Глава 1
До аэропорта мы с отцом добирались рано утром.
Он был непривычно оживлённым — напевал что-то под нос и постукивал пальцами по рулю, будто это был не переезд, а удачное начало чего-то нового, и это раздражало меня сильнее, чем я хотела признавать.
Лас-Вегас оставался позади — город солнца, ярких огней и фальшивой радости, к которой я всё равно успела привыкнуть, и теперь от этого становилось странно пусто внутри.
Я смотрела в окно, не отрываясь, и держалась за ремень сумки так, будто он мог удержать меня в прежней жизни, пока отец говорил что-то о новом городе, но я уже не слушала.
Не слушала потому что не хотела разделять эту радость с ним.
В аэропорту всё было слишком живым и чужим одновременно — люди смеялись, спорили, обнимались, плакали, будто каждый знал, куда он летит и зачем, и только я двигалась сквозь этот шум с ощущением, что меня просто перемещают из одной точки в другую.
Телефон коротко вибрировал в ладони.
Ким: ты точно улетаешь? я всё ещё не верю.
Я долго смотрела на экран, не отвечая, потому что если написать — это станет окончательным.
Я тоже не верю, и не хочу верить, не смогу.
Перелёт прошёл быстро, почти незаметно, будто я просто провалилась в сон, чтобы не думать о том, что происходит на самом деле.
Я проснулась, когда самолёт уже снижался, и за иллюминатором было не небо, а сплошная серость, густая и ровная, как будто кто-то выключил цвет.
Отлично — подумала я.
Сиэтл встретил нас дождём, который начался ещё до выхода из аэропорта и сразу лёг на кожу холодом, не спрашивая разрешения.
Отец шёл рядом слишком уверенно, будто этот город был ему знаком давно, и это ощущение почему-то делало всё ещё более неправильным.
Он говорил о районе, школе, магазинах, новых возможностях, но его голос звучал как фон, который я пыталась не воспринимать.
Я кивала, делая вид, что слушаю, и мысленно писала Ким.
“приехала… тут всё серое и чужое.”
Дом оказался именно таким, каким я его представляла и не хотела видеть — слишком аккуратным, слишком правильным, с белыми стенами и идеальным газоном, будто здесь никто никогда не ошибался и не плакал.
Я стояла у входа и чувствовала, как это “идеально” давит сильнее любого беспорядка.
Я поставила чемодан у стены и на секунду просто замерла, потому что в голове всё ещё оставалась надежда, что сейчас это окажется недоразумением, и меня вернут обратно.
Но ничего не произошло.
– На втором этаже твоя комната, ванная и кухня тут я на первом. И.. попробуй дать шанс этому городу. — сказал он уходя к себе в спальню.
Шанс..а у меня этого шанса нет и не было, у меня нет шанса вернуться назад.
Когда он ушёл, я закрыла дверь и только тогда позволила себе вдохнуть нормально.
Телефон снова загорелся.
Ким: ты как?
Я села на кровать и долго смотрела в экран, прежде чем написать, потому что любое слово делало это реальнее.
Ева: не знаю… тут дождь и всё будто чужое. я хочу обратно.
Отправила и сразу почувствовала странную пустоту, будто я призналась в том, чего не должна была говорить.
В ванной было тихо, и горячая вода не смывала усталость, а только делала её тяжелее, и в зеркале я увидела лицо, которое выглядело так, будто не спало не один день.
Я провела рукой по волосам и задержала взгляд на себе чуть дольше, чем обычно, пытаясь понять, как вообще в этом оказалась.
“соберись,” сказала я себе почти шёпотом, но это прозвучало так, будто я сама себе не поверила.
Когда я вернулась в комнату, за окном уже темнело, и дождь стал сильнее, будто город окончательно закреплял своё настроение.
Я подошла к окну, раздвинула шторы и смотрела на мокрые улицы, на свет фонарей, который размывался в стекле, и чувствовала, как внутри всё становится тише и тяжелее одновременно.
Завтра всё должно быть по-другому.
Я повторила это про себя, но звучало это скорее как попытка убедить себя, а не как уверенность.
Я легла в кровать, так и не понимая, зачем вообще пытаюсь привыкнуть к месту, которое с самого начала ощущается чужим.