Ilia Malinin

Татьяна зашла в раздевалку через десять минут после того, как я скрылась за дверью

Я сидела на скамейке, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Слёзы уже высохли, оставив на щеках солёные разводы. Внутри было пусто. Не та пустота, которая была после смерти мамы — та хотя бы была понятной, имела имя и лицо. Эта пустота была другой, она не имела ни формы, ни причины. Она просто была.

Татьяна не задавала вопросов, она просто села рядом и замолчала. Я чувствовала её присутствие — тёплое, тяжёлое и почти материнское. Она не смотрела на меня, но я знала, что она здесь, ради меня

Мы сидели так несколько минут. Я не знала, сколько. Может, пять. Может, пятнадцать. Время в раздевалке текло иначе, чем на льду

Потом Татьяна повернула голову и посмотрела на мою сумку. Я проследила за её взглядом и увидела косметичку. Она лежала на самом верху, молния была расстёгнута, и край блистера виднелся наружу. Моё сердце пропустило удар. Я резко схватила косметичку и засунула её в сумку, застегнув молнию до конца. Движение было слишком быстрым, слишком нервным. Я не должна была так делать. Я должна была оставаться спокойной, но я не могла

Татьяна ничего не сказала. Но её взгляд стал только внимательнее. Она смотрела на меня не как тренер, который разбирает ошибки в прыжках. Она смотрела на меня как женщина, которая прожила достаточно долго, чтобы знать, когда что-то не так

Т: Мия, — сказала она тихо

Я не ответила

Т: Я не буду тебя ни в чём обвинять

Я подняла голову: её лицо было спокойным, но в глазах я видела что-то, от чего мне захотелось разреветься снова. Боль. От того, что она догадывается, просто не спрашивает на прямую

Т: Но я прошу тебя об одном, — продолжила она. — Если ты делаешь что-то, что вредит твоему здоровью, пожалуйста, остановись

Я молчала

Т: Твоя мама не простила бы мне, если бы я допустила, чтобы ты сломалась

Слёзы снова подступили к глазам. Я сжала зубы, чтобы не разреветься. Мама. Она всегда умела найти слова, которые били прямо в сердце. Даже сейчас, когда её не было

Я не ответила. Не могла. Просто сидела, глядя в пол, и чувствовала, как слеза скатывается по щеке. Татьяна не настаивала, она посидела ещё минуту, потом встала

Т: Завтра отдыхаешь, — сказала она. — Никаких тренировок. Послезавтра поговорим.

Она вышла — осталась одна. Я смотрела на свои руки, они дрожали. Я сжала их в кулаки, разжала и снова сжала. Взгляд упал на сумку, где лежала косметичка. Я закрыла свои глаза

Твоя мама не простила бы мне

Мама.

Я не знала, что она сказала бы, если бы увидела меня сейчас. Увидела, что я делаю с собой. Одобрила бы? Сказала бы, что я молодец, что худею? Или посмотрела бы на меня с той болью, которую я видела в глазах мамы Ильи?

Я не хотела знать ответ.

На следующую тренировку я пришла с твёрдым намерением доказать, что всё в порядке. Я была слабой. Я знала это, но я не могла позволить себе проиграть. Не сейчас. Не перед соревнованиями.

Татьяна смотрела на меня, но ничего не говорила, Илья тоже. Все смотрели. Я чувствовала их взгляды на своей спине, когда выходила на лёд. Разминка прошла нормально. Я сделала несколько кругов, попробовала вращения. Голова слегка болела, но я держалась

Потом я пошла на четверной аксель. Разгон. Толчок. В воздухе я почувствовала, как темнота накрывает меня с головой. Я не видела лёд, не видела, куда приземляться, не чувствовала своего тела. А потом — ничего.

Я очнулась на скамейке у бортика. Надо мной склонились лица всех людей, что были на тренировке. Кто-то держал мою руку, кто-то поднёс к губам стакан с водой

— Что случилось? — спросила я. Голос был чуть хрипловатым

И: Ты отключилась в воздухе и упала. Я донёс тебя сюда, чтобы привести в чувства

Я посмотрела на Илью. Его лицо было бледным, глаза — испуганными. Я никогда не видела его таким. Даже когда я сидела с лезвием в руке в ванной, он не выглядел так

— Я просто устала, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Всё нормально

Татьяна молчала, я видела её взгляд. Она не верила ни одному моему слову

Пришёл врач, пожилой мужчина с внимательными глазами. Он измерил давление, послушал сердце, задал несколько вопросов

В: Когда вы ели в последний раз? — спросил он

— Утром, — соврала я

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал

В: Я рекомендую сдать анализы. Кровь, моча. Проверим, всё ли в порядке

— Хорошо, — сказала я. — Я сдам

Я уже знала, что они покажут. Истощение, нарушение электролитного баланса, возможно, проблемы с сердцем. Я читала об этом в интернете, когда заказывала таблетки. Я знала риски, но не думала, что они коснутся меня так быстро.

Я в панике и не могла отказаться. Если я откажусь, это будет выглядеть подозрительно. Если я соглашусь, правда выйдет наружу

— Я сдам сегодня же, — сказала я

Татьяна кивнула, Илья сжал мою руку. Я чувствовала тепло его пальцев, но внутри мне было холодно

За день до соревнований я вышла на лёд с последней надеждой. Моё тело не слушалось. Я чувствовала слабость в ногах, головокружение, тошноту. Каждый прыжок давался с трудом. Каждый каскад — через силу

4S — я упала, 4Lz — я упала, 4T+3T — я снова упала.

Я вставала. Снова и снова. Лёд был холодным, твёрдым, беспощадным. Он не прощал ошибок. Он не прощал слабости.

Татьяна стояла у бортика и смотрела. Я чувствовала её взгляд на своей спине

Т: Мия, — сказала она после очередного падения. — Остановись

— Нет, — ответила я, поднимаясь

Т: Мия, если ты не можешь кататься, мы снимемся с соревнований

Я замерла. Сняться? Пропустить последние соревнования, где я катаю свои программы? Не попрощаться с ними?

— Нет! — крикнула я. — Я поеду. Я справлюсь.

Татьяна смотрела на меня долгим взглядом. Я выдержала его. Не знаю как, но выдержала.

Т: Хорошо, — сказала она наконец. — Но если на разминке я увижу, что ты не готова — мы снимаемся. Без обсуждений.

Я кивнула. До конца тренировки каталась через силу. Каждый прыжок был пыткой. Каждое вращение — испытанием. Я не останавливалась, потому что если я остановлюсь сейчас, я остановлюсь навсегда.

Вечером я стояла перед зеркалом в своей квартире

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Ключицы выпирали, плечи стали острыми, руки — тонкими, почти прозрачными. Я повернулась боком и увидела, как рёбра проступают сквозь кожу

Мне нравилось то, что я видела. 43 кг. Но где-то глубоко внутри, под слоем этой довольной собой пустоты, зарождался страх

— Ещё один старт, — прошептала я своему отражению. — Всего один.

Я провела пальцами по ключицам, потом по рёбрам. Кости. Только кости и кожа.

— Всего один

Я повторяла это как мантру. Как заклинание и обещание, которое не собиралась выполнять. Потому что я знала — если я выиграю эти соревнования, я захочу выиграть следующие, следующие и следующие

Я никогда не остановлюсь.

Смотрела на себя в зеркало и не знала, плакать мне или смеяться. В итоге я не сделала ни того, ни другого. Я просто отвернулась и пошла спать

Завтра последний старт. А послезавтра — новая жизнь. Или продолжение старой.

Я не знала, что меня ждёт. Но чувствовала — что-то меняется, что-то внутри меня, что я пыталась игнорировать, наконец начинает прорастать. Может, это надежда. Может, это страх. Может, это мамин голос, который я так долго не слышала

Я закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Мне снился лёд, пустой каток. Я стояла в центре и не могла двинуться с места. А за бортом стояла мама. Она смотрела на меня и молчала

Я кричала ей, звала её, но она не отвечала. Просто смотрела. И в её глазах была та же боль, что и в глазах Татьяны. Я проснулась в холодном поту, за окном только начинало светать. Илья лежал рядом. Завтра был последний старт.

Я была готова. Или нет. Я не знала.

___________________________________________

1246 слов

как вам позиция Мии? как думаете, что будет на соревнованиях? может сделать главу от лица Ильи?

а так, как всегда ставьте звёздочки и пишите комментарии. люблю вас💖💖