохнула.

- Если он достигнет истины сам, значит, сможет исполнить это.

- Но у парня из-за проклятия Аргуса в крови стало ещё меньше времени, - резонно заметил пушистый спутник, дернув ухом. - Он может просто не успеть.

- Он уже близок к раскрытию правды и своему спасению, - спокойно и непоколебимо ответила Смерть, глядя на то место, где секунду назад стоял Айзек. - Айзек больше не играет в бога. Он уже им стал.