Глава 5.
Дело подходило к вечеру, лидеры вернулись с испытаний, а девушки уже закончили с уборкой. Ученицам выдали форму: Черные бомберы для черных, и розовые для розовых; белая рубашка, и серую водолазку внутрь; юбка-шорты, и колготки.
СНХ — Диана Дмитриенко.
— С розовых колготок я вообще выпала. Я даже в детстве такое не носила.
У девушек из чёрного факультета было то же самое, только преимущественно в чёрном цвете.
СНХ — Вика Николаева.
— Не хочу показаться высокомерной, но наша форма была намного пизже, чем у Розовых.
Их позвали на разговор с психологом.
Подойдя в помещение с камерами, девушки встретились с психологом.
— Здравствуйте, девушки! Я Елена Новосёлова, и я психолог этого проекта.
СНХ — Динара Валеева.
— Честно, не доверяю я этим мозгоправам... Но думаю придётся раскрываться перед ней, и перед всеми, если это поможет.
Они провели упражнение: Елена говорит факт, а кому это подходит, тот делает шаг вперёд.
— Что ж, давайте сейчас присядем, — предложила она, после упражнения.
Участницы сели на стулья: Чёрные сидели на одной стороне, а Розовые на другой.
— Лера, вы сделали шаг, на факте: " Я не любимый ребёнок в семье", что происходило?
Лера рассказала о детстве, о родителях и о своих травмах.
СНХ — Диана Дмитриенко.
— Мне было прям очень тяжело держать эмоции, прям ком в горле был.
Динара смотрела на Леру, и ей действительно было её жаль. Этот ад, который она пережила, казался чем-то знакомым, хотя и иным.
Елена Новосёлова кивнула, записывая что-то в блокнот. Затем она перевела взгляд на Кудряшку.
— Адель, вы тоже сделали шаг на этом факте. Расскажите, пожалуйста, что вы чувствовали, когда вам казалось, что вы нелюбимый ребёнок?
Динара, услышав это имя, как будто ударило током. "Адель?" — переспросила она себя, словно не веря, что снова слышит до боли знакомое имя.
Динара проследила за взглядом Елены, и он остановился на Кудряшке. И теперь пазл сложился — сквозь нынешнюю внешность Адель, Дина начала узнавать в ней человека, которого она бросила когда-то. Динара, будто снова попав в подростковый возраст, видела перед собой 15-летнюю Адель: Короткая прическа, детские черты лица. Взгляд Дины застыл на Адель, словно забыв, где она находится и кто вокруг неё. Сердце бешено застучало, когда она начала понимать с кем находится в одной комнате. Но сейчас Шайбакова совершенно другая: кудрявая, подкаченная, тело покрыто тату и пирсингом.
"Ну и потрепала тебя жизнь, Шайбакова..."
Когда Адель позвали, она вздрогнула, словно её выдернули из сна. Она редко говорила о своём прошлом, особенно о семье. Она неохотно села ровнее, пытаясь унять дрожь в руках.
— Ну... — начала она, голос был напряжённым, немного сдавленным. — Не то чтобы «казалось». Просто... было так. Со мной с детства обращались как с взрослой. От меня требовали всегда всё делать правильно, ни капли по-детски не разрешалось. Любви мне дали мало — точнее, её почти не было. Отец начал бить меня лет с девяти. За малейший косяк — шлепок, ремнём, ладонь по лицу. Это был способ воспитывать меня: ошиблась — получила.
Адель сглотнула, пытаясь проглотить комок в горле. Она не смотрела на Елену, её взгляд был устремлён куда-то в пол.
Рассказ девушки заставил поникнуть не только её, но и Динару. Валеева помнила, как Адель впервые рассказала ей о проблемах дома, как она помогала Шайбакове сбегать ночью из дома ради гулянки до утра наедине. Динара переживала боль Адель вместе с ней — как и сейчас.
Почувствовав на себе взгляд, сквозь рядом сидящих одноклассниц, глаза Адель мгновенно прилипли к Дине.
"Всё же узнала, ого." — Промелькнуло в голове Шайбаковой, глядя на ошарашенную Дину.
Остальное время проведенное с психологом для Дины было как в тумане. Она перебирала пальцами подол юбки, а взгляд был устремлен куда-то вниз. Её нахлынули воспоминания четырех летней давности, когда Динара и Адель были друг другу воздухом. Но в один момент...
— Девушки, благодарю за честность и откровенность. Это было очень сильный первый шаг с вашей стороны, и очень важный для меня. Мы будем вместе работать над этим в будущем, но на сегодняшний вечер достаточно, всем добрых снов!
Когда девушки потоком направились обратно в комнаты, Дина видела перед собой только фигуру Адель, будто они находились лишь вдвоём в их мире. Дина не думала ни о чем, кроме того, чтобы поговорить после стольких лет с Адель, с её Аделькой.
Не раздумывая, Динара сделала шаг вперёд, схватила Адель за предплечье и, игнорируя её короткий вскрик, потянула в сторону, подальше от камер, от любопытных взглядов и шума. Они оказались в помещении у входа в дом.
Вот они снова стоят друг перед другом, как будто время повернулось вспять. Адель не стала возражать, лишь слегка дёрнулась от прикосновения Динары. Сначала они просто молча стояли, глядя друг на друга, словно впервые.
Динара смотрела с неким восторгом встречи и воодушевлением, оживлённо, пытаясь уловить каждую черточку в лице той, которую помнила. Её взгляд скользил по новым татуировкам, по кудрям, по непривычно чертам, которые так контрастировали с её детской версией из прошлого. Адель, наоборот, была более сдержанной. В её глазах читалось удивление, смешанное с нескрываемым разочарованием.
Динара не знала, с чего начать. Слова путались, вылезая потоком.
— Адель? Ты... ты как тут оказалась? — начала она, запинаясь. — Ты... как ты? Что с тобой случилось? После того, как... когда мы оборвали связь...
Адель выслушала её с каменным лицом, пытаясь контролировать каждую мышцу лица.
— Связь, которую оборвала ты? — её голос был холодным, как лёд, который обжег Дину. — Ты хочешь узнать что со мной случилось? После того, как ты просто исчезла?
Динара замялась. Но она видела, как тяжело Адель слушает, как она пытается не поддаться эмоциям, как её лицо напрягается.
— Я... я не хотела. Мне нужно столько всего тебе рассказать, Дель... — начала Динара, но её слова были прерваны резким движением Адель.
— А я не хочу. — тихо, но твёрдо сказала Адель, отворачиваясь. Её голос был полон раздражения. — Я не хочу возвращаться к тому времени. Мне хватило. Мы уже другие. Не нужно ворошить это дерьмо.
Она отвернулась, оставив Динару одну стоять в коридоре.